 |
Неправильно придавать пропаганде слишком большую многосторонность
(что уместно, может быть, когда дело идет о научном преподавании предме-
та).
Восприимчивость массы очень ограничена, круг ее понимания узок, зато
забывчивость очень велика. Уже по одному этому всякая пропаганда, если
она хочет быть успешной, должна ограничиваться лишь немногими пунктами и
излагать эти пункты кратко, ясно, понятно, в форме легко запоминаемых
лозунгов, повторяя все это до тех пор, пока уже не может быть никакого
сомнения в том, что и самый отсталый из слушателей наверняка усвоил то,
что мы хотели. Как только мы откажемся от этого принципа и попытаемся
сделать нашу пропаганду многосторонней, влияние ее сейчас же начнет рас-
сеиваться, ибо широкая масса не в состоянии будет ни переварить, ни за-
помнить весь материал. Тем самым результат будет ослаблен, а может быть,
и вовсе потерян.
Таким образом, чем шире та аудитория, на которую мы хотим воздейство-
вать, тем тщательнее мы должны иметь в виду эти психологические мотивы.
Так например, было совершенно неправильно, что германская и австрийс-
кая пропаганда в юмористических листках все время пыталась представлять
противника в смешном виде. Это было неправильно потому, что при первой
же встрече с реальным противником наш солдат получал совершенно иное
представление о нем, чем это рисовалось в прессе. В результате получался
громадный вред. Солдат наш чувствовал себя обманутым, он переставал ве-
рить и во всем остальном нашей печати. Ему начинало казаться, что печать
обманывает его во всем. Конечно это никак не могло укреплять волю к
борьбе и закалять нашего солдата. Напротив, солдат наш впадал в отчая-
ние.
Военная пропаганда англичан и американцев, напротив, была с психоло-
гической точки зрения совершенно правильной. Англичане и американцы ри-
совали немцев в виде варваров и гуннов; этим они подготовляли своего
солдата к любым ужасам войны.
Английский солдат благодаря этому никогда не чувствовал себя обману-
тым своей прессой. У нас же дело обстояло как раз наоборот. В конце кон-
цов наш солдат стал считать; что вся наша печать - "сплошной обман". Вот
каков был результат того, что дело пропаганды отдали в руки ослов или
просто "способных малых", не поняв, что на такую работу надо было поста-
вить самых гениальных знатоков человеческой психологии.
Полное непонимание солдатской психологии привело к тому, что немецкая
военная пропаганда стала образцом того, чего не надо делать.
А между тем уже у противника мы могли бы научиться в этом отношении
очень многому. Нужно было только без предрассудков и с открытыми глазами
наблюдать за тем, как в течение четырех с половиной лет, не ослабляя
своих усилий ни на одну минуту, противник неустанно бил в одну и ту же
точку с громадным для себя успехом.
Но хуже всего у нас было понято то, что является первейшей предпосыл-
кой всякой успешной пропагандистской деятельности, а именно, что всякая
пропаганда принципиально должна быть окрашена в субъективные цвета. В
этом отношении наша пропаганда - и при том по инициативе сверху - так
много грешила с первых же дней войны, что поистине приходится спросить
себя: да полно, одной ли глупостью объяснялись эти вещи !?
Что сказали бы мы например по поводу плаката, который должен реклами-
ровать один определенный сорт мыла, но который стал бы при этом прово-
дить в массу ту мысль, что и другие сорта мыла довольно хороши.
В лучшем случае мы бы только покачали головой по поводу такой "объек-
тивности".
Но ведь это относится и к политической рекламе.
Задача пропаганды заключается, например, не в том, чтобы скрупулезно
взвешивать, насколько справедливы позиции всех участвующих в войне сто-
рон, а в том, чтобы доказать свою собственную исключительную правоту.
Задача военной пропаганды заключается в том, чтобы непрерывно доказывать
свою собственную правоту, а вовсе не в том, чтобы искать объективной ис-
тины и доктринерски излагать эту истину массам даже в тех случаях, когда
это оказывается к выгоде противника.
Огромной принципиальной ошибкой было ставить вопрос о виновниках вой-
ны так, что виновата-де не одна Германия, но также-де и другие страны.
Нет, мы должны были неустанно пропагандировать ту мысль, что вина лежит
всецело и исключительно только на противниках. Это надо было делать даже
в том случае, если бы это и не соответствовало действительности. А между
тем. Германия и на самом деле не была виновата в том, что война нача-
лась.
Что же получилось в результате этой половинчатости.
Ведь миллионы народа состоят не из дипломатов и не из профессио-
нальных юристов. Народ не состоит из людей, всегда способных здраво рас-
суждать. Народная масса состоит из людей, часто колеблющихся, из детей
природы, легко склонных впадать в сомнения, переходить от одной крайнос-
ти к другой и т.п. Как только мы допустили хоть тень сомнения в своей
правоте, этим самым создан уже целый очаг сомнений и колебаний. Масса
уже оказывается не в состоянии решить, где же кончается неправота про-
тивника и где начинается наша собственная неправота. Масса наша в этом
случае становится недоверчивой, в особенности когда мы имеем дело с про-
тивником, который отнюдь не повторяет такой глупой ошибки, а системати-
чески бьет в одну точку и без всяких колебаний взваливает всю от-
ветственность на нас. Что же тут удивительного, если в конце концов наш
собственный народ начинает верить враждебной пропаганде больше, чем на-
шей собственной. Беда эта становится тем горше, когда дело идет о наро-
де, и без того легко поддающемся гипнозу "объективности". Ведь мы, нем-
цы, и без того привыкли больше всего думать о том, как бы не причинить
какую-нибудь несправедливость противнику. Мы расположены думать так даже
в тех случаях, когда опасность очень велика, когда дело идет прямо об
уничтожении нашего народа и нашего государства.
Нужды нет, что наверху это понимали не так.
Душа народа отличается во многих отношениях женственными чертами. До-
воды трезвого рассудка на нее действуют Меньше, нежели доводы чувства.
Народные чувства не сложны, они очень просты и однообразны. Тут нет
места для особенно тонкой дифференциации. Народ говорит "да" или "нет";
он любит или ненавидит. Правда или ложь! Прав или неправ! Народ рассуж-
дает прямолинейно. У него нет половинчатости.
Все это английская пропаганда поняла самым гениальным образом поняла
и - учла. У англичан поистине не было половинчатости, их пропаганда ни-
каких сомнений посеять не могла.
Английская пропаганда прекрасно поняла примитивность чувствований ши-
рокой массы. Блестящим свидетельством этого служит английская пропаганда
по поводу "немецких ужасов". Этим путем англичане просто гениально соз-
давали предпосылку для стойкости их войск на фронтах даже в моменты са-
мых тяжких английских поражений. Столь же превосходных для себя ре-
зультатов достигали англичане своей неустанной пропагандой той мысли,
что одни немцы являются виновниками войны. Чтобы этой наглой лжи повери-
ли, необходимо было ее пропагандировать именно самым односторонним, гру-
бым, настойчивым образом. Только так можно было воздействовать на
чувство широких масс народа и только так англичане могли добиться того,
что в эту ложь поверили.
Насколько действенной оказалась эта пропаганда, видно из того, что
мнение это не только целых четыре года удержалось в лагере противника,
но и проникло в среду нашего собственного народа.
Нет ничего удивительного в том, что нашей пропаганде судьба не сулила
такого успеха. Уже внутренняя двойственность нашей пропаганды имела в
себе зародыш импотентности. Само содержание нашей пропаганды с самого
начала делало маловероятным, что такая пропаганда произведет должное
впечатление на наши массы. Только бездушные манекены могли предполагать,
что при помощи такой пацифистской водички можно вдохновить людей идти на
смерть в борьбе за наше дело.
В результате такая несчастная "пропаганда" оказалась не только беспо-
лезной, но и прямо вредной.
Даже если бы содержание нашей пропаганды было совершенно гениальным,
все-таки она не могла бы иметь успеха, раз забыта главная, центральная
предпосылка: всякая пропаганда обязательно должна ограничиваться лишь
немногими идеями, но зато повторять их бесконечно. Постоянство и настой-
чивость являются тут главной предпосылкой успеха, как впрочем и во мно-
гом остальном на этом свете.
Как раз в области пропаганды меньше всего можно прислушиваться к эс-
тетам или пресыщенным интеллигентам. Первых нельзя слушаться потому, что
тогда в короткий срок и содержание и форма пропаганды окажутся приспо-
собленными не к потребностям массы, а к потребностям узких кружков каби-
нетных политиков. К голосу вторых опасно прислушиваться уже потому, что,
будучи сами лишены здоровых чувств, они постоянно ищут новых острых ощу-
щений. Этим господам в кратчайший срок все надоедает. Они постоянно ищут
разнообразия и совершенно неспособны хоть на минуту вдуматься в то, как
чувствует простая безыскусственная толпа. Эти господа всегда являются
первыми критиками. Ведущаяся пропаганда не нравится им ни по содержанию,
ни по форме. Все им кажется слишком устаревшим, слишком шаблонным. Они
все ищут новенького, разностороннего. Этакая критика - настоящий бич;
она на каждом шагу мешает действительно успешной пропаганде, которая
способна была бы завоевать подлинные массы. Как только организация про-
паганды, ее содержание, ее форма начнут равняться по этим пресыщенным
интеллигентам, вся пропаганда расплывается и потеряет всякую притяга-
тельную силу.
Серьезная пропаганда существует не для того, чтобы удовлетворять пот-
ребность пресыщенных интеллигентов в интересном разнообразии, а для то-
го, чтобы убеждать прежде всего широкие массы народа. Массы же в своей
косности всегда нуждаются в значительном промежутке времени, раньше чем
они даже только обратят внимание на тот или другой вопрос. Для того же,
чтобы память масс усвоила хотя бы совершенно простое понятие, нужно пов-
торять его перед массой тысячи и тысячи раз.
Подходя к массе с совершенно различных сторон, мы ни в коем случае не
должны менять содержание своей пропаганды и каждый раз должны ее подво-
дить к одному и тому же выводу. Пропагандировать наш лозунг мы можем и
должны с самых различных сторон. Освещать его правильность тоже можно
по-разному. Но итог всегда должен быть один и тот же, и лозунг неизменно
должен повторяться в конце каждой речи, каждой статьи и т.д. Только в
этом случае наша пропаганда будет оказывать действительно единообразное
и дружное действие.
Только в том случае, если мы будем самым последовательным образом с
выдержкой и настойчивостью придерживаться этого, мы со временем увидим,
что успех начинает нарастать, и только тогда мы сумеем убедиться, какие
изумительные, какие прямо грандиозные результаты дает такая пропаганда.
Успех всякой рекламы - и это одинаково относится к коммерческой и к
политической рекламе - заложен только в настойчивом, равномерном и дли-
тельном ее применении.
И в этом отношении пропаганда противников была образцовой. Она велась
с исключительной настойчивостью, с образцовой неутомимостью. Она посвя-
щена была только нескольким, немногим, но важным идеям и была рассчитана
исключительно на широкую народную массу. В течение всей войны противник
без передышки проводил в массу одни и те же идеи в одной и той же форме.
Он ни разу не стал хотя бы в малейшем менять свою пропаганду, ибо убе-
дился в том, что действие ее превосходно. В начале войны казалось, что
|
BIGLIB
