 |
но пока на деле не нашлось серьезной идейной замены этому движению,
борьба эта не могла иметь солидной почвы и не в состоянии была дать хо-
роших результатов. Тут мы имени громадный пробел.
Это мнение сложилось у меня уже задолго до войны. И именно поэтому я
не мог решиться вступить в какую бы то ни было из уже существующих пар-
тий. События мировой войны еще больше укрепили меня в том мнении, что
по-настоящему провести борьбу против социал-демократии нет никакой воз-
можности, пока мы не можем ей противопоставить движение, которое предс-
тавляло бы собою нечто большее, чем обычная "парламентарная" партия.
В кругу моих близких товарищей я не раз высказывался в этом смысле.
Именно в связи с этим у меня и возникла первая мысль когда нибудь
все-таки заняться политикой.
Это и дало мне повод не раз в небольших кружках друзей говорить о
том, что по окончании войны я постараюсь стать оратором, сохранив свою
старую профессию.
Об этом я думал все время и, как оказалось, не зря.
ГЛАВА VI
ВОЕННАЯ ПРОПАГАНДА
Начав все глубже вникать во все вопросы политики, я не мог не остано-
вить своего внимания и на проблемах военной пропаганды. В пропаганде во-
обще я видел инструмент, которым марксистско-социалистические организа-
ции пользуются мастерски. Я давно уже убедился, что правильное примене-
ние этого оружия является настоящим искусством и что буржуазные партии
почти совершенно не умеют пользоваться этим оружием. Только христианс-
ко-социальное движение, в особенности в эпоху Люэгера, еще умело с неко-
торой виртуозностью пользоваться средствами пропаганды, чем и обеспечи-
вались некоторые его успехи.
Но только во время мировой войны стало вполне ясно, какие гигантские
результаты может дать правильно поставленная пропаганда. К сожалению и
тут изучать дело приходилось на примерах деятельности противной стороны,
ибо работа Германии в этой области была более чем скромной. У нас почти
полностью отсутствовала какая бы то ни было просветительная работа. Это
прямо бросалось в глаза каждому солдату. Для меня это был только лишний
повод глубже задуматься над вопросами пропаганды.
Досуга для размышлений зачастую было более чем достаточно. Противник
же на каждом шагу давал нам практические уроки.
Эту нашу слабость противник использовал с неслыханной ловкостью и по-
истине с гениальным расчетом. На этих образцах военной пропаганды про-
тивника я научился бесконечно многому. Те, кому сне по обязанности ве-
дать надлежало, меньше всего задумывались над прекрасной работой против-
ника. С одной стороны, наше начальство считало себя слишком умным, чтобы
чему бы то ни было учиться у других, а с другой стороны, нехватало и
просто доброй воли.
Да была ли у нас вообще какая бы то ни было пропаганда?
К сожалению, я вынужден ответить на этот вопрос отрицательно. Все,
что в этом направлении предпринималось, было с самого начала настолько
неправильно и никудышно, что никакой пользы принести не могло, а зачас-
тую приносило прямой вред.
Наша "пропаганда" была по форме непригодной, а по существу совершенно
шла вразрез с психологией солдата. Чем больше мы присматривались к пос-
тановке пропаганды у нас, тем больше мы в этом убеждались.
Что такое пропаганда - цель или средство? Уже в этом первом простом
вопросе наше начальство совершенно не разбиралось.
На деле пропаганда есть средство и поэтому должна рассматриваться не
иначе, как с точки зрения цели. Вот почему форма пропаганды должна выте-
кать из цели, ей служить, ею определяться. Ясно также, что в зависимости
от общих потребностей цель может изменяться и соответственно должна из-
меняться также и пропаганда. Цепь, стоявшая перед нами в мировой войне,
за достижение которой мы вели нечеловеческую борьбу, представляла собою
самую благородную цель, какая когда-либо стояла перед людьми. Мы вели
борьбу за свободу и независимость нашего народа, за обеспеченный кусок
хлеба, за нашу будущность, за честь нации. Вопреки обратным утверждени-
ям, честь нации есть нечто реально существующее. Народы, не желающие
отстаивать свою честь, раньше или позже потеряют свою свободу и незави-
симость, что, в конце концов, будет только справедливо, ибо дрянные по-
коления, лишенные чести, не заслуживают пользоваться благами свободы.
Кто хочет оставаться трусливым рабом, тот не может иметь чести, ибо
из-за нее ему неизбежно придется входить в столкновения с теми или дру-
гими враждебными силами.
Немецкий народ вел борьбу за человеческое существование, и цель нашей
военной пропаганды должна была заключаться в том, чтобы поддержать эту
борьбу и содействовать нашей победе.
Когда народы на нашей планете ведут борьбу за свое существование,
когда в битвах народов решаются их судьбы, тогда все соображения о гу-
манности, эстетике и т. п. конечно отпадают. Ведь все эти понятия взяты
не из воздуха, а проистекают из фантазии человека и связаны с его предс-
тавлениями. Когда человек расстается с этим миром, исчезают и вышеупомя-
нутые понятия, ибо они порождены не самой природой, а только человеком.
Носителями этих понятий являются только немногие народы или, лучше ска-
зать, немногие расы. Такие понятия как гуманность или эстетика исчезнут,
если исчезнут те расы, которые являются творцами и носителями их.
Вот почему, раз тот или другой народ вынужден вступить в прямую
борьбу за само существование на этом свете, все подобного рода понятия
сразу получают только подчиненное значение. Раз понятия эти идут вразрез
с инстинктом самосохранения народа, которому теперь приходится вести та-
кую кровавую борьбу, они не должны более играть никакой сколько-нибудь
решающей роли в определении форм борьбы.
Уже Мольтке сказал относительно гуманности, что во время войны наибо-
лее гуманным является - как можно скорее расправиться с врагом. Чем бес-
пощаднее мы воюем, тем скорее кончится война. Чем быстрее мы расправля-
емся с противником, тем меньше его мучения. Такова единственная форма
гуманности, доступная во время войны.
Когда же в таких вещах начинают болтать об эстетике и т. п., тогда
приходится ответить только так: раз на очередь становятся вопросы о са-
мом существовании народа, то это освобождает нас от всяких соображений о
красоте. Самое некрасивое, что может быть в человеческой жизни, это ярмо
рабства. Или наши декаденты находят, быть может, очень "эстетичной" ту
судьбу, которая постигла наш народ теперь? С господами евреями, в
большинстве случаев являющимися изобретателями этой выдумки об эстетике,
можно вообще не спорить..
Но если эти соображения о гуманности и красоте перестают играть ре-
альную роль в борьбе народов, то ясно, что они не могут больше служить и
масштабом пропаганды.
Во время войны пропаганда должна была быть средством к цели. Цепь же
заключалась в борьбе за существование немецкого народа. Критерий нашей
военной пропаганды мог таким образом определяться только вышеназванной
целью. Самая жестокая форма борьбы являлась гуманной, если она обеспечи-
вала более быструю победу. Любая форма борьбы должна была быть признана
"красивой", если она только помогала нации выиграть бой за свободу и
свое достоинство.
В такой борьбе на жизнь и смерть это был единственный правильный кри-
терий военной пропаганды.
Если бы в так называемых решающих инстанциях господствовала хоть ка-
кая-нибудь ясность в этих вопросах, наша пропаганда никогда не отлича-
лась бы неуверенностью в вопросах формы. Ибо пропаганда является тем же
орудием борьбы, а в руках знатока этого дела - самым страшным из орудий.
Другой вопрос решающего значения был следующий: к кому должна обра-
щаться пропаганда? К образованной интеллигенции или к громадной массе
малообразованных людей.
Нам было ясно, что пропаганда вечно должна обращаться только к массе.
Для интеллигенции или для тех, кого ныне называют интеллигентами,
нужна не пропаганда, а научные знания. Как плакат сам по себе не являет-
ся искусством, так и пропаганда по содержанию своему не является наукой.
Все искусство плаката сводится к умению его автора при помощи красок и
формы приковать к нему внимание толпы.
На выставке плакатов важно только то, чтобы плакат был нагляден и об-
ращал на себя должное внимание. Чем более плакат достигает этой цели,
тем искуснее он сделан. Кто хочет заниматься вопросами самого искусства,
тот не может ограничиться изучением только плаката, тому недостаточно
просто пройтись по выставке плаката. От такого человека надо требовать,
чтобы он занялся основательным изучением искусства и сумел углубиться в
отдельные крупнейшие произведения его.
То же в известной степени можно сказать относительно пропаганды.
Задача пропаганды заключается не в том, чтобы дать научное образова-
ние немногим отдельным индивидуумам, а в том, чтобы воздействовать на
массу, сделать доступным ее пониманию отдельные важные, хотя и немного-
численные факты, события, необходимости, о которых масса до сих пор не
имела и понятия.
Все искусство тут должно заключаться в том, чтобы заставить массу по-
верить: такой-то факт действительно существует, такая-то необходимость
действительно неизбежна, такой-то вывод действительно правилен и т. д.
Вот эту простую, но и великую вещь надо научиться делать самым лучшим,
самым совершенным образом. И вот, так же как в нашем примере с плакатом,
пропаганда должна воздействовать больше на чувство и лишь в очень не-
большой степени на так называемый разум. Дело идет о том, чтобы прико-
вать внимание массы к одной или нескольким крупным необходимостям, а
вовсе не о том, чтобы дать научное обоснование для отдельных индивидуу-
мов, и без того уже обпадающих некоторой подготовкой.
Всякая пропаганда должна быть доступной для массы; ее уровень должен
исходить из меры понимания, свойственной самым отсталым индивидуумам из
числа тех, на кого она хочет воздействовать. Чем к большему количеству
людей обращается пропаганда, тем элементарнее должен быть ее идейный
уровень. А раз дело идет о пропаганде во время войны, в которую втянут
буквально весь народ, то ясно, что пропаганда должна быть максимально
проста.
Чем меньше так называемого научного балласта в нашей пропаганде, чем
больше обращается она исключительно к чувству толпы, тем больше будет
успех. А только успехом и можно в данном случае измерять правильность
или неправильность данной постановки пропаганды. И уж во всяком случае
не тем, насколько удовлетворены постановкой пропаганды отдельные ученые
или отдельные молодые люди, получившие "эстетическое" воспитание.
Искусство пропаганды заключается в том, чтобы правильно понять
чувственный мир широкой массы; только это дает возможность в психологи-
чески понятной форме сделать доступной массам ту или другую идею. Только
так можно найти дорогу к сердцам миллионов. Что наше чересчур умное на-
чальство не поняло даже этого, лишний раз говорит о невероятной умствен-
ной косности этого слоя.
Но если правильно понять сказанное, то отсюда вытекает следующий
урок.
|
BIGLIB
