 |
МЮНХГАУЗЕН ИЗ КРЕМЛЯ
Во время своей поездки по Поволжью в 1992 году Ельцин на одном из
заводов взобрался на стапель и громогласно заявил: "Черноморский флот
был, есть и будет российским!" Позже, в июле 1995-го, сразу после
переговоров с президентом Украины Леонидом Кучмой он сказал, что
наконец-то в этой проблеме "поставлена точка". Но когда на другой день
в Министерстве обороны России появились члены нашей военной делегации
и почти в один голос стали чертыхаться по поводу того, что статус
флота так и остался неопределенным, что так и повисли в воздухе
десятки политических, экономических, военных проблем, я понял: Ельцин
в очередной раз врал.
Это подтвердило и заявление командующего ЧФ адмирала Эдуарда
Балтина, сделанное сразу после окончания переговоров в Сочи: до
полного выяснения отношений еще далеко.
В политической несостоятельности высказываний Ельцина по
Черноморскому флоту можно было убедиться еще раз летом 1995-го.
Готовился очередной раунд наших переговоров с украинцами. Многие мои
сослуживцы были абсолютно уверены, что речь пойдет уже о каких-то
мелких технических деталях, поскольку мидовцы оптимистично уверяли
нас, что "Борис Николаевич почти все основные вопросы в Сочи закрыл".
И тут неожиданно из Севастополя поступила шифрограмма с текстом
выступления первого заместителя главкома ВМФ адмирала Игоря
Касатонова. Кто-то из моих сослуживцев красным фломастером жирно
подчеркнул вот эти слова: "Переговоры по Черноморскому флоту будут
непростыми, а наибольшую сложность представляют вопросы определения
статусов флота и Севастополя..." Некоторые генералы и офицеры МО и ГШ,
прочитав эти строки, вытаращили глаза. Почти все они свято верили, что
недавние заверения Верховного Главнокомандующего о "точке" - сущая
правда.
У меня очень часто создавалось впечатление, что Ельцин давно не
отвечает за свои слова. Перед расстрелом Белого дома он два-три раза
побывал в "придворных" частях и громогласно объявил, что его выезды в
войска будут регулярными - примерно раз в месяц. После октября 1993-го
президент о своем обещании забыл. В феврале 1995-го обещал, что через
три месяца выступит со своим видением новой концепции военной реформы.
Этого армия так и не дождалась.
На Всеармейском Офицерском собрании зимой 1992 года обещал в
течение шести месяцев снять жилищный кризис в армии и даже подписал
Указ по обеспечению военнослужащих жильем - никаких результатов.
Повисло в воздухе и обещание платить военным долларами, если они
задумают строить личное жилье.
Когда в первый раз самолеты НАТО нанесли удар по позициям
боснийских сербов, Ельцин заявил, что он не был своевременно оповещен
об этой акции. В это невозможно было поверить хотя бы потому, что
командующий силами ООН имеет в своем штабе российского представителя,
который заранее знает, куда и зачем полетит любой самолет в зоне
конфликта. Я знал, что нашему представителю, как говорится, не снести
головы, если Москва своевременно не узнает о какой-нибудь готовящейся
военной акции под эгидой ООН.
Другой случай. После бомбардировки Горажде самолетами НАТО в
прессе появилось сообщение, что Клинтон и Ельцин якобы не смогли
своевременно переговорить по телефону из-за технических ошибок в
телефонной сети. Один из офицеров Федерального агентства
правительственной связи и информации рассказывал мне, что все это липа
чистейшей воды, так как канал экстренной связи между Клинтоном и
Ельциным является "горячей линией" № 1 и сбои в нем недопустимы не то
что на 48 часов, а на 4 минуты. "Причины инцидента надо искать не в
технической, а в политической сфере", - сказал он. К тому времени я
уже знал, что "техническая неполадка" была выгодна Ельцину, не
сумевшему воспротивиться напору Клинтона...
ЕСЛИ ВЕРХОВНЫЙ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ ЛЖЕТ СВОЕЙ АРМИИ, ОНА НАЧИНАЕТ
ЕГО НЕНАВИДЕТЬ.
КАК ЕЛЬЦИН НАДУЛ РО ДЕ У
Сведения о том, что в ходе визита в Южную Корею (ноябрь 1992
года) президент России передаст Сеулу магнитные записи,
зафиксированные "черным ящиком" сбитого "Боинга-747", стали сенсацией.
Записи были приняты южнокорейской стороной с огромной благодарностью.
Передачу их видели по телевидению сотни миллионов людей планеты.
Президент России торжественно извлекал из чемоданчика кассеты и
сооружал из них пирамидку на глазах сияющего Ро Де У.
И вот не прошло и трех недель, а мир облетела новая сенсация:
пленки были... фальшивыми. Окажись президент любой страны в ситуации,
в которую влип Ельцин, он бы немедленно освободил с постов
руководителей внешнеполитического и военного ведомств. И принес бы
публичные извинения обманутым корейцам. Ельцин этого не сделал.
В 1993 году я попытался самостоятельно докопаться до истины и
вышел на контакты с офицерами одного из управлений МО, которые
участвовали в подготовке визита Ельцина в Сеул. Из разговоров с ними у
меня еще больше укрепилось сомнение в подлинности пленки...
Во время визита в Южную Корею Ельцин пустил еще одного "петуха".
Чтобы как-то задобрить южных корейцев, страшно обидевшихся на нас
из-за сбитого "Боинга", президент РФ пообещал им, что на Тихом океане
подводный флот более строиться не будет. Я не знаю, в каком состоянии
Ельцин делал это заявление, но зато хорошо помню, что в Министерстве
обороны и Генштабе оно вызвало взрыв негодования. Главком ВМФ РФ
адмирал флота Владимир Чернавин на вопрос, кто решил оставить самый
большой российский океанический регион без собственной базы
строительства подводного флота, заявил, что сам впервые узнал об этом
из газет и намерен лично обратиться к Ельцину. Потом оказалось, "идея
родилась спонтанно в голове Козырева и очень понравилась президенту".
Вскоре из Комсомольска-на-Амуре в Главный штаб ВМФ поступила
информация о том, что руководству завода, строящего атомные и
дизельные подводные лодки, из правительственного аппарата прямиком
"поступило распоряжение" резать стапеля и недостроенные корпуса
кораблей. Я до сих пор убежден, что от этой катастрофы Россию спас
лишь случай: в то время на Дальнем Востоке гостил Руцкой. Один из
военных советников вице-президента позже рассказал мне, что после
возвращения из Комсомольска он "так наехал на Ельцина", что тот в
очередной раз стал кричать, что его "опять подставили".
ПРИКАЗ - "ЗАМОЧИТЬ" ЧЕЧНЮ
На мой взгляд, военный поход на Чечню с юридической точки зрения
можно квалифицировать как бандитизм в особо крупных масштабах. Когда
Ельцину стало окончательно ясно, что оппозиция с помощью русских
танков и солдат не способна завалить режим Дудаева, он созвал Совет
Безопасности - всего лишь совещательный орган при президенте (тогда у
нас не было Закона о СБ) - и буквально выдавил из всех его членов
согласие на карательную операцию. После короткого трепыхания сдался и
Грачев.
Позже выяснилось, что благословивший эту операцию президент
нарушил более двух десятков российских и международных законов,
пактов, соглашений, положений, договоров, конвенций и т.д. Мне
противно было смотреть на одного из наших минобороновских юристов,
который в ходе "неформальных" застолий с возмущением говорил о
преступном авантюризме президента и СБ, а потом готовил документы, в
которых не было и тени сомнения в правовой обоснованности действий
Ельцина. НЕТ ОТВРАТИТЕЛЬНЕЙ ВЛАСТИ, ЧЕМ ТА, КОТОРАЯ ПРИУЧАЕТ СВОИХ
ГЕНЕРАЛОВ ЛИЦЕМЕРИТЬ.
Войсковая группировка сшивалась на живую нитку и представляла
собой уродливое, плохо обученное вооруженное стадо, которое послушно
двинулось к чеченским границам, еще слабо предвидя, что его ждет.
Я думаю, что Грачев совершил преступление, отдав 11 декабря 1994
года приказ на ввод войск. Но большая вина лежит на совести начальника
Генерального штаба генерала Михаила Колесникова - главного
организатора войсковой операции. Он сводил воедино, координировал по
рубежам и времени весь сценарий, торопил войсковых командиров, и он же
оценивал результаты разведки и прогнозировал возможный характер
развития событий. За спиной Колесникова стояла группа генералов
Главного оперативного управления Генштаба - Виктор Барынькин, Анатолий
Квашнин, Леонтий Шевцов и другие. Страна должна знать своих "героев".
И лишь два тертых афганской войной генерала - Георгий Кондратьев
и Эдуард Воробьев - в то время не пожелали пойти на сделку с совестью,
отказавшись возглавить во всех отношениях "сырую" и политически
сомнительную операцию.
Чем больше гибло наших солдат и офицеров в Чечне, тем чаще люди
задавались вопросом: а по закону ли началась вся эта страшная бойня?
Армия хотела быть уверенной, что не совершает заказное убийство, а по
всем правовым нормам действительно восстанавливает конституционный
порядок в Чечне. И потому ждала, что же ответит Конституционный суд на
запрос верхней палаты парламента. А суд топил разбирательство в куче
технических деталей и откровенно манипулировал результатами
расследования в пользу Ельцина.
КИЗЛЯР И ПЕРВОМАЙСКОЕ
После трагедии в Кизляре Ельцин собрал Совет Безопасности, на
котором стал распекать наших силовиков. Больше всего досталось
главкому погранвойск генералу Андрею Николаеву - якобы за то, что
пограничники пропустили бандитов "аж через две границы". Хотя по
большому счету виноваты были прежде всего Куликов, Грачев, Барсуков.
Потом был позор Первомайского. Когда колонна с бандой Радуева и
заложниками двинулась из Кизляра в сторону Чечни, многие генштабисты
дружно заговорили о том, что появилась возможность преподнести
наконец-то поучительный урок дудаевцам. "Сопровождать" банду Радуева в
Дагестан прибыл лично начальник Главного управления охраны Барсуков.
Ему, как одному из "любимых отпрысков царя", нагнали войско, более чем
в восемь раз превосходившее радуевскую банду. Министр внутренних дел
Куликов при сем играл роль "правой руки" Барсукова - и это еще раз
убеждало россиян в мысли, что уж два генерала армии, которым еще
недавно лично президент вручил в Барвихе маршальские звезды, какого-то
там бандита "в телогрейке и с бородой" основательно проучат. Весь мир
следил за движением полководческой мысли главного охранника. По
большому счету то был поединок не "Барсуков - Радуев", а "Россия -
Терроризм".
Мое воображение уже рисовало картину: из глубокой земляной норы
генерал Барсуков под пулеметное стрекотание десятков телекамер
извлекает сдающегося в плен Радуева. Его банда разгромлена. Президент
шлет приветствие войскам и лично руководителю операции.
Тройным кольцом оцепив Первомайское, Барсуков несколько дней
ковырялся подле него, дав возможность Радуеву основательно
осмотреться, окопаться, отоспаться. Наши генштабовские аналитики, уже
немало поднаторевшие на уроках чеченской войны, сразу предсказали,
что, дав возможность Радуеву забраться в село, Барсуков допустил
просчет, не простительный даже командиру взвода, хотя бы неделю
повоевавшему в Чечне. Радуева следовало бы вывести в чистое поле, где
все его три сотни боевиков бегали бы под огнем наших войск с земли и с
воздуха, как крысы по ровному столу. Но о каком полководческом
искусстве можно было говорить, если генерал Барсуков всю свою службу
провел на кремлевском паркете под громкие залпы праздничных салютов и
бутылок шампанского?
А Верховный Главнокомандующий Ельцин с повадками опытного
охотника-байкаря в это время рассказывал зевакам в Кремле, как
великолепно подготовлена операция, как 38 снайперов день и ночь
непрерывно следят за своими целями, сопровождая каждое их передвижение
(в том числе и в туалет?), как будут задымляться улицы села, чтобы
заложникам было проще уйти незамеченными. Весть о славной "виктории
при Первомайском" с часу на час должна была поступить из Дагестана.
Но вместо нее пришло позорное сообщение о том, что Радуев,
проскользнув сквозь тройное кольцо стороживших его войск, ушел в
Чечню. "Великолепно подготовленная" операция обратилась в конфуз,
после которого лучшее, что оставалось сделать Барсукову, - это
где-нибудь под дагестанским кустиком приставить пистолет к виску...
Многие генералы и полковники Минобороны и Генштаба мучительно
ломали головы над тем, как мог Радуев выскользнуть из тройного кольца
с сотней своих бойцов, да еще при этом вывести почти сто человек
|
BIGLIB
