 |
действиями Красной Армии и флота. Наконец, адмиралу Кузнецову в данном
случае надо верить и потому, что книгу его читали все друзья и враги,
читали политические и военные лидеры Советского Союза, читали маршалы,
дипломаты, историки, генералы и адмиралы, читали платные друзья СССР за
рубежом, и НИКТО никогда не пытался отрицать слова Кузнецова!
Сравним слова Кейтеля и Кузнецова.
Генерал-фельдмаршал В. Кейтель говорит: Германия не готовила агрессию
против Советского Союза, агрессию готовил Советский Союз. Германия прос-
то защищалась от неизбежной агрессии, применив упреждающий удар. Адмирал
флота Советского Союза Н. Г. Кузнецов говорит то же самое: да, Советский
Союз готовился к войне и неизбежно в нее вступил бы, но Гитлер своим
ударом эти планы сорвал.
Мне понятно, что в Нюрнберге судьям из "международного трибунала" не
хватило желания (и профессиональной честности) найти настоящих виновни-
ков войны. Но мне непонятно, почему те же "судьи" после признаний адми-
рала Кузнецова не собрались срочно в Нюрнберге и не сняли часть обвине-
ний против Кейтеля, Йодля, германского Вермахта и вообще всей Германии?
Господа судьи, не могли бы вы нам объяснить свою странную позицию?
Обвиняемые в Нюрнберге свою вину в агрессии против СССР не признали.
"Потерпевшая" сторона признает, что никто против нее агрессию не совер-
шал, наоборот, "потерпевший" сам готовился к удару. Почему же вы, госпо-
да судьи, так спешили повесить Кейтеля и Йодля, но не спешите повесить
Кузнецова, Жукова, Молотова? Почему, господа судьи, вы сохраняете в силе
ваши обвинения против Германии, но не спешите выдвинуть обвинений против
СССР?
Советские маршалы и генералы не скрывают своих намерений. Начальник
Академии Генерального штаба ВВС генерал армии С. П. Иванов с группой ве-
дущих советских историков написали научное исследование"Начальный период
войны". В этой книге Иванов не только признает, что Гитлер нанес упреж-
дающий удар, но и называет срок: "немецко-фашистскому командованию бук-
вально в последние две недели перед войной удалось упредить наши войска"
(там же, с. 212).
Если Советский Союз готовился к обороне или даже к контрнаступлению,
то упредить это нельзя. Если Советский Союз готовил удар, то этот удар
можно упредить ударом, который наносится другой стороной чуть раньше. В
1941 году, как говорит Иванов, германский удар был нанесен с упреждением
в две недели.
Таких признаний немало. Вот, только в качестве примера, еще одно.
Взято из Военно-исторического журнала, N 4, 1984. Журнал является орга-
ном Министерства обороны СССР и не может быть опубликован без виз ми-
нистра обороны и начальника Генерального штаба (в то время-Маршалы Со-
ветского Союза С. Соколов и С. Ф. Ахромеев). Военно-исторический журнал
объясняет, зачем вблизи границы создавались запасы боеприпасов, жидкого
топлива, продовольствия. Ответ простой - для наступательных действий.
На той же странице 34 открыто говорится, что германское нападение
сорвало советские планы.
А ведь если бы Красная Армия готовилась к обороне или даже к конт-
рнаступлению, то сорвать ее планы не так просто, наоборот, германское
вторжение служит сигналом советским войскам начать выполнение намеченных
планов. И только в том случае, если Красная Армия готовилась к наступле-
нию, то германское вторжение может эти планы сорвать, т. к. войска,
вместо действий по планам, вынуждены обороняться, т.е. импровизировать,
делать то, что не предусмотрено.
А теперь вернемся в июнь 1941 года.
6 июня 1941 года германская разведка получила сведения о том, что со-
ветское правительство намерено перебраться в Свердловск.
В Германии об этом узнают только Гитлер и самые приближенные к нему
люди. Доктор Геббельс в своем дневнике делает пометку, что такое сообще-
ние получил. Геббельс очень нелестно отзывается о советском руководстве
и его намерении сбежать подальше на восток.
И только спустя много десятилетий мы по достоинству можем оценить со-
общение о переезде советского правительства. Сейчас-то мы знаем, что в
Свердловске был создан ложный командный пункт. Только в ходе войны выяс-
нилось, что в качестве запасной столицы был подготовлен не Свердловск, а
Куйбышев, куда в критической обстановке перебрались многие правительст-
венные учреждения Советского Союза и иностранные посольства. Но и Куйбы-
шев - это не вся правда, а только полуправда. В Куйбышеве были сосредо-
точены те учреждения, потеря которых не оказывала влияния на устойчи-
вость высшего военно-политического руководства страны. Верховный Совет с
"президентом" Калининым, второстепенные наркоматы, посольства. Все важ-
ные учреждения находились рядом, но не в Куйбышеве, а в гигантских под-
земных тоннелях, вырубленных в скалах Жигулей. Перед войной строительст-
во этого гиганта было замаскировано строительством другого гиганта -
Куйбышевской ГЭС. Сюда гнали тысячи зэков, тысячи тонн строительных ма-
териалов и строительную технику, и всем ясно зачем - для строительства
ГЭС. После войны всю гигантскую стройку передвинули вверх по течению
Волги и возвели ГЭС на новом месте. Первое место строительства было выб-
рано там, где ГЭС построить нельзя, но где можно построить великолепный
подземный, точнее - подскальный, КП.
В германских предвоенных архивах я не нашел никаких упоминаний о Куй-
бышеве как запасной столице, тем более, ничего о подземном командном
пункте в Жигулях. Германская разведка имела только сведения о переезде
советского правительства на командный пункт в Свердловске. Но правитель-
ство не может переезжать на командный пункт, который не существует. Кто
же распространяет сведения о переезде на ложный командный пункт? Это де-
лать может только тот, кто этот ложный командный пункт выдумал, т. е.
советское правительство, точнее - глава этого правительства И. В. Ста-
лин. Ложный командный пункт для того и создается, чтобы однажды против-
ник о нем узнал. Этот момент настал, и германская разведка получила
"секрет", который сфабрикован специально для нее.
Сообщение германской разведки о намерении советского правительства
переехать в Свердловск - это "секрет" из той же серии, что и речь Стали-
на, болтовня советских послов и Сообщение ТАСС.
Если германская разведка получила ложное сообщение о намерениях со-
ветского руководства - значит, советское руководство именно в данный мо-
мент старается что-то скрыть. Нетрудно догадаться, о чем идет речь. Если
советское руководство распространяет ложные сведения о своем намерении
перебраться на восток, то, наверное, оно намерено сделать нечто противо-
положное.
Хитрость заключалась в том, что помимо мощного командного пункта в
Жигулях, расположение которого хотя и трудно, но возможно было опреде-
лить, существовал еще один правительственный командный пункт. Он предс-
тавлял собой железнодорожный состав. В случае войны этот КП под прикры-
тием нескольких бронепоездов НКВД, в сопровождении трех поездов наркома-
та связи мог в любой момент появиться в районе боевых действий. Эта спо-
собность быть рядом с районом главных событий войны отражалась в назва-
нии поезда - ГПКП - Главный передовой командный пункт. Для этого КП было
создано несколько тщательно укрытых и замаскированных стоянок, к которым
еще в мирное время подведены линии правительственной связи. К линиям
связи надо было просто подключить аппаратуру поездов.
Не надо объяснять, что подвижной КП предназначался для наступательной
войны, для ситуации, когда войска стремительно уходят вперед, а командо-
вание со своими громоздкими средствами управления и связи должно поспе-
вать за наступающими фронтами и армиями. В оборонительной войне проще,
надежнее, безопаснее управлять из кремлевского кабинета, с подземной
станции московского метро или из жигулевских тоннелей.
Если собрать малые кусочки информации и объединить их вместе, то мы с
определенной долей уверенности сможем утверждать, что на железнодорожной
магистрали Минск-Вильнюс (ближе к Вильнюсу) располагался или должен был
располагаться командный пункт очень крупного калибра.
Через несколько дней после того, как германские руководители получили
"секретное" сообщение о переезде советского правительства на восток, на-
чался секретный переезд советского правительства к советским западным
границам в районы Минска и Вильнюса.
Каждый военный человек знает, как перемещается крупный штаб на учени-
ях или в боевой обстановке, Оперативный отдел выбирает место будущего
штаба, вышестоящий командир это место утверждает и дает разрешение на
перемещение. Лес, в котором будет располагаться штаб, оцепляют, не про-
пуская посторонних, затем тут появляются саперы и связисты, которые го-
товят укрытия и систему связи, затем появляется начальник связи данного
формирования (дивизии, корпуса, армии фронта) и лично проверяет, что с
данного места связь надежно работает со всеми важными абонентами, и пос-
ле этого, наконец, появляется сам штаб, офицерам которого остается толь-
ко подключить свои телефоны и шифровальные машины к отлаженной и заранее
проверенной системе связи.
Красная Армия в 1941 году работала как единый отлаженный механизм: в
приграничных лесах появляются десятки начальников связи стрелковых и ме-
ханизированных корпусов, вслед за ними начинается тайное развертывание
командных пунктов этих корпусов. Немедленно вслед за этим в других лесах
появляются начальники связи армий, их появление - признак, что скоро тут
появятся штабы армий. Признак верный, и штабы действительно появляются.
Вот прямо в день опубликования Сообщения ТАСС в укромных уголках запо-
ведных, хорошо охраняемых лесов появились начальники связи фронтов.
Связь проверена, и штабы фронтов тайно вытягивают свои колонны на пере-
мещение.
Настал момент и более крупному начальнику связи появиться в 150 кило-
метрах от границ Восточной Пруссии. Сюда, в Вильнюс, тайно едет Народный
комиссар связи И. Т. Пересыпкин. Можем ли мы догадываться, для кого Пе-
ресыпкин едет проверять связь? У наркома Пересыпкина только один прямой
начальник - Председатель Совнаркома товарищ И. В. Сталин.
Нарком связи едет к границам Восточной Пруссии так, чтобы никто не
мог знать об этом. Нарком едет обычным поездом, который идет по обычному
расписанию, но к поезду сзади прицеплен дополнительный особый вагон, в
котором и находится сам Пересыпкин и его заместители. Переезд Наркома
связи - абсолютная тайна. Даже шифровки, которые Пересыпкин получает из
Москвы, подписаны его же именем: "Пересыпкин", чтобы шифровальщики пра-
вительственной связи знали, что Пересыпкин все еще находится в Москве и
никуда не уезжал.
Но лучше послушать самого И. Т. Пересыпкина. Товарищ маршал войск
связи, вам слово:
"Буквально в самый канун войны И. В. Сталин поручил мне выехать в
Прибалтийские республики. Это ответственное задание я почему-то связывал
с надвигавшимися военными событиями. Вечером 21 июня 1941 года вместе с
группой ответственных работников Наркомата связи я выехал в Вильнюс. Мы
находились в пути, когда началась война..." (Связисты в годы Великой
Отечественной войны. С. 17).
Утром 22 июня на станции Орша Пересыпкин получает из Москвы телеграм-
му: "СВЯЗИ ИЗМЕНЕНИЕМ ОБСТАНОВКИ НЕ СОЧТЕТЕ ЛИ НУЖНЫМ ВЕРНУТЬСЯ В МОСК-
ВУ" (там же, с. 32-33).
Пересыпкин едет по железным дорогам, которые не только полностью вое-
низированы, но и несколько дней назад получили приказ перейти на режим
военного времени и быть в готовности работать в боевой обстановке (В. А.
Анфилов. Бессмертный подвиг. С. 184). Пересыпкин едет в районы, где
войска гигантскими массами тайно сосредоточиваются к границам, имея при-
каз, взять с собой "только необходимое для жизни и боя" (там же). Пере-
сыпкин едет на территорию военного округа, где уже существует фронт, где
штаб уже разослал совершенно секретные данные тысячам исполнителей, дан-
ные, которые до начала войны рассылать запрещено. Пересыпкин едет в ра-
йон, где тайно создается правительственный командный пункт. Пересыпкин
едет по личному приказу Сталина и знает, что эта "поездка связана с над-
вигавшимися военными событиями".
Но Гитлер напал, и вот Пересыпкин, бросив свой секретный вагон, на
попавшейся под руку грузовой машине мчится в Москву.
Выходит, что если бы Гитлер не напал, то Нарком связи товарищ Пере-
сыпкин прибыл бы на тайный командный пункт в районе Вильнюса и действо-
вал бы в соответствии с "надвигавшимися военными событиями", т. е. коор-
динировал системы военной, правительственной и государственной связи в
войне. Но оттого что Гитлер напал, поездку на войну пришлось срочно от-
менить.
Сталин посылает Пересыпкина на войну, но нападение Гитлера - это пол-
ная неожиданность и для Сталина, и для Пересыпкина. Нападение Гитлера -
это "изменение ситуации" настолько серьезное, что заставляет отменить
многие важнейшие мероприятия советского правительства и заставляет имп-
ровизировать, вплоть до возвращения Наркома в Москву на первой попавшей-
ся грузовой машине.
ЧЛЕНЫ СОВЕТСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА УЖЕ ВЫЕХАЛИ НА ВОЙНУ ПРОТИВ ГЕРМАНИИ,
НА ВОИНУ, В КОТОРОЙ ГЕРМАНСКОЕ ВТОРЖЕНИЕ НЕ ПРЕДВИДЕЛОСЬ.
|
BIGLIB
