 |
а были ли у немцев мотивы убить поляков. Ведь все эти
исследователи всячески уверяют, что в катынском деле они хотят
узнать "правду", а правда всегда объективна. Кстати, и
Геббельс требовал от немецких журналистов, освещавших
катынское дело, чтобы они в своих выступлениях упирали именно
на этот аспект: "Это не пропагандистская битва, а фанатичная
жажда правды... Вообще нам нужно чаще говорить о 17-18летних
прапорщиках, которые перед расстрелом еще просили разрешения
послать домой письмо и т.д., так как это действует особенно
потрясающе." (Конференция В министерстве пропаганды 17 апреля
1943 года).
А вот в исследовании мотивов убийства у бригады Геббельса
что-то не видно той "фанатичной жажды правды", что завещал им
их учитель. Поэтому у нас есть основание самим прислушаться к
тому, что в Рейхе говорили о Польше и поляках.
Вот цитаты высказываний руководителей Рейха из книги
Е.Ржевской "Геббельс. Портрет на фоне дневника". (Слово, М.,
1994 г.)
На исходе польской кампании Гитлер дает указание Кейтелю:
- Жестокость и суровость должны лежать в основе расовой
борьбы для того, чтобы освободить нас от дальнейшей борьбы с
Польшей.
Чуть позже он заявил:
- У поляков должен быть только один господин - немец. Не
могут и не должны существовать два господина рядом, поэтому
все представители польской интеллигенции должны быть
уничтожены. Это звучит жестоко, но таков закон жизни.
Но Гитлер не только говорил, а и действовал. По сведениям
уже упомянутого Д. Толанда: "К середине осени (1939 г. - Ю.М.)
были ликвидированы три с половиной тысячи представителей
польской интеллигенции, которых Гитлер считал "разносчиками
польского национализма". "Только таким путем, - утверждал он,
- мы можем заполучить необходимую нам территорию. В конце
концов, кто сейчас помнит об истреблении армян?" Террор
сопровождался безжалостным выселением более миллиона простых
поляков с их земель и размещением там немцев из других частей
Польши и Прибалтики. Это проходило зимой и при переселении от
холода погибло больше поляков, чем в результате казней.
Гиммлер вторил шефу:
- В нашу задачу не входит германизация Востока в старом
смысле этого слова... Наша задача - проследить, чтобы на
Востоке жили люди чисто германской крови.
Ну и как же такой вопрос может обойтись без Геббельса?
- Нам не нужны эти народы, нам нужны их земли (22.08.1939
г.).
- Суждение фюрера о поляках - уничтожающее. Скорее звери,
чем люди, совершенно тупые и аморфные (10.10.1939 г.).
- На поляков действует только сила. В Польше уже начинается
Азия. Культура этого народа ниже всякой критики. Только
благородное сословие покрыто тонким слоем лака. Оно - душа
сопротивления. Поэтому его надо убрать.
- Фюрер полностью разделяет мою точку зрения на еврейский и
польский вопрос... Польская аристократия заслужила свою гибель
(5.12.1939 г.).
- Вермахт обращается с польскими офицерами слишком мягко...
Поляки этого не понимают. Я приму меры. (19.01.1940 г.)"
Вот вам и мотивы. Разве немцы их скрывали? Они налицо:
Польши нет и никогда не будет, для этого нужно уничтожить
интеллигенцию и, в ее числе, офицеров.
Поскольку мы расследуем дело об убийстве, надо признать,
что все рассмотренные эпизоды являются доказательством N1
версии Сталина - у СССР не было мотивов убивать польских
офицеров, а фашистская Германия и не скрывала своего намерения
их всех уничтожить задолго до того времени, когда они
действительно были убиты.
Почерк убийцы
Казнь польских офицеров была произведена выстрелом в заднюю
часть головы, по-русски - в затылок. Оружием, вероятнее всего,
служили пистолеты, типом оружия упорно никто из бригады
Геббельса не занимается, а подручные Сталина сейчас просто не
имеют возможности это сделать. Но эти пистолеты были
маломощные, калибра 7,65 и 6, 35 мм, это единственное, что
установлено.
Такой выстрел в голову приводит к немедленной смерти и с
этой точки зрения такую казнь следует считать гуманной, если
эти два понятия можно сочетать. Поэтому сам по себе выстрел в
голову характерной чертой почерка не может считаться, его, без
сомнения, при казнях производили оба подозреваемых.
Но в данном случае речь идет уже не о казни, а об
уничтожении огромного количества людей, как таковом. То есть
это уже производственный процесс, технология. И в этом процес-
се главным становятся не убитые, а то, как быстрее и
производительнее организовать сам процесс.
Таким образом, характерной чертой почерка убийц является
сам способ организации технологии.
Очень любимый советскими кинематографистами способ массовых
казней, когда группу осужденных подводят к могиле и по ним
открывает огонь группа солдат, следует считать любительским,
который могут применять армейские подразделения, которые в
ярости боя расстреливают пленных или тех, кто помогал
партизанам.
То есть те, кто привык, что на них самих нападают и которых
не заботит вопрос захоронения трупов - пусть валяются там, где
убиты.
Для профессионалов этот способ нельзя считать лучшим.
Быстрота расстрела, которая, допустим, позволяет в минуту
положить из пулеметов 100 человек, далее вызывает длительные
потери времени на добитие раненых, на стаскивание их к
могилам. Кроме этого, это возможно в случае расстрела людей
обессиленных либо страхом, либо связанных, причем в группу.
Как только эти люди начнут разбегаться, расстрел начинает
принимать формы, опасные для самих расстреливающих, так как им
придется вести огонь в направлении оцепления места казни, а
оцепление будет стрелять в их сторону. Это как при охоте на
зайцев. Пока заяц перед цепью стрелков, то все в порядке, но
как только он побежал сквозь эту цепь, то главным становится
не в зайца попасть, а не попасть в охотника.
Но люди не зайцы, когда их группу ставят перед могилой, им
становится ясно, что шансов на помилование уже нет, и они
могут броситься на расстреливающего и расстрел может перерасти
в рукопашную с неясным исходом.
Поэтому профессионалы, если другого способа у них нет,
предпочтут подвод заключенного к могиле с выстрелом в затылок
и сталкиванием в яму. Некоторые затраты времени на
индивидуальный подвод жертвы к месту убийства с лихвой
компенсируются экономией времени на розыск трупов по округе и
стаскиванию их к могиле, с лихвой компенсируются относительной
собственной безопасностью.
6. Советский Союз в те годы если чего и боялся меньше
всего, так это расстрелять врага. Явных и мнимых врагов
хватало и, разумеется, была разработана и технология их казни.
Но заметим, что это были судебные казни. То есть им
предшествовал приговор суда или органа его заменяющего,
соответственным образом оформленные бумаги поступали к
исполнителям, те убеждались в законности самих бумаг и,
следовательно, своих действий, затем убивали, причем
убедившись, что убивают именно того, кто приговорен. Тело
хоронили исключительно на кладбище.
По этой причине никаких массовых подводов заключенных к
могилам и их расстрел там был невозможен. Расстреливали только
в тюрьмах - там, где невозможна случайная путаница, и только
индивидуально.
Надо помнить, что это были очень строгие годы, власть
объявила себя народной и Москва требовала, чтобы власть на
местах действительно ею была. Это было время, когда обиженный
рационализатор мог без договоренности прийти к секретарю
обкома, и тот его принимал практически немедленно и немедленно
принимал меры по его жалобе. Это было время, когда собрание
рабочих могло прекратить уголовное дело, даже при наличии
оснований. Москва понимала, что главное не молчащий народ, а
довольный народ. Это было время, когда писатель Шолохов мог
выехать в Москву с жалобой на несправедливость обвинения
руководителей области, и Шолохова слушало Политбюро, и
обвинения снова рассматривались и пересматривались. Советская
власть о казнях врагов объявляла открыто, по главным врагам
вела открытые судебные процессы и казни их не были убийством.
В этих условиях казнь где-то в лесу или тюрьме больших
групп неизвестно каких людей вызвала бы такие слухи и
недовольство людей властью, что не только НКВД и прокурор
области, но и партийная верхушка немедленно бы лишилась
головы.
На что подручным Геббельса хочется доказать, что польские
офицеры были расстреляны и в Харькове, но никакой аналогии с
расстрелом в Катыни они не могут привести. Все кто был
расстрелян в Харькове, были расстреляны в здании тюрьмы,
вывозились на еврейское кладбище и там хоронились. Когда это
кладбище переполнилось, было организовано новое кладбище.
Кладбище, а не могила, над которой расстреливали заключенных.
В городе Калинине - третьем месте, где предположительно
расстреляны поляки, расстрел также проводился только в здании
тюрьмы, а заключенные хоронились на кладбище у села Медное. На
этом же кладбище хоронились умершие от ран в госпитале
советские воины.
Сейчас бригада Геббельса пытается подменить понятие
"кладбище" понятием "место массовых захоронений". Да, кладбище
- это тоже место массовых захоронений, но это не могила, над
которой идет расстрел, как это было в Катыни. Катынь - это не
почерк подручных Сталина, не почерк НКВД по способу расстрела.
7. А характерен ли этот способ казни для немцев? Подручные
Геббельса уверяют, что нет! Ю.Зоря добыл где-то высказывание
бывшего бургомистра Смоленска Меньшагина и делает его
экспертом этого дела: "По признакам убийства и смерти их, не
похоже было, что их убили немцы потому, что те стреляли обычно
так, без разбора. А здесь методически, точно в затылок, и
связанные руки. А немцы так расстреливали: не связывали, а
просто поводили автоматами. Вот и все, что я знаю."
Справедливости ради надо сказать, что этот прислужник
немцев, счастливо избежавший полагавшейся ему петли,
действительно мог бы быть экспертом. Он действительно мог
видеть казни немцев и участвовать в них. Следователи МГБ,
допрашивавшие его, как-то упустили эту его компетентность из
виду, и Менылагин получил всего 25 лет лишения свободы. Но
немцы вводили в курс способов уничтожения не только
меньшагиных. Слишком много у них было любителей фотографии и
киносъемок. И на этих документах мы видим именно расстрел в
затылок и над могилами, и в том числе со связанными руками.
Перед автором фотографии. Вот в откопанной могиле стоит лысый
старик в темном пиджаке. За ним мордатый немец в пилотке
целится ему в затылок из пистолета типа "Вальтер ППК". А вот
гражданский мужчина со связанными за спиной руками стоит на
коленях на краю могилы. Над ним стоит немец и целится ему в
голову из пистолета, похожего на "Парабеллум" или "Вальтер
П-38".
Нет. Расстрел над могилами - это типично немецкий способ.
Именно так расстреливали они евреев и военнопленных в Бабьем
Яру, именно этот способ описывается в документах Нюрнбергского
процесса самими немцами. Этот способ был ими наиболее любим до
изобретения газовых камер.
|
BIGLIB
