 |
перевести дух и дождаться "лучших" дней.
Змея могла продолжать и дальше свое злое дело. Теперь она действова-
ла, конечно, куда осмотрительнее, но именно поэтому она стала еще опас-
нее. Честные простаки мечтали о гражданском мире, а эти коварные прес-
тупники тем временем подготовляли гражданскую войну.
Я был в ту пору в высшей степени обеспокоен тем, что власти заняли
такую ужасную половинчатую позицию; но что последствия этого будут, в
свою очередь, еще более ужасны, этого и я тогда не мог
Ясно как божий день, что нужно было тогда сделать. Надо было немед-
ленно посадить под замок всех вожаков этого движения. Надо было немед-
ленно осудить их и освободить от них нацию. Надо было тотчас же самым
решительным образом пустить в ход военную силу и раз навсегда истребить
эту чуму. Партии надо было распустить, рейхстаг надо было призвать к по-
рядку при помощи штыков, а лучше всего совершенно упразднить его сразу.
Если республика ныне считает себя вправе распускать целые партии, то во
время войны к этому можно было прибегнуть с гораздо большим основанием.
Ведь тогда для нашего народа стоял на карте вопрос - быть или не быть!
Конечно тогда сразу возник бы следующий вопрос: а можно ли вообще бо-
роться при помощи меча против определенных идей. Можноли вообще приме-
нять грубую сипу против того или другого "миросозерцания".
Этот вопрос я в ту пору ставил себе не раз.
Продумывая этот вопрос на основании исторических аналогий, связанных
с преследованием религий, я приходил к следующим выводам.
Победить силою оружия определенные представления и идеи (независимо
от того, насколько верны или неверны эти идеи) возможно лишь в том слу-
чае, если само применяемое оружие находится в руках людей, которые тоже
представляют притягательную идею и являются носителями целого миросозер-
цания.
Применение одной голой силы, если за ней не стоит какая-нибудь
большая идея, никогда не приведет к уничтожению другой идеи и не лишит
ее возможности распространяться. Из этого правила возможно лишь одно
исключение: если дело дойдет до полного уничтожения всех до единого но-
сителей данной идеи, до полного физического истребления тех, кто мог бы
продолжать традицию дальше. Но это в свою очередь большей частью означа-
ет полное исчезновение целого государственного организма на очень долгий
срок, порою навсегда. Такое кровавое истребление большею частью обруши-
вается на лучшую часть народа, ибо преследование, не имеющее за собою
большой идеи, вызовет протест как раз со стороны наилучшей части сынов
народа. Те преследования, которые в глазах лучшей части народа являются
морально неоправданными, приводят как раз к тому, что преследуемые идеи
становятся достоянием новых слоев населения. Чувство оппозиции у многих
вызывается уже одним тем, что они не могут спокойно видеть, как опреде-
ленную идею преследуют посредством голого насилия.
В этих случаях число сторонников данной идеи растет прямо пропорцио-
нально обрушивающимся на нее преследованиям. Чтобы уничтожить без следа
такое новое учение, приходится иногда провести настолько беспощадное
преследование, что данное государство рискует лишиться самых ценных лю-
дей. Такое положение вещей мстит за себя тем, что такая "внутренняя"
чистка оказывается достижимой лишь ценою полного обессиливания общества,
А если преследуемая идея успела уже захватить более или менее обширный
круг сторонников, то даже такие самые беспощадные преследования окажутся
в конце концов бесполезными.
Все мы знаем, что детский возраст особенно подвержен опасностям. В
этом возрасте физическая гибель очень распространенное явление. По мере
возмужания сопротивляемость организма становится сильнее. И только с
наступлением старости он опять должен уступать дорогу новой юной жизни.
То же с известными видоизменениями можно сказать о жизни идей.
Почти все попытки истребить то или иное учение при помощи голою наси-
лия без определенной идейной основы, которая стояла бы за насилием, кон-
чились неудачей и нередко приводили к прямо противоположным результатам.
Но первейшей предпосылкой успеха кампании, ведущейся с помощью силы,
во всяком случае является систематичность и настойчивость. Победить то
или иное учение силой можно только в том случае, если сила эта прежде
всего будет применяться в течение долгого времени с одинаковой настойчи-
востью. Но как только начинаются колебания, как только преследования на-
чинают чередоваться с мягкостью и наоборот, так можно наверняка сказать,
что подлежащее уничтожению учение не только будет оправляться от пресле-
дований, но даже будет крепнуть в результате их. Как только спадет волна
преследований, подымется новое возмущение по поводу перенесенных страда-
ний, и это только завербует новых сторонников в ряды преследуемого уче-
ния. Старые его сторонники еще больше закалятся в ненависти к преследо-
вателям, отколовшиеся было сторонники после устранения опасности пресле-
дования вернутся вновь к своим старым симпатиям и т. д. Главнейшей пред-
посылкой успеха преследований является таким образом непрерывное, нас-
тойчивое применение их. Но настойчивость в этой области может являться
только результатом идейной убежденности. То насилие, которое не происте-
кает из твердого идейного убеждения, непременно будет неуверено в себе и
будет испытывать колебания. Такому насилию никогда не хватит посто-
янства, стабильности. Только то мировоззрение, в которое люди фанатичес-
ки верят, дает такое постоянство. Такая настойчивость зависит конечно от
энергии и брутальной решимости того лица, которое руководит операцией.
Исход дела поэтому в известной мере зависит также от личных качеств вож-
дя.
Кроме того необходимо иметь в виду еще следующее.
О каждом мировоззрении (будь оно религиозного или политического про-
исхождения - провести здесь грань иной раз бывает трудно) можно сказать,
что оно не столько борется за то, чтобы уничтожить идейную базу против-
ника, сколько за то, чтобы провести свои собственные идеи. Но благодаря
этому борьба получает не столько оборонительный, сколько наступательный
характер. Цель борьбы устанавливается тут легко: эта цель будет достиг-
нута, когда собственная идея победит. Куда труднее сказать, что идея
противника уже окончательно побеждена и победа над ней окончательно га-
рантирована. Установить момент, когда именно эта последняя цель может
считаться достигнутой, всегда очень нелегко. Уже по одному этому насту-
пательная борьба за собственное миросозерцание всегда будет вестись бо-
лее пданомерно и с большим размахом, нежели оборонительная борьба. В
этой сфере, как и во всех областях, наступательная тактика имеет все
преимущества перед оборонительной. Но насильственная борьба, ведущаяся
против определенных идей, непременно будет носить х растер оборони-
тельной борьбы лишь до тех пор, пока меч сам не станет носителем, про-
возвестником и пропагандистом нового идейного учения.
В итоге можно сказать так:
Любая попытка побороть определенную идею силою оружия потерпит пора-
жение, если только борьба против упомянутой идеи сама не примет форму
наступательной борьбы за новое миросозерцание. Лишь в этом случае, если
против одного миросозерцания в идейном всеоружии выступает другое миро-
созерцание, насилие сыграет решающую роль и принесет пользу той стороне,
которая сумеет его применить с максимальной беспощадностью и дли-
тельностью.
Но именно этого до сих пор нехватало в той борьбе, какая велась про-
тив марксизма. Вот почему борьба эта и не привела к успеху.
Этим же объясняется и то, что и бисмарковский исключительный закон
против социалистов в конце концов не привел к цели и не мог привести к
ней. Бисмарку тоже нехватало платформы нового миросозерцания, за тор-
жество которого можно было бы вести всю начатую борьбу. Этой роли не
могли сыграть более чем жидкие лозунги: "тишина и порядок", "авторитет
государства" и т. п. Только безыдейные чиновники и глупенькие "идеалис-
ты" поверят, что люди пойдут на смерть во имя этаких, с позволения ска-
зать, лозунгов.
Для успешного проведения начатой Бисмарком кампании нехватало идейной
носительницы всей этой кампании. Вот почему и само проведение своего за-
конодательства против социалистов Бисмарк вынужден был поставить в из-
вестную зависимость от того учреждения, которое само уже является порож-
дением марксистского образа мыслей. Судьей в своем споре с марксистами
Бисмарк вынужден был сделать буржуазную демократию, но это и означало -
пустить козла в огород.
Все это логически вытекало из того, что в борьбе против марксизма от-
сутствовала другая противоположная идея, которая обладала бы такой же
притягательной силой. В результате всей кампании Ьсмарка против социа-
листов получилось одно только разочарование.
Ну, а в начале мировой войны разве в этом отношении обстановка была
другой? К сожалению, нет!
Чем больше я в ту пору задумывался над необходимостью резкой и реши-
тельной борьбы правительства против социал-демократии как воплощения
современного марксизма, тем яснее становилось мне, что никакой идейной
замены этого учения у нас как раз и нет. Что могли мы тогда дать массам
для того, чтобы сломить социал-демократию? У нас не было никакого движе-
ния, способного повести за собою громадные массы рабочих, которые только
что в большей или меньшей степени освободились из-под влияния своих
марксистских вождей. Совершенно нелепо и более чем глупо думать, что ин-
тернациональный фанатик, только что покинувший ряды одной классовой пар-
тии, тут же согласится войти в ряды другой, тоже классовой, но буржуаз-
ной партии. Как это ни неприятно будет услышать различным организациям,
а ведь приходится сказать, что наши буржуазные политики тоже целиком
отстаивают классовый характер организаций - только не чужих, а своих.
Кто решится отрицать этот факт, тот не только наглец, но и глупый лжец.
Остерегайтесь вообще считать широкую массу глупее, нежели она есть в
действительности. В политических вопросах правильный инстинкт нередко
означает больше, нежели разум. Нам возразят, быть может, что интернацио-
налистские настроения масс доказывают ведь прямо обратное и опровергают
наше мнение о верных инстинктах народа. На это мы возразим, что ведь де-
мократический пацифизм ни капельки не менее нелеп, а между тем носителя-
ми этого "учения" обыкновенно являются представители имущих классов. До
тех пор пока миллионы буржуа продолжают каждое утро читать демократичес-
кие газеты и молиться на них, представителям наших имущих классов не к
лицу смеяться над глупостью "товарищей". В конце концов и у рабочих и у
этих буржуа идейная "пища" более или менее одинакова - и те и другие пи-
таются гадостью.
Очень вредно отрицать факты, которые существуют. Невозможно отрицать
тот факт, что в борьбе классов дело идет не только об идейных проблемах.
Это часто утверждают, в особенности в предвыборной борьбе, но это тем не
менее ничего общего не имеет с истиной. Сословные предрассудки одной
части нашего народа, отношение к рабочему физического труда сверху вниз
- все это к сожалению реальные факты, а вовсе не фантазии лунатиков.
Наша интеллигенция к сожалению даже не задумывается над тем, как же
это случилось, что мы не сумели избегнуть упрочения марксизма. Она еще
меньше задумывается над тем, что раз наши прекрасные порядки не сумели
помешать марксизму упрочиться, то нельзя будет так легко наверстать по-
терянное и выкорчевать его. Все это далеко не говорит в пользу больших
мыслительных способностей нашей интеллигенции.
Буржуазные (как они сами себя называют) партии никогда не сумеют
просто перетянуть в свой лагерь "пролетарские" массы. Ибо здесь проти-
востоят друг другу два мира, разделенные частью искусственно, а частью и
естественно. Взаимоотношения этих двух миров могут быть только взаимоот-
ношениями борьбы. Победа же в этой борьбе неизбежно досталась бы более
молодой партии, т. е. в данном случае марксизму.
Начать борьбу против социал-демократии в 1914 г. было конечно можно;
|
BIGLIB
