 |
Но самым важным из положительных факторов этого времени, когда распад
народного организма прогрессировал еще только медленно, являлась конечно
армия. Недаром ненависть всех врагов Германии направлялась прежде всего
против нашей армии, главной защитницы нашей свободы и национального са-
моутверждения. Армия наша была в те времена самой могучей школой для
всей немецкой нации. Лучшим памятником для нашей старой армии является
констатирование той истины, что германскую армию ненавидели, преследова-
ли оскорблениями, забрасывали грязью все враги, но вместе с тем и боя-
лись ее. Что армия наша являлась главным оплотом свободы и главной нашей
защитой перед властью биржи, это видно уже из того, с какой жадностью
версальские ростовщики набросились прежде всего именно на германскую ар-
мию. Если бы не могущество нашей армии, версальская петля затянулась бы
на шее нашего народа еще гораздо раньше. Если захотеть с полной точ-
ностью сказать, чем же именно обязан немецкий народ своей армии, то это
можно будет выразить одним словом: всем! В нашей армии воспитывалось еще
чувство ответственности в такую пору, когда это свойство стало уже сов-
сем редким, когда все старались уйти от ответственности, вдохновляясь
прежде всего примером парламента, который являлся образцом полного от-
сутствия какой бы то ни было ответственности. В нашей армии воспитыва-
лось чувство личного мужества в такой период, когда трусость свирепство-
вала повсюду и когда готовность пожертвовать собою в интересах общего
блага рассматривалась уже почти как глупость, а умным считался лишь тот,
кто больше всего думал о своем собственном "я". Армия наша была той шко-
лой, в которой немец учился видеть благо народа в его силе и единстве, а
не в лживых фразах об интернациональном братстве с неграми, китайцами,
французами, англичанами и т.д.
Армия наша воспитывала в людях дух решимости в такую пору, когда зна-
мением времени являлись отсутствие решимости и вечные колебания. Армия
учила тому, что определенный приказ всегда лучше, чем полное отсутствие
твердых указаний.
Это было уже кое что в такую пору, когда тон задавали сомнительные
умники. Уже в одном этом был кусок настоящей здоровой народной мудрости,
от которой вообще не осталось бы и следа, если бы наша армия не была бы
непрерывным источником здоровья. Сравните это с теперешней просто ужаса-
ющей нерешительностью наших правящих кругов. Нынешние наши правители на-
ходят в себе силу решимости только тогда, когда дело идет о подписании
какого-либо продиктованного нам нового разорительного договора. Когда
дело идет о какомнибудь новом грабеже Германии, тогда правительство
быстро решается подписать "соглашение", конечно слагая с себя в то же
время всякую ответственность. В этих случаях "ответственные" правители
выполняют роль простых парламентских стенографов, которые всегда ведь
пишут только то, что им диктуют.
Армия наша воспитывала людей в идеализме и в чувстве преданности ве-
ликой родине в такое время, когда все кругом у нас погрязло в жадности и
материализме.
Армия воспитывала нас в преданности идее национального единства в та-
кое время, когда кругом шла уже ожесточенная борьба классов. Единствен-
ной ошибкой, быть может было введение института вольноопределяющихся с
годовым сроком службы. Это было ошибкой потому, что здесь нарушался
принцип безусловного равенства и люди с лучшим образованием опять попа-
дали в несколько обособленное положение, между тем как интерес дела тре-
бовал обратного. Наши верхние слои и без того ужа достаточно оторвались
от народа. На армию оказало бы особенно благотворное влияние, если бы в
ее рядах не было этого разделения. Что мы не провели этого принципа, бы-
ло ошибкой. Но где же не бывает ошибок. В армии нашей настолько преобла-
дало хорошее, что ее немногие недостатки отступали на задний план.
Но самой большой эаслугой нашей старой армии было то, что она не до-
пускала торжества принципа "большинства" над значением отдельной личнос-
ти, что ясная голова в ее рядах ценилась больше, нежели мнение
"большинства". В противовес еврейской демократической идее слепого пок-
лонения "количеству" армия твердо отстаивала веру в гений единиц. Вот
почему только в армии тогда и воспитывались такие люди, которые больше
всего были нам нужны. Из армии выходили настоящие мужи. В то время как
кругом произрастали только размагниченные существа и бабы, армия каждый
год выпускала из своих рядов 350 тысяч молодых людей в расцвете сил и
здоровья - людей, которые в течение своей двухлетней службы из неокреп-
ших юношей превратились в стальных бойцов. Наши солдаты, привыкшие в те-
чение двух лет слушаться приказа, по окончании службы умели также и при-
казывать. Старого солдата можно было узнать уже по одной походке.
Такова была лучшая школа немецкой нации. И недаром же на ней концент-
рировалась яростная ненависть всех тех, кто из жадности, зависти или
собственного бессилия стремился к тому, чтобы дорогие сограждане остава-
лись как можно более безоружны. То, чего в своем ослеплении или по злой
воле не понимали многие немцы, отлично было понято всем остальным миром:
немецкая армия являлась самым могущественным орудием немецкого народа в
его борьбе за свободу и пропитание его детей.
Наряду с ролью монархии и ролью армии необходимо отметить еще благо-
детельную роль нашего несравненного корпуса государственных служащих;
Германия была страной лучшей организации и лучшей администрации во всем
мире. О нашем государственном чиновнике говорили, что он старомоден и
немножко бюрократ. Но в этом отношении в других странах дело обстояло не
лучше, а скорее хуже. А вот чего похватало другим государствам, так это
той изумительной солидности всего аппарата и абсолютной неподкупности
чиновников, которые отличали Германию. Уж лучше, чтоб чиновник был нес-
колько старомоден, но зато безусловно честен и предан делу, чем если
этот чиновник выглядит весьма "современно", но зато отличается невежест-
вом да еще изрядно развращен. Если нам теперь часто говорят, что наша
администрация в довоенное время состояла хотя и из хороших бюрократов,
но зато из плохих хозяйственников, то мы на это отвечаем: пусть нам ука-
жут другую страну в мире, которая поставила бы, скажем, свое железнодо-
рожное хозяйство на такую высоту, как это было в Германии. Только гер-
манской революции впоследствии удалось в результате длительных усилий
настолько разложить этот прекрасный аппарат, что потом уже можно было
его "социализировать", т.е. отнять железные дороги у народа и передать
их интернациональному биржевому капиталу, действительному вдохновителю
германской революции.
Что особенно выделяло довоенный корпус государственных чиновников и
весь административный аппарат, так это их независимость по отношению к
правительству. В те времена правительство не оказывало никакого давления
на политические взгляды немецкого государственного чиновника. Только со
времени революции все это радикально переменилось. Теперь от чиновника
требуют не знаний, не умения, а только принадлежности к определенной
партии. Теперь люди с самостоятельным независимым характером не нужны:
они только мешают.
Громадная сила довоенной Германии держалась, таким образом, на монар-
хии, армии и корпусе государственных чиновников. Из этих трех источников
государство черпало ту сипу, которой ей сейчас больше всего нехватает, а
именно - государственный авторитет! Подлинный авторитет государства по-
коится на всеобщем доверии к руководителям государства и к его админист-
рации, а не на болтовне в рейхстагах и ландтагах и не на специальных за-
конах, долженствующих "защитить" республику от какой бы то ни было кри-
тики. Всеобщее доверие граждан может быть только результатом всеобщего
непоколебимого убеждения в бескорыстии и чистоте правительственных наме-
рений и в честности всех административных органов страны. Это всеобщее
доверие возникает лишь тогда, когда государственное законодательство
вполне отвечает всеобщему чувству справедливости, ибо при помощи голого
насилия ни одна правительственная система долго не продержится. Проч-
ность системы возможна только как результат всеобщего доверия к правди-
вости и честности тех, кто призван защищать интересы народа.
Итак, хотя довоенную Германию разъедали уже довольно тяжелые внутрен-
ние болезни, не следует все же забывать того обстоятельства, что и дру-
гие государства не в меньшей степени были поражены этими болезнями и тем
не менее в критическую минуту выдержали испытание, не ставши жертвами
катастрофы. Если же мы припомним, что рядом с этим довоенная Германия
имела еще очень сильные стороны, то мы неизбежно должны будем придти к
тому выводу, что действительную причину германской катастрофы следует
искать в чем-то другом. Так оно и есть.
Самая важная и самая глубокая причина краха старой германской империи
заложена была в непонимании значения расовой проблемы и ее великой роли
во всем историческом развитии народов. Ибо все наиболее крупные события
в жизни народов являются не продуктом случайности, а закономерно вытека-
ют только из неудержимого стремления каждого народа к сохранению и разм-
ножению вида и расы. Люди не всегда отдают себе в этом ясный отчет, но
тем не менее это так.
ГЛАВА XI
НАРОД И РАСА
Есть на свете много истин, казалось бы, совершенно очевидных, и тем
не менее именно в силу их очевидности люди зачастую их не замечают или,
во всяком случае, не понимают их значения. Мимо таких самоочевидных ис-
тин люди иногда проходят как слепые, а затем бывают чрезвычайно удивле-
ны, когда кто-либо внезапно откроет то, что, казалось бы, все должны бы-
ли знать. Куда ни кинешь взглядом, всюду тысячи колумбовых яиц, а вот
самих-то Колумбов в жизни встречается совсем мало.
Все без исключения люди каждый день так или иначе общаются с приро-
дой, знакомятся с ее тайнами и воображают, что им понятно почти все, а
между тем за единичными редкими исключениями люди совершенно слепо про-
ходят мимо одного из важнейших явлений, связанных с их собственным быти-
ем: а именно, люди совершенно не замечают, что все живущее на земле
строго разделено на отдельные замкнутые в себе группы, из которых каждая
представляет отдельный род или вид.
Уже при самом поверхностном наблюдении нельзя не заметить тот
почти железный закон, что хотя жизненная энергия природы почти
безгранична, формы размножения и продолжения рода и вида очень
ограничены. Каждое животное спаривается только со своим товарищем
по роду и виду. Синичка идет к синичке, зяблик к зяблику, скворец
к скворчихе, полевая мышь к полевой мыши, домашняя мышь к
домашней мыши, волк к волчице и т.д.
Изменить это могут только какие-либо чрезвычайные обстоятельства,
прежде всего например обстановка лишения свободы или какие-нибудь
другие обстоятельства, мешающие спариванию в пределах одного и то-
го же рода и вида. В этих случаях природа тут же начинает оказывать
сопротивление и выражает свой протест либо тем, что отказывает
этим животным в способности к дальнейшему размножению или
ограничивает рождаемость следующих поколений этих ублюдков.
В громадном же большинстве случаев природа лишает этих ублюд-
ков силы сопротивления болезням и нападению врагов.
Это вполне естественно.
В результате скрещения двух существ, стоящих на различных ступе-
нях развития, неизбежно получается потомство, ступень развития ко-
торого находится где-то посередине между ступенями развития
каждого из родителей. Это значит, что потомство будет стоять не-
сколько выше, нежели отсталый из родителей, но в то же время ниже,
нежели более развитой из родителей. А из этого в свою очередь выте-
кает то, что такое потомство впоследствии должно будет потерпеть
поражение в борьбе с более развитыми представителями рода и вида.
-Такое спаривание находится в полном противоречии со стремлениями
природы к постоянному совершенствованию жизни. Основной предпо-
сылкой совершенствования является конечно не спаривание вышестоя-
щего существа с нижестоящим, а только победа первого над вторым.
Более сильный должен властвовать над более слабым, а вовсе не спари-
ваться с более слабым и жертвовать таким образом собственной силой.
Только слабые могут находить в этом нечто ужасное. На то они имен-
но и слабые и ограниченные люди. Если бы в нашей жизни господ-
|
BIGLIB
