 |
ГЛАВА 20 СЛОВО И ДЕЛО
Слова не всегда соответствуют делам.
Я. Молотов, из беседы с Гитлером, 13 ноября 1940 г.
В своей секретной речи 5 мая 1941 года Сталин заявил, что "война с
Германией начнется не раньше 1942 года". Эта фраза - наиболее известный
фрагмент сталинской секретной речи. С высоты нашего современного знания
последующих событий сталинская ошибка очевидна. Но не будем спешить сме-
яться над сталинскими ошибками.
Обратим внимание вот на что. Сталин произносит секретную речь, кото-
рая никогда не публиковалась. Если речь секретна, то наверняка Сталин
заинтересован секреты свои от противника утаить. Но в Кремле Сталина
слушают ВСЕ выпускники ВСЕХ военных академий и ВСЕ преподаватели ВСЕХ
военных академий, и высшее политическое руководство страны, и высшее во-
енное руководство Красной Армии. Вдобавок ко всему содержание секретной
сталинской речи было сообщено всем советским генералам и всем полковни-
кам.
Генерал-майор Б. Трамм: "В середине мая 1941 года Председатель Цент-
рального совета Осоавиахима генерал-майор авиации П. П. Кобелев собрал
руководящий состав Центрального совета и довел до нас основные положения
речи И. В. Сталина, произнесенной им на правительственном приеме выпуск-
ников военных академий в Кремле" (ВИЖ, 1980, N 6, с. 52).
С одной стороны - речь Сталина секретна, с другой - ее содержание
знают тысячи людей. Есть ли объяснение такому парадоксу? Есть.
Из воспоминаний Адмирала Флота Советского Союза Н. Г. Кузнецова мы
знаем, что после назначения Г. К. Жукова начальником Генерального штаба,
была разработана "очень важная директива, нацеливающая командующих окру-
гов и флотов на Германию, как на самого вероятного противника в будущей
войне" (Накануне. С. 313).
Два месяца директива находилась в Генеральном штабе, а 6 мая 1941 го-
да была передана в штабы приграничных военных округов на исполнение.
Есть много указаний, что она была в тот же день получена штабами. Об
этом, например, говорит Маршал Советского Союза И. X. Баграмян. Советс-
кие маршалы об этой совершенно секретной директиве часто говорят, но не
цитируют ее. За полвека в печать из всей этой совершенно секретной ди-
рективы просочилась одна лишь фраза: "...быть готовым по указанию Глав-
ного командования нанести стремительные удары для разгрома противника,
перенесения боевых действий на его территорию и захвата важных рубежей"
(В. А. Анфилов. Бессмертный подвиг. С. 171).
Будь в той директиве одно слово об обороне, маршалы и коммунистичес-
кие историки не преминули бы его цитировать. Но весь остальной текст ди-
рективы от 5 мая для цитирования никак не подходит. Директива остается
совершенно секретной даже через полвека после завершения войны.
Советская цензура пропустила только одну фразу, но и она одна вполне
раскрывает смысл всего так тщательно скрываемого документа. Дело в том,
что в оборонительную войну солдат вступает без приказа. Сотнями лет
русский воин вступал в войны с агрессорами, не дожидаясь команд сверху.
Противник переходит пограничную реку, и это означает для солдата начало
войны. Границы России переходили огромные армии завоевателей, и каждый
раз с доисторических времен русский воин, как и воин любой другой стра-
ны, знает, что переход границы противником означает войну, и действует,
не дожидаясь приказов. Караульная служба на то и придумана, чтобы каждо-
го солдата по многу раз поставить в ситуацию, в которой от него требует-
ся самостоятельное решение на применение оружия. Право и долг солдата -
убивать каждого, кто пытается проникнуть на охраняемый объект. Советский
закон особо охраняет право каждого солдата на самостоятельное применение
оружия и тот же закон жестоко карает каждого солдата, который не вос-
пользовался своим оружием в случае, когда этого требовали обстоятельст-
ва.
Солдат на государственной границе - это солдат на боевом посту. В
оборонительной войне ему не нужны приказы и директивы.
Нормальное начало оборонительной войны - это ситуация, когда продрог-
ший за ночь солдат уже было собрался завернуться в шинель и уснуть,
предварительно ткнув ногой своего сменщика, но вдруг протер глаза и уви-
дел противников, переходящих реку. Солдат открывает беглый огонь по су-
постату и шумом стрельбы поднимает тревогу. Просыпается командир отделе-
ния, ругается спросонья и, сообразив, что происходит, гонит остальных
своих солдат в траншею. А по всей границе на сотни километров уже разго-
релась стрельба. Появился командир взвода. Он координирует огонь своих
отделений. Появляются другие командиры рангом постарше. Бой начинает
принимать организованный характер. Летит донесение в штаб полка, а отту-
да в штаб дивизии...
Так должна начинаться оборонительная война. А совершенно секретная
директива от 5 мая 1941 года предусматривала вступление миллионов солдат
Красной Армии в войну по единому приказу, который поступит от советского
Главного командования. Полусонный солдат на границе может видеть нападе-
ние противника, а как товарищи в Кремле могут знать о начале войны?
Разве что они сами установили дату ее начала.
В оборонительную войну вступает сначала солдат, потом сержант, потом
взводный командир. В наступательной войне все идет с обратной стороны. В
нее сначала вступает Главнокомандующий, начальник Генерального штаба,
затем командующий фронтами, флотами, армиями. Рядовой солдат узнает о
начале агрессивной войны самым последним. В оборонительную войну миллио-
ны солдат вступают каждый по одному, а агрессивную - все как один.
Солдаты Гитлера вступали на территорию противника все как один, час в
час, минута в минуту. Солдаты Сталина тоже всегда так делали: и в Фин-
ляндии, и в Монголии, и в Бессарабии. Именно так они должны были всту-
пить в войну и с Германией.
Директива от 5 мая отдана, но срок начала войны пока остается в пол-
ном секрете. Ждите сигнала и будьте готовы в любой момент, говорит ди-
ректива советским генералам. Отдав директиву 5 мая, Сталин тут же занял
пост Главы советского правительства, для того чтобы самому лично дать
сигнал на выполнение директивы.
Гитлер дал своим войскам приказ на выполнение директивы немного рань-
ше...
Мы не знаем и, по-видимому, никогда не узнаем содержания совершенно
секретной директивы от 5 мая 1941 года; ясно, что это была директива о
войне с Германией, но война должна была начаться не германским вторжени-
ем, а каким-то другим образом. Если бы среди различных вариантов был
предусмотрен и вариант, в котором войну начинает Германия, то в этом
случае 22 июня 1941 года советские лидеры в Кремле могли просто по теле-
фону открытым текстом или любым другим самым примитивным способом сооб-
щить командующим приграничными округами: "Откройте сейфы, возьмите ди-
рективу от 5 мая и делайте то, что в ней написано".
Если бы в директиве от 5 мая было несколько вариантов и один оборони-
тельный среди них, то можно было просто по телефону сказать командующему
приграничным округом: первые девять вариантов зачеркни, а последний, де-
сятый, выполняй. Но в директиве оборонительных вариантов не было. Вот
почему директива от 5 мая никогда не была введена в действие. В первый
момент германского вторжения советская директива полностью потеряла
смысл, она мгновенно устарела, точно так же, как "устарели" все советс-
кие автострадные танки, включая даже те, что были выпущены 21 июня 1941
года.
Вместо того чтобы ввести в действие директиву, которая лежит в сейфе
каждого командующего, советские лидеры в Кремле с самого первого момента
войны вынуждены импровизировать. Они вынуждены отказаться от введения в
действие уже готовой директивы, которую каждый командующий приграничным
округом держит в своих руках. Вместо введения готовой директивы Тимошен-
ко и Маленкой вынуждены тратить время на сочинение новой директивы. За-
тем будет тратиться время на шифрование, передачу, прием, расшифрование.
Кстати сказать, директива, отданная 22 июня, тоже насквозь агрессивная,
но она немного сдерживает наступательный порыв советских войск.
Не следует думать, что совершенно секретная директива от 5 мая 1941
года попала в сейфы и там ждала своего часа. Совсем нет. Директива была
передана на исполнение. Командующие округами сделали очень многое. В со-
ответствии с ней были проведены грандиозные перегруппировки советских
войск к границам, были сняты сотни километров проволочных заграждений и
тысячи мин в приграничных районах, были выдвинуты к самым границам и
уложены на грунт сотни тысяч тонн боеприпасов, в приграничные районы бы-
ли вывезены сотни тысяч тонн самых разнообразных запасов, необходимых
для скорой и неизбежной войны.
15 июня 1941 года для генералов, которые командовали армиями, корпу-
сами, дивизиями, настала пора узнать немного больше о намерениях высшего
советского руководства. В этот день штабы пяти приграничных военных ок-
ругов отдали боевые приказы, разработанные на основе совершенно секрет-
ной директивы от 5 мая.
Круг посвященных расширился на несколько сотен человек. Приказы, от-
данные в среднем командном звене Красной Армии 15 июня 1941 года, тоже
остаются совершенно секретными, но их было несколько, и потому они цити-
руются чаще и полнее. Вот, ставшая известной историкам фраза из приказа,
который был отдан штабом Прибалтийского особого военного округа 15 июня
командующим армиями и командирам корпусов, входящих в данный округ: "В
любую минуту мы должны быть готовы к выполнению боевой задачи".
А теперь вернемся к секретной речи Сталина 5 мая 1941 года. Полному
залу Сталин в секретной речи говорит об агрессивной войне против Герма-
нии, которая начнется... в 1942 году. В тот же день в совершенно секрет-
ной директиве командующие приграничными округами получают указание быть
готовыми к агрессии в любой момент.
Еще совпадение: 13 июня 1941 года ТАСС передает Сообщение о том, что
Советский Союз не собирается нападать на Германию и перебрасывает войска
на германские границы учений ради, а 15 июня советские генералы в приг-
раничных округах получат приказ только для их ушей: быть готовыми к зах-
вату рубежей на чужой территории в любой момент.
В мае-июне 1941 года скрыть советские приготовления к "освобождению"
Европы было уже невозможно. Сталин знает это. Поэтому он на весь мир в
Сообщении ТАСС "наивно" объявляет, что СССР к нападению не готовится.
Конечно, Гитлер и германская разведка такой грубой фальшивке не поверят
- вот на этот случай Сталин "секретно" сообщает тысячам своих офицеров
(а заодно и германской разведке), что Советский Союз нападет на Герма-
нию... в 1942 году.
Намерений скрыть уже нельзя, но срок скрыть можно, на это и рассчита-
на сталинская "секретная" речь: "Ты не веришь, Гитлер, моим открытым со-
общениям, тогда верь "секретным".
Гитлер имел достаточно благоразумия, чтобы не верить ни тому ни дру-
гому.
ГЛАВА 21 ЗУБАСТОЕ МИРОЛЮБИЕ
Надо застать противника врасплох, уловить момент, когда его войска
разбросаны.
И. Сталин
8 мая 1941 года, через два дня после "секретной" сталинской речи,
ТАСС передало в эфир Опровержение. Через месяц, 13 июня 1941 года ТАСС
передаст в эфир очень странное Сообщение. (Принято считать это Сообщение
ТАСС "сообщением от 14 июня". Но оно было передано по советскому радио
13 июня 1941 года). Для того чтобы понять Сообщение ТАСС от 13 июня, мы
должны внимательно прочитать и постараться понять Опровержение от 8 мая.
Вот оно:
"Японские газеты побликуют сообщения агентства Домей Цусин, в котором
говорится... что Советский Союз концентрирует крупные военные силы на
западных границах... концентрация войск на западных границах производит-
ся в чрезвычайно крупном масштабе. В связи с этим прекращено пассажирс-
кое движение по Сибирской железной дороге, т. к. войска с Дальнего Вос-
тока перебрасываются главным образом к западным границам. Из Средней
Азии туда же перебрасываются крупные военные силы... Военная миссия во
главе с Кузнецовым выехала из Москвы в Тегеран. Назначение миссии, отме-
чает агентство, связано с вопросом о предоставлении Советскому Союзу аэ-
родромов в центральной и западной частях Ирана.
ТАСС уполномочен заявить, что это подозрительно крикливое сообщение
Домей Цусин, позаимствованное у неизвестного корреспондента Юнайтед
Пресс, представляет плод больной фантазии его авторов... никакой "кон-
центрации крупных военных сил" на западных границах СССР нет и не пред-
видится. Крупица правды, содержащаяся в сообщений Домей Цусин, передан-
|
BIGLIB
