 |
ности в том, что результат будет хороший. В этом я был настолько уверен,
что когда мне объявили, что я не принят, на меня это подействовало, как
гром с ясного неба. Когда я представился ректору и обратился к нему с
просьбой: объяснить мне причины моего непринятия на художественное отда-
ление академии, ректор ответил мне, что привезенные мною рисунки не ос-
тавляют ни малейших сомнений в том, что художника из меня не выйдет. Из
этих рисунков видно, что у меня есть способности в сфере архитектуры. Я
должен совершенно бросить мысль о художественном отделении и подумать об
отделении архитектурном. Ректор выразил особенное удивление по поводу
того, что я до сих пор вообще не прошел никакой строительной школы.
Удрученный покинул я прекрасное здание на площади Шиллера и впервые в
своей недолгой жизни испытал чувство дисгармонии с самим собой. То, что
я теперь услышал из уст ректора относительно моих способностей, сразу
как молния осветило мне те внутренние противоречия, которые я полусозна-
тельно испытывал и раньше. Только да сих пор я не мог отдать себе ясного
отчета, почему и отчего это происходит.
Через несколько дней мне и самому стало вполне ясно, что я должен
стать архитектором.
Дорога к этому была для меня полна трудностей; из упрямства я зря
упустил много времени в реальном училище, и теперь приходилось за это
рассчитываться. Чтобы попасть на архитектурное отделение академии, надо
было сначала пройти строительно-техническое училище, а чтобы попасть в
это последнее, надо было сначала иметь аттестат зрелости из средней шко-
лы. Ничего этого у меня не было. По зрелом размышлении выходило, что ис-
полнение моего желания совершенно невозможно.
Тем временем умерла моя мать. Когда после ее смерти я в третий раз
приехал в Вену, - на этот раз на многие годы, - я опять был уже в спо-
койном настроении, ко мне вернулась прежняя решимость, и я теперь окон-
чательно знал свою цель. Я решил теперь стать архитектором. Все пре-
пятствия надо сломать, о капитуляции перед ними не может быть и речи.
Размышляя так, я все время имел перед глазами пример моего покойного от-
ца, который все-таки сумел выйти из положения деревенского мальчика, са-
пожного ученика и подняться до положения государственного чиновника. Я
все же чувствовал более прочную почву под ногами, мои возможности каза-
лись мне большими. То, что я тогда воспринимал как жестокость судьбы, я
теперь должен признать мудростью провидения. Богиня нужды взяла меня в
свои жесткие руки. Много раз казалось, что вот-вот я буду сломлен нуж-
дой, а на деле именно этот период закалил во мне волю к борьбе, и в кон-
це концов эта воля победила.
Именно этому периоду своей жизни я обязан тем, что я сумел стать
твердым и могу быть непреклонным. Теперь я это время благословляю и за
то, что оно вырвало меня из пустоты удобной жизни, что меня, маменькино-
го сынка, оно оторвало от мягких пуховиков и отдало в руки матери-нужды,
дало мне увидеть нищету и горе и познакомило с теми, за кого впос-
ледствии мне пришлось бороться.
В этот же период у меня раскрылись глаза на две опасности, которые я
раньше едва знал по имени и всего значения которых для судеб немецкого
народа я конечно не понимал. Я говорю о марксизме и еврействе.
Вена - город, который столь многим кажется вместилищем прекрасных
удовольствий, городом празднеств для счастливых людей, - эта Вена для
меня к сожалению является только живым воспоминанием о самой печальной
полосе моей жизни.
Еще и теперь этот город вызывает во мне только тяжелые воспоминания.
Вена - в этом слове для меня слилось 5 лет тяжелого горя и лишений. 5
лет, в течение которых я сначала добывал себе кусок хлеба как чернорабо-
чий, потом как мелкий чертежник, я прожил буквально впроголодь и никогда
в ту пору не помню себя сытым. Голод был моим самым верным спутником,
который никогда не оставлял меня и честно делил со мной все мое время. В
покупке каждой книги участвовал тот же мой верный спутник - голод; каж-
дое посещение оперы приводило к тому, что этот же верный товарищ мой ос-
тавался у меня на долгое время. Словом, с этим безжалостным спутником я
должен был вести борьбу изо дня в день. И все же в этот период своей
жизни я учился более, чем когда бы то ни было. Кроме моей работы по ар-
хитектуре, кроме редких посещений оперы, которые я мог себе позволить
лишь за счет скудного обеда, у меня была только одна радость, это - кни-
ги.
Я читал тогда бесконечно много и читал основательно. Все свободное
время, которое оставалось у меня от работы, целиком уходило на эти заня-
тия. В течение нескольких лет я создал себе известный запас знаний, ко-
торыми я питаюсь и поныне.
Более того.
В это время я составил себе известное представление о мире и вырабо-
тал себе миросозерцание, которое образовало гранитный фундамент для моей
теперешней борьбы. К тем взглядам, которые я выработал себе тогда, мне
пришлось впоследствии прибавить только немногое, изменять же ничего не
пришлось.
Наоборот.
Я теперь твердо убежден в том, что все творческие идеи человека в об-
щих чертах появляются уже в период его юности, насколько вообще данный
человек способен творчески мыслить. Я различаю теперь между мудростью
старости, которая является результатом большей основательности, осторож-
ности и опыта долгой жизни, и гениальностью юности, которая щедрой рукой
бросает человечеству благотворные идеи и мысли, хотя иногда и в незакон-
ченном виде. Юность дает человечеству строительный материал и планы бу-
дущего, из которых затем более мудрая старость кладет кирпичи и строит
здания, поскольку так называемая мудрость старости вообще не удушает ге-
ниальности юности.
Жизнь, которую я до тех пор вел в доме родителей, мало отличалась от
обычной. Я жил безбедно и никаких социальных проблем предо мной не стоя-
ло. Окружавшие меня сверстники принадлежали к кругам мелкой буржуазии,
т. е. к тем кругам, которые очень мало соприкасаются с рабочими чисто
физического труда. Ибо, как это на первый взгляд ни странно, пропасть
между теми слоями мелкой буржуазии, экономическое положение которых да-
леко не блестяще, и рабочими физического труда зачастую гораздо глубже,
чем это думают. Причиной этой - приходится так выразиться - вражды явля-
ется опасение этих общественных слоев, - они еще совсем недавно
чуть-чуть поднялись над уровнем рабочих физического труда, - опять вер-
нуться к своему старому положению, вернуться к жизни малоуважаемого ра-
бочего сословия или даже только быть вновь причисленными к нему. К этому
у многих прибавляются тяжелые воспоминания о неслыханной культурной отс-
талости низших классов, чудовищной грубости обращения друг с другом. Не-
давно завоеванное положение мелкого буржуа, само по себе не бог весть
какое высокое, заставляет прямо трепетать перед опасностью вновь спус-
титься на одну ступень ниже и делает невыносимой даже одну мысль об
этом.
Отсюда часто получается, что более высоко поставленные люди относятся
к самым низшим слоям с гораздо меньшими предрассудками, чем недавние
"выскочки".
Ибо в конце концов выскочкой является в известном смысле всякий, кто
своей собственной энергией несколько выбился в люди и поднялся выше сво-
его прежнего уровня жизни.
Эта зачастую очень тяжкая борьба заглушает всякое чувство сожаления.
Отчаянная борьба за существование, которую ты только что вел сам, зачас-
тую убивает в тебе всякое сострадание к тем, кому выбиться в люди не
удалось.
Ко мне лично судьба в этом отношении была милостивее. Бросив меня в
омут нищеты и необеспеченности, через который в свое время прошел мой
отец, выбившийся затем в люди, жизнь сорвала с моих глаз повязку ограни-
ченного мелкобуржуазного воспитания. Только теперь я научился понимать
людей, научился отличать видимость и внешнюю скотскую грубость от внут-
ренней сути человека.
Вена уже в начале XX столетия принадлежала к городам величайшего со-
циального неравенства.
Бьющая в глаза роскошь, с одной стороны, и отталкивающая нищета - с
другой. В центре города, в его внутренних кварталах можно было с особен-
ной отчетливостью ощущать биение пульса 52-миллионной страны со всеми
сомнительными чарами этого государства национальностей. Двор с его осле-
пительной роскошью притягивал как магнит богачей и интеллигенцию. К это-
му надо прибавить сильнейший централизм, на котором основана была вся
габсбургская монархия.
Только благодаря этому централизму мог держаться весь этот междунаци-
ональный кисель. В результате этого - необычайная концентрация всей выс-
шей администрации в резиденции государства - в Вене.
Вена не только в политическом и духовном, но в экономическом отноше-
нии была центром придунайской монархии. Армии высшего офицерства, госу-
дарственных чиновников, художников и ученых противостояла еще большая
армия рабочих; несметному богатству аристократии и торговцев противосто-
яла чудовищная беднота. Перед дворцом на Ринге в любое время дня можно
было видеть тысячи блуждающих безработных. В двух шагах от триумфальных
арок, в пыли и грязи каналов валялись сотни и тысячи бездомных.
Едва ли в каком-либо другом немецком городе в эту пору можно было с
большим успехом изучать социальную проблему. Не надо только обманывать
самих себя. Это "изучение" невозможно сверху вниз. Кто сам не побывал в
тисках удушающей нищеты, тот никогда не поймет, что означает этот ад.
Если изучать социальную проблему сверху вниз, ничего кроме поверхностной
болтовни и лживых сантиментов не получится, а то и другое только вредно.
Первое потому, что не позволяет даже добраться да ядра проблемы, второе
потому, что просто проходит мимо нее. Я право не знаю, что хуже: полное
невнимание к социальной нужде, которое характерно для большинства счаст-
ливцев и для многих из тех, которые достаточно зарабатывают, чтобы без-
бедно жить; или пренебрежительное и вместе с тем частенько в высшей сте-
пени бестактное снисхождение к меньшему брату, характерное для многих из
тех господ мужского и женского пола, для которых и сочувствие к "народу"
является делом моды. Эти люди грешат гораздо больше, чем они при их пол-
ном отсутствии такта даже могут сами себе представить. Неудивительно,
что результат такого их общения с "меньшим братом" совершенно ничтожен,
а зачастую прямо отрицателен. Когда народ на такое обращение отвечает
естественным чувством возмущения, эти добрые господа всегда воспринимают
это как доказательство неблагодарности народа.
Что общественная деятельность ничего общего с этим не имеет, что об-
щественная деятельность прежде всего не должна рассчитывать ни на какую
благодарность, ибо ее задачей является не распределять милость, а восс-
танавливать право, - такого рода суждение подобным господам просто нев-
домек.
Меня судьба уберегла от такого рода "разрешения" социального вопроса.
Вовлекши меня самого в омут нищеты, судьба приглашала меня не столько
"изучать" социальную проблему, сколько на себе самом испробовать ее. Ес-
ли кролик счастливо пережил вивисекцию, то это уже его собственная зас-
луга.
Пытаясь теперь изложить на бумаге то, что было пережито тогда, я за-
ранее знаю, что о полноте изложения не может быть и речи. Дело может ид-
ти только о том, чтобы описать наиболее потрясающие впечатления и запи-
сать те важнейшие уроки, которые я вынес из той полосы моей жизни.
Найти работу мне бывало нетрудно, так как работать приходилось как
чернорабочему, а иногда и просто как поденщику. Таким образом я добывал
себе кусок хлеба.
|
BIGLIB
