 |
Как только немецкое национальное движение связало свою судьбу с
судьбой парламента, у него вместо вождей и бойцов тоже оказались "парла-
ментарии". Этим немецко-национальная партия опустилась до уровня обычных
повседневных политических партий и потеряла ту силу, которая необходима
для того, чтобы в ореоле мученичества идти навстречу трагической судьбе.
Вместо того, чтобы организовать борьбу, деятелям партии теперь остава-
лось тоже только "выступать" и "вести переговоры". И что же -этот новый
парламентарий в течение короткого времени тоже пришел к той мысли, что
самой возвышенной (ибо менее рискованной) обязанностью его является за-
щита нового миросозерцания так называемыми "духовными" средствами парла-
ментского красноречия; что это во всяком случае будет спокойнее, чем с
опасностью для собственной жизни бросаться в борьбу, исход которой неиз-
вестен и ничего особенно хорошего принести не может.
Пока вожди сидели в парламенте, сторонники партии за стенами парла-
мента ждали чудес, а чудеса эти не наступали и, конечно, наступить не
могли. Скоро люди стали терять терпение. То, что говорили собственные
депутаты, ни в коей мере не соответствовало ожиданиям избирателей. Это
было вполне понятно, ибо враждебная пресса делала абсолютно все возмож-
ное, чтобы помешать народу составить себе правильное представление о
выступлениях депутатов немецко-национальной партии в парламенте.
В то же время происходил и другой процесс. Чем больше народные предс-
тавители приобретали вкус к более мягкой форме "революционной" борьбы в
парламенте и в ландтагах, тем менее оказывались они готовыми пойти назад
в широкие слои народа и заняться опять более опасной просветительной ра-
ботой. Массовые народные собрания отступали все больше на задний план, а
между тем это единственный путь, дающий возможность непосредственного
воздействия на массу и тем самым завоевания значительных кругов народа
на свою сторону.
Трибуна парламента все больше и больше оттесняла на задний план залы
народных собраний. Вместо того, чтобы говорить с народом, депутаты заня-
ты были излияниями перед так называемыми избранными. Все это и приводило
к тому, что немецкое национальное движение все больше переставало быть
народным движением и упало до уровня более или менее обыкновенного клу-
ба, где велись академические споры.
Пресса распространяла о партии самые плохие представления. Представи-
тели партии уже не старались на больших народных собраниях восстановить
истину и показать действительные цели партии. В конце концов дело сложи-
лось так, что слова "немецкое национальное движение" стали вызывать в
широких кругах народа насмешку.
Пусть запомнят это все тщеславные писаки нашего времени: великие пе-
ревороты в этом мире никогда не делались при помощи пера.
Нет, перу предоставлялось только теоретически обосновать уже совер-
шившийся переворот.
Испокон веков лишь волшебная сила устного слова была тем фактором,
который приводил в движение великие исторические лавины как религиозно-
го, так и политического характера.
Широкие массы народа подчиняются прежде всего только силе устного
слова. Все великие движения являются народными движениями. Это - вулка-
ническое извержение человеческих страстей и душевных переживаний. Их
всегда вызывает к жизни либо суровая богинянужда, либо пламенная сила
слова. Никогда еще великие движения - не были продуктами лимонадных из-
лияний литературных эстетов и салонных героев.
Повернуть судьбы народов может только сила горячей страсти. Пробудить
же страсти других может только тот, кто сам не бесстрастен. Только
страсть дарит избранным ею такие слова, которые как ударами молота раск-
рывают ворота к сердцам народа. Кто лишен страстности, у кого уста сомк-
нуты, того небеса не избрали вестником их воли.
Человеку, который является только писателем, можно сказать, что пусть
он сидит за столом со своей чернильницей и занимается "теоретической"
деятельностью, если только у него имеются для этого соответствующие спо-
собности; вождем же он не рожден и не избран.
Всякому движению, ставящему себе большие цели, нужно поэтому самым
тщательным образом добиваться того, чтобы оно не теряло связи с широкими
слоями народа.
Такое движение должно каждую проблему рассматривать в первую очередь
именно под этим углом зрения. Все его решения должны определяться этим
критерием.
Такое движение должно далее систематически избегать всего того, что
может уменьшить или даже только ослабить его влияние на массу. И это не
из каких-либо "демагогических" соображений. Нет. Этим надо руководство-
ваться по той простой причине, что без могучей силы народной массы ни
одно движение, как бы превосходны и благородны ни были его намерения, не
может достичь цели.
Пути к нашей цели определяются жесткой необходимостью. Кто не хочет
идти неприятными путями, тому приходится просто напросто отказаться от
своей цели. Это не зависит от наших добрых желаний.
Так уж устроен наш грешный мир.
Всенемецкое национальное движение перенесло центр тяжести своей дея-
тельности в парламент, а не в народ, именно поэтому вышло так, что оно
отказалось от своего будущего ради успехов минуты.
Это движение избрало более "легкие" пути, но именно поэтому оно ока-
залось недостойным своей конечной победы.
В Вене я продумал эти проблемы самым основательным образом и пришел к
тому выводу, что именно в этом была основная причина краха немецко-наци-
онального движения. Для меня это было тем более печально, что в моих
глазах это движение призвано было безраздельно руководить борьбой за де-
ло немецкого народа.
Обе ошибки, приведшие к гибели немецкое национальное движение, нахо-
дились в тесной связи друг с другом. Недостаточное понимание того, что
является подлинно движущей силой больших переворотов, привело к непра-
вильному пониманию значения широкой массы народа; отсюда - недостаточный
интерес к социальным вопросам, недостаточная борьба за душу низших слоев
нации, но отсюда же и преувеличенная оценка парламента.
Если бы эта партия поняла, какая невиданная сила заложена именно в
народной массе как носительнице революционной борьбы, то партия совер-
шенно по-иному повела бы всю свою работу и пропаганду. Тогда партия пе-
ренесла бы центр тяжести своей деятельности в предприятия и на улицу, а
вовсе не в парламент.
Но и третья ошибка партии в последнем счете заложена также в непони-
мании значения массы, в непонимании того, что сильные духом люди должны
дать массе толчок в определенном направлении, а потом уже сама масса по-
добно маховому колесу усиливает движение и дает ему постоянство и
упорство.
Немецкое национальное движение повело систематическую борьбу с като-
лической церковью. Это в свою очередь объясняется тоже только недоста-
точным пониманием народной психологии.
Причины резкой борьбы новой партии против Рима были таковы:
Когда дом Габсбургов окончательно решился превратить Австрию в сла-
вянское государство, все средства показались ему для этого хороши. Бес-
совестная династия поставила на службу этой новой "государственной идее"
также религиозные учреждения.
Для этого династия стала использовать также чешских священников, видя
в них тоже одно из подходящих орудий славянизации Австрии.
Дело происходило приблизительно следующим образом: В чисто немецкие
общины назначались священники-чехи. Эти последние систематически и неук-
лонно проводили чешскую политику, ставя интересы чехов выше интересов
церкви. Чешские приходы таким образом становились ячейками разнемечива-
ния страны.
Немецкое духовенство к сожалению оказалось совершенно бессильным про-
тивостоять этому. Оно не только неспособно было само повести аналогичную
наступательную кампанию, оно не в состоянии было даже и к оборонительной
политике. Так обошли немцев с тыла. Злоупотребления религией на одной
стороне, неспособность оказать какое бы то ни было сопротивление - на
другой, приводили к тому, что немцы вынуждены были медленно, но непре-
рывно отступать.
Так обстояло дело в малом. Но и в большом положение было такое же
Антинемецкие попытки Габсбургов не встречали отпора и в высшем духо-
венстве. Защита самых элементарных прав немцев все больше отступала на
задний план.
Общее впечатление получалось такое, что здесь дело идет о созна-
тельном и грубом попирании интересов немецкого народа, совершаемом като-
лическим духовенством как таковым.
Получалось так, что церковь не только отворачивается от немецкого на-
рода, но прямо переходит на сторону его врагов. Шенерер же считал, что
главная причина всего этого заложена в головке католитической церкви,
находящейся вне Германии. По его мнению уже из одного этого вытекало
враждебное отношение руководящих кругов католической церкви к чаяниям
нашего народа.
Так называемые культурные проблемы отступали при этом почти целиком
на задний план, как и во всем в тогдашней Австрии. Для немецкого нацио-
нального движения решающим было тогда не отношение каталитической церк-
ви, скажем, к науке и т. п., а более всего и прежде всего то, что она не
защищала прав немецкого народа и оказывала постоянное предпочтение домо-
гательствам и жадности славян.
Георг Шенерер был человек последовательный, он ничего не делал напо-
ловину. Он открыл кампанию против церкви в полном убеждении, что только
таким путем можно еще спасти немецкий народ. Движение за эмансипацию от
влияния римской церкви казалось ему самым верным путем к цели, самым мо-
гучим снарядом, направленным против крепости врага. Если бы этот удар
оказался победоносным, то это означало бы, что и в Германии печальному
расколу церкви был бы положен конец и что внутренние силы германской им-
перии и всей немецкой нации выиграли бы благодаря этому чрезвычайно мно-
го.
К сожалению ни предпосылки, ни выводы не были правильны. Верно то,
что сила сопротивления немецкого католического духовенства в области на-
циональной борьбы была несравненно меньше силы сопротивления их коллег
не немецкого и в особенности чешского происхождения.
Только люди невежественные могли не понимать того, что немецкому ду-
ховенству и в голову не приходит взять на себя действительно смелую за-
щиту немецких интересов.
Однако только ослепленные люди могли не понимать того, что это обсто-
ятельство в первую очередь объясняется причинами общими для всех нас,
немцев: они заложены в нашей так называемой "объективности", в нашем
равнодушном отношении к проблемам нашей народности, как впрочем и к не-
которым другим проблемам.
Чешское духовенство относится вполне субъективно к своему народу и
"объективно" к судьбам церкви. А немецкий священник наоборот: он предан
со всей субъективностью церкви и остается совершенно "объективным" по
отношению к своей нации. Это явление мы к несчастью наблюдаем среди нас
|
BIGLIB
