 |
го здорового и целостного взгляда на вещи. Не в том беда, что от
церкви открыто отходило некоторое количество прежних сторонников
ее. Гораздо хуже было то, что теперь страшно возросла масса равно-
душных. И католики и протестанты содержали специальные миссии в
Азии и Африке с целью вербовки на сторону своей религии тузем-
цев - с очень небольшим успехом по сравнению в особенности с успе-
хами магометанской веры. Но вербуя себе сторонников в Азии и
Африке, религия в самой Европе теряла миллионы прежде убежден-
ных сторонников, теперь либо отвернувшихся от религии вовсе,
либо пошедших своими особыми путями. Такие результаты конечно
нельзя не признать плохими, в особенности под углом зрения нрав-
ственности.
Нельзя не отметить также усилившуюся борьбу против догматов каждой из
церквей. Что ни говори, а в нашем мире религиозные люди не могут обой-
тись без догматических обрядностей. Широкие слои народа состоят не из
философов: для массы людей вера зачастую является единственной основой
морально-нравственного миросозерцания. Пущенные в ход суррогаты религии
не дали успеха. Уже из одного этого следует, что заменять ими прежние
религиозные верования просто нецелесообразно. Но если мы хотим, чтобы
религиозные учения и вера действительно господствовали над умами широких
масс народа, то мы должны добиваться того, чтобы религия пользовалась
безусловным авторитетом. Присмотритесь к обычной нашей жизни и условнос-
тям ее. Сотни тысяч умственно более высоко развитых людей отлично прожи-
вут и без этих условностей. Для миллионов же людей условности эти совер-
шенно необходимы. Что для государства его основные законы, то для рели-
гии ее догмы. Только благодаря догмату религиозная идея, вообще говоря,
поддающаяся самым различным истолкованиям, приобретет определенную фор-
му, без которой нет веры. Вне определенных догматов церкви религия оста-
валась бы только философским воззрением, метафизическим взглядом, не
больше. Вот почему борьба против догматов церкви есть примерно то же са-
мое, что борьба против основных законов государства. Последняя приводит
к государственной анархии, первая - к религиозному нигилизму.
Политику приходится прежде всего думать не о том, что данная религия
имеет тот или другой недостаток, а о том, есть ли чем заменить эту хотя
и не вполне совершенную религию. И пока у нас нет лучшей замены, только
дурак и преступник станет разрушать старую веру.
Немалая ответственность лежит на тех, кто к религиозным воззрениям
припутывает земные дела, тем самым только обостряя ненужный конфликт
между религией и так называемыми точными науками. Победа тут почти всег-
да достанется точным наукам, хотя конечно и не без долгой борьбы. Рели-
гия же неизбежно потерпит тяжелый ущерб в глазах всех тех, кто не может
подняться выше чисто внешнего знания.
Но самый большой вред приносят те, кто злоупотребляет религией в чис-
то политических целях. Нельзя найти достаточно резких слов против этих
жалких мошенников, делающих из религии политический гешефт. Эти наглые
лжецы во весь голос - дабы их услышал весь мир - выкрикивают свой символ
веры. Но вера нужна им не для того, чтобы в случае чего умереть за нее,
а для того чтобы при посредстве ее устроиться получше в жизни. Они цели-
ком продадут веру, если этого требует тот или другой политический ход,
сулящий соответствующую земную награду. Ради десяти парламентских манда-
тов они объединятся с марксистами, являющимися смертельными врагами вся-
кой религии. Ну, а за министерский портфель они объединятся с самим чер-
том, если только у этого последнего не будет достаточной брезгливости,
чтобы послать подальше таких "защитников" религии.
Если в Германии уже до войны в религиозной сфере были довольно непри-
ятные симптомы, то это приходится приписать тем злоупотреблениям, какие
позволила себе так называемая "христианская" партия. Разве это не бесс-
тыдство - построить всю свою позицию на отождествлении католической веры
с одной определенной политической партией?
Эта фальсификация имела роковые последствия. Отдельные никому ненуж-
ные "политики" обеспечили себе на этих путях парламентские мандаты, но
церковь понесла при этом громадный урон.
Расплачиваться за это пришлось всей нации. В эту эпоху основы религии
и без того зашатались, ибо мы вступили в такой период, когда все и вся
пришло в неуверенное состояние, когда надвигалась катастрофа для всех
традиционных понятий морали и нравственности.
Все это тоже были трещины в нашем народном организме. Они могли ка-
заться не особенно опасными до того времени, когда наступил момент испы-
тания. Но эти трещины неизбежно должны были привести к роковым пос-
ледствиям в такую пору, когда все решалось в зависимости от внутренней
силы и крепости самого народа.
Внимательный глаз не мог не заметить, что и в сфере политики намети-
лись опасные явления, которые, если их не устранить или по крайней мере
ослабить, тоже неизбежно должны были привести к распаду государства .
Для всякого, кто имел глаза, чтобы видеть, ясна была полная бес-
цельность как внутренней, так и внешней политики Германии. Политика
компромиссов внешним образом как будто подтверждала старые принципы Бис-
марка, сказавшего, как известно, что "политика есть только искусство
достигать возможного" Но между Бисмарком и канцлерами позднейшего време-
ни была маленькая разница. В устах последних эти слова звучали совершен-
но по-иному. Бисмарк хотел сказать только то, что для достижения опреде-
ленной политической цели хороши все возможности и всеми ими необходимо
воспользоваться. Преемники же Бисмарка стали истолковывать приведенные
слова в том смысле, что Германия может торжественно отказаться от какой
бы то ни было политической идеи вообще. Крупных политических целей для
этих руководителей государства в данный период времени действительно как
бы не существовало. Для этого им нехватало основ законченного миросозер-
цания, нехватало элементарного понимания законов развития, определяющих
ход политической жизни вообще.
Конечно в Германии нашлись все же люди, которые видели, насколько бе-
зыдейна и хаотична политика государства, которые отдавали себе отчет в
том, что такая слабая и пустая политика непременно приведет к плохим
последствиям. Но это были люди, стоявшие в стороне от активной политики.
Официальные же руководители правительства были беззаботны. Политика
крупных государственных деятелей других стран - скажем, Чемберлена стар-
шего - для них совершенно не существовала, как впрочем не существует и
до сих пор. Люди эти были, с одной стороны, слишком глупы, а с другой
стороны, обладали чрезмерным самомнением, чтобы чему-нибудь учиться у
других.
Уже в довоенное время для многих было ясно, что как раз то учрежде-
ние, которое предназначено воплощать и укреплять государство, на деле
стало фактором ослабления его. Мы говорим о парламенте, о рейхстаге.
Трусость и полное отсутствие чувства ответственности идеально дополняли
тут друг друга.
Частенько приходится теперь слышать глупость, что "со времени эволю-
ции парламентаризм в Германии потерял свое великое значение". Из такой
оценки явно вытекает та мысль, будто до революции дело обстояло лучше. В
действительности институт парламентаризма ничего кроме вреда приносить
не может вообще, и вред этот был налицо уже и тогда, когда у многих были
шоры на глазах, а другие сознательно закрывали глаза, чтобы не видеть.
Если Германия потерпела столь тяжелый крах, то добрая доля вины за это
лежит на парламентаризме. Если Германия не потерпела катастрофы еще го-
раздо раньше, то это не благодаря рейхстагу, а благодаря тому сопротив-
лению, которое в довоенные годы еще оказывалось могильщикам немецкой на-
ции.
Из всего того бесчисленного зла и вреда, который рейхстаг причинял
государству, остановляюсь только на одном примере, который однако выте-
кает из самой сути этого безответственнейшего института всех времен. Я
говорю о неслыханной половинчатости и слабости всего политического руко-
водства судьбами государства как в области внутренней, так и в области
внешней политики. Вина за эту половинчатость лежит прежде всего именно
на рейхстаге. А ведь именно эта половинчатость была главной причиной на-
шей политической катастрофы.
Все, что только хоть немного зависело от парламента, какую бы область
мы ни взяли, - все это насквозь было проникнуто половинчатостью.
Слаба и половинчата была наша внешняя политика. Желая мира, мы на де-
ле держали курс на войну.
Слаба и половинчата была наша польская политика. Поляков дразнили, а
серьезного удара не нанесли ни разу. В результате мы не получили победы
немцев и не достигли замирения поляков. За то усиливались враждебные от-
ношения с Россией.
Слаба и половинчата была политика в эльзас-лотарингском вопросе. Обс-
тановка требовала, чтобы мы ударили кулаком по голове французской гидры,
раздавили эту гидру, а затем предоставили эльзасцам равноправие. Мы же
не сделали ни того, ни другого. Да мы и не могли этого сделать, пос-
кольку в рядах наших крупнейших партий находились крупнейшие изменники -
например в партии центра господин Веттерлэ .
Все это еще было более или менее терпимо, если бы жертвой этой поло-
винчатости не стала та главная сила, от которой зависело все существова-
ние нашего государства - я говорю об армии.
Одного того, что учинил так называемый "германский рейхстаг" в этой
области, вполне достаточно, чтобы проклятия немецкой нации преследовали
его на вечные времена. Из самых низменных мотивов эта партийно-полити-
ческая парламентская сволочь вырвала из рук нашего народа, украла у него
орудие защиты страны, долженствовавшее стать оплотом свободы и независи-
мости государства. Если бы сейчас могли раскрыться бесчисленные немецкие
могилы фландрских равнин, оттуда восстали бы окровавленные тени сотен
тысяч лучших сынов Германии, павших жертвой бессовестности этих парла-
ментских преступников, погнавших нашу молодежь на смерть без того, чтобы
дать ей возможность вовремя получить надлежащую военную подготовку.
Жизнью этой прекрасной молодежи, миллионами калек и убитых заплатило
отечество только за то, чтобы несколько сот обманщиков народа могли не-
возбранно заниматься своими политическими мошенничествами, шантажом или
в лучшем случае тупоумным экспериментированием на живом теле народа.
В то время как через свою марксистскую и демократическую прессу евреи
на весь мир распространяли пресловутую ложь о германском "милитаризме" и
тем отягощали положение Германии, марксистские и демократические партии
в рейхстаге всеми силами мешали надлежащей реорганизации наших военных
сил. Всем было ясно, что в случае войны драться придется всей нации. Ка-
залось бы, что тем большим преступлением было тормозить реорганизацию
армии. И все-таки этим преступникам удалось добиться того, чтобы миллио-
ны немцев вынуждены были пойти на фронт, не получив достаточной военной
подготовки. Но если даже отвлечься от неслыханной бессовестности парла-
ментских мошенников, ясно, что недостаточное количество вполне обученных
солдат могло привести нас к краху уже в самом начале войны. Ход военных
действий много раз подтверждал наличие такой опасности.
Потеря нами войны за свободу и независимость немецкой нации была
только результатом половинчатости и слабости в деле подготовки наших во-
енных сил - половинчатости, которая проникла во все области нашей жизни
уже в довоенные годы.
Сухопутной армии мы не давали достаточного количества надлежаще обу-
ченных рекрутов. Во флоте тоже господствовала половинчатость. Преступни-
ки старались лишить и это важнейшее оружие национальной защиты его глав-
ной ценности. Еще хуже было то, что яд половинчатости проник и в самое
руководство флота. Во флоте упрочилась тенденция все наши военные суда
строить так, чтобы размеры их всегда несколько уступали размерам анало-
гичных судов англичан.
На деле меньшие размеры немецких кораблей означали то, что и быстро-
|
BIGLIB
