 |
это я понял лишь впоследствии. Тогда начинались политические споры.
Я в сторонке выпивал свою бутылку молока и съедал свой кусок хлеба.
Осторожно изучая свое окружение, я раздумывал над своей несчастной
судьбой. Тем не менее того, что я слышал, было более чем достаточно.
Частенько мне казалось, что эти господа нарочно собираются поближе ко
мне, чтобы заставить меня высказать то или другое мнение. То, что я слы-
шал кругом, могло меня только раздражить до последней степени. Они от-
вергали и проклинали все: нацию как изобретение капиталистических "клас-
сов" - как часто приходилось мне слышать это слово; отечество как орудие
буржуазии для эксплуатации рабочих; авторитет законов как средство угне-
тения пролетариата; школу как учреждение, воспитывающее рабов, а также и
рабовладельцев; религию как средство обмана обреченного на эксплуатацию
народа; мораль как символ глупого, овечьего терпения и т. д. Словом в их
устах не оставалось ничего чистого и святого; все, буквально все они вы-
валивали в ужасной грязи.
Сначала я пытался молчать, но в конце концов молчать больше нельзя
было. Я начал высказываться, начал возражать. Тут мне прежде всего приш-
лось убедиться в том, что пока я сам не приобрел достаточных знаний и не
овладел спорными вопросами, переубедить кого бы то ни было совершенно
безнадежно. Тогда я начал рыться в тех источниках, откуда они черпали
свою сомнительную мудрость. Я стал читать книгу за книгой брошюру за
брошюрой.
Но на постройке споры становились все горячей. С каждым днем я высту-
пал все лучше, ибо теперь имел уже больше сведений об их собственной на-
уке, чем мои противники. Но очень скоро наступил день, когда мои против-
ники применили то испытанное средство, которое конечно легче всего по-
беждает разум: террор насилия. Некоторые из руководителей моих противни-
ков поставили предо мной на выбор: либо немедленно покинуть постройку
добровольно, либо они меня сбросят оттуда. Так как я был совершенно
один, и сопротивление было безнадежно, я предпочел избрать первое и ушел
с постройки умудренный опытом.
Я ушел полный омерзения, но вместе с тем все это происшествие нас-
только меня захватило, что для меня стало совершенно невозможным просто
забыть все это. Нет, этого я так не оставлю. Первое чувство возмущения
скоро вновь сменилось упрямым желанием дальнейшей борьбы. Я решился нес-
мотря ни на что опять пойти на другую постройку. К этому решению меня
побудила еще и нужда. Прошло несколько недель, я израсходовал все свои
скудные запасы, и безжалостный голод толкал к действию. Хотя и против
воли я должен был идти на постройку. Игра повторилась снова. Финал был
такой же как и в первый раз.
Помню, что во мне, происходила внутренняя борьба: разве это в самом
деле люди, разве достойны они принадлежать к великому народу?
Мучительный вопрос! Ибо если ответить на этот вопрос утвердительно,
тогда борьба за народность просто не стоит труда и тех жертв, которые
лучшим людям приходится приносить за таких негодяев. Если же ответить на
этот вопрос отрицательно, тогда окажется, что наш народ слишком уж беден
людьми.
В те дни мне казалось, что эта масса людей, которых нельзя даже при-
числить к сынам народа, угрожающе возрастает, как лавина, и это вызывало
во мне тяжелое беспокойное чувство.
С совсем другими чувствами наблюдал я теперь массовую демонстрацию
венских рабочих, происходившую по какому-то поводу в эти дни. В течение
двух часов я стоял и наблюдал, затаив дыхание, этого бесконечных разме-
ров человеческого червя, который в течение двух часов ползал перед моими
глазами. Подавленный этим зрелищем, я наконец покинул площадь и отпра-
вился домой. По дороге я в окне табачной лавочки увидел "Рабочую газету"
- центральный орган старой австрийской социал-демократии. В одном деше-
веньком народном кафе, где я часто бывал, чтобы читать газеты, этот ор-
ган также всегда лежал на столе. Но до сих пор я никак не мог заставить
себя подержать в руках более чем 1-2 минуты эту гнусную газету, весь тон
которой действовал на меня, как духовный купорос. Теперь под тягостным
впечатлением, вынесенным от демонстрации, какой-то внутренний голос зас-
тавил меня купить газету и начать ее основательно читать. Вечером я при-
нял меры, чтобы обеспечить себе получение этой газеты. И несмотря на
вспышки гнева и негодования, стал теперь регулярно вникать в эту кон-
центрированную ложь.
Чтение ежедневной социал-демократической прессы более чем знакомство
с ее теоретической литературой позволило мне понять ход идей социал-де-
мократии и ее внутреннюю сущность.
В самом деле, какая большая разница между этой прессой и чисто теоре-
тической литературой социал-демократии, где встретишь море фраз о свобо-
де, красоте и "достоинстве", где нет конца словам о гуманности и морали,
- и все это с видом пророков, и все это скотски-грубым языком ежедневной
с.-д. прессы, работающей при помощи самой низкой клеветы и самой вирту-
озной, чудовищной лжи. Теоретическая пресса имеет в виду глупеньких свя-
тош из рядов средней и высшей "интеллигенции", ежедневная печать - мас-
су.
Мне лично углубление в эту литературу и прессу принесло еще более
прочное сознание привязанности к моему народу.
То, что раньше приводило к непроходимой пропасти, теперь стало пово-
дом к еще большей любви.
При наличии этой чудовищной работы по отравлению мозгов только дурак
может осуждать тех, кто падает жертвой этого околпачивания. Чем более в
течение ближайших годов я приобретал идейную самостоятельность, тем бо-
лее росло во мне понимание внутренних причин успеха социал-демократии.
Теперь я понял все значение, какое имеет в устах социал-демократии ее
скотски грубое требование к рабочим выписывать только красные газеты,
посещать только красные собрания, читать только красные книги. Практи-
ческие результаты этого нетерпимого учения я видел теперь своими глазами
с полной ясностью.
Психика широких масс совершенно невосприимчива к слабому и половинча-
тому. Душевное восприятие женщины менее доступно аргументам абстрактного
разума, чем не поддающимся определению инстинктивным стремлениям к до-
полняющей ее силе. Женщина гораздо охотнее покорится сильному, чем сама
станет покорять себе слабого. Да и масса больше любит властелина, чем
того, кто у нее чего-либо просит. Масса чувствует себя более удовлетво-
ренной таким учением, которое не терпит рядом с собой никакого другого,
нежели допущением различных либеральных вольностей. Большею частью масса
не знает, что ей делать с либеральными свободами, и даже чувствует себя
при этом покинутой. На бесстыдство ее духовного терроризирования со сто-
роны социал-демократии масса реагирует так же мало, как и на возмути-
тельное злоупотребление ее человеческим правом и свободой. Она не имеет
ни малейшего представления о внутреннем безумии всего учения, она видит
только беспощадную силу и скотски грубое выражение этой силы, перед ко-
торой она в конце концов пасует.
Если социал-демократии будет противопоставлено учение более правди-
вое, но проводимое с такой же силой и скотской грубостью, это учение по-
бедит хотя и после тяжелой борьбы.
Не прошло и двух лет, как мне стало совершенно ясно самое учение со-
циал-демократии, а также технические средства, при помощи которых она
его проводит.
Я хорошо понял тот бесстыдный идейный террор, который эта партия при-
меняет против буржуазии, неспособной противостоять ему ни физически, ни
морально. По данному знаку начинается настоящая канонада лжи и клеветы
против того противника, который в данный момент кажется социал-демокра-
тии более опасным, и это продолжается до тех пор, пока у стороны, под-
вергшейся нападению, не выдерживают нервы и, чтобы получить передышку,
она приносит в жертву то или другое лицо, наиболее ненавистное соци-
ал-демократии. Глупцы! Никакой передышки они на деле все равно не полу-
чат. Игра начинается снова и продолжается до тех пор, пока страх перед
этими одичалыми псами не парализует всякую волю.
Социал-демократия по собственному опыту хорошо знает цену силе, и по-
этому она с наибольшей яростью выступает именно против тех, у кого она в
той или другой мере подозревает это редкое качество; и наоборот она
охотно хвалит те слабые натуры, которые она встречает в рядах противни-
ка. Иногда она делает это осторожно, иногда громче и смелей - в зависи-
мости от предполагаемых духовных качеств данного лица.
Социал-демократия предпочитает иметь против себя безвольного и бес-
сильного гения, нежели натуру сильную, хотя и скромную по идейному раз-
маху.
Но более всего ей конечно нравятся противники, которые являются и
слабохарактерными, и слабоголовыми.
Она умеет создать представление, будто уступить ей - это единственный
способ сохранить спокойствие; а сама в то же время умно и осторожно про-
должает наступать, захватывая одну позицию за другой, то при помощи ти-
хого шантажа, то путем прямого воровства (в такие минуты, когда общее
внимание направлено в другую сторону), то пользуясь тем, что противник
не желает слишком дразнить социалдемократию, создавать большие сенсации
и т. п. Эта тактика социалдемократии исчерпывающим образом использует
все слабости противника. Эта тактика с математической точностью должна
вести к ее успехам, если только противная сторона не научится против
ядовитых газов бороться ядовитыми же газами.
Натурам слабым надо наконец объяснить, что здесь дело идет о том,
быть или не быть.
Столь же понятным стало мне значение физического террора по отношению
к отдельным лицам и к массе.
Здесь также имеет место совершенно точный учет психологических пос-
ледствий.
Террор в мастерской, на фабрике, в зале собрания или на массовых де-
монстрациях всегда будет иметь успех, если ему не будет противопоставлен
террор такой же силы.
Тогда конечно с.-д. партия подымет ужасный вой. Она, издавна отрицаю-
щая всякую государственную власть, теперь обратится к ней за помощью
опять-таки наверняка кое чего добьется: среди "высших" чиновников она
найдет ослов, которые помогут этой чуме бороться против своего
единственно серьезного противника, ибо эти ослы будут надеяться таким
образом заслужить себе некоторое благоволение в глазах социал-демокра-
тии.
Какое впечатление этакий успех производит на широкую массу как сто-
ронников, так и противников социал-демократии, может понять только тот,
кто знает народную душу не из книг, а из живой действительности. В рядах
сторонников социал-демократии достигнутая победа воспринимается как до-
казательство ее глубокой правоты. Противники же социал-демократии впада-
ют в отчаяние и перестают верить в возможность дальнейшего сопротивления
вообще.
Чем больше знакомился я с методами физического террора, применяемого
социал-демократией, тем меньше мог я возмущаться теми сотнями тысяч лю-
дей из массы, которые стали жертвой его.
Тогдашнему периоду моей жизни я более всего обязан тем, что он вернул
мне мой собственный народ, что он научил меня различать между обманщика-
ми и жертвами обмана.
|
BIGLIB
