 |
 |
Лабиринт
Автор ""
Размер 263414 Байт
Страница 10 из 23
|
 |
программы в Осло. Он так ее расширил, что в результате едва
смог выполнить половину намеченного.
Я решил прочитать две лекции перед собранными для этой
цели агентами. Я также собирался изучить работу британской
секретной службы в НОрвегии и выяснить ситуацию с двойными
агентами-норвежцами, вступившими в сопротивление, но, на деле
работавшими на Германию. Меня интересовали и возможности
использования нашими службами норвежских морских кампаний, все
еще поддерживавших связь с заокеанскими территориями.
Сразу же, после прилета в Осло нас принял рейхскомиссар.
По протоколу, к Гейдриху, исполнявшему обязанности протектора,
полагалось обращаться как к министру. Поначалу Тербовен всеми
силами пытался это делать. При этом они с Гейдрихом были люты-
ми врагами и мне было интересно следить как пройдет их встреча.
После завтрака состоялась первая беседа. Подлинная причи-
на конфликта между Гейдрихом и Тербовеном состояла в соперни-
честве за верховную власть (на нее претендовали оба) над
высшими чинами СС и норвежской полицией. Либо Тербовен, как
рейхскомиссар, должен был иметь приоритет над шефом строго
централизованной тайной полиции и СД, либо их глава должен был
иметь более солидные полномочия. Тербовен считал себя полнов-
ластным хозяином Норвегии, обладающим неограниченной властью.
Немецкая полиция должна была выполнять только его указания.
Директивы центральных организаций игнорировались или высмеива-
лись; только он отвечал перед фюрером за Норвегию. Гиммлер и
Гейдрих интересовали Тербовена лишь в качестве личных знако-
мых. Он мог вести себя как тщеславный автократ благодаря
тесным связям с Герингом, зародившимся еще в те времена, когда
Тербовен был гаулейтером Рура. Тогда они оба участвовали в ка-
ких-то сомнительных комбинациях, в результате которых под
предлогом защиты национальных интересов была конфискована
часть германских сталелитейных предприятий.
Дискуссия быстро зашла в тупик, и мне предложили изложить
мой взгляд на проблему, что я и сделал, несмотря на скрытую, а
позднее и откровенную враждебность Тербовена. Как бы то ни бы-
ло, удалось добиться определенного прогресса и беседа закончи-
лась заявлением Тербовена о том, что, по его мнению, нам
удастся найти взаимоприемлимое решение.
Вечером состоялся официальный прием. Тербовен следил за
тем, чтобы ни в чем не было недостатка: он во всем копировал
своего великого патрона, Геринга. Как мы и ожидали, прием
превратился в пьянку. Тербовен пил невероятно много и следил,
чтобы от него не отставали. Это было его любимым времяпровож-
дением. Я чувствовал себя настолько не в своей тарелке, что
дважды пытался тихо исчезнуть, но мне это так и не удалось.
Наконец, Тербовен приказал двум своим секретарям покататься по
комнате на велосипеде; раздались приветственные возгласы пь-
яной компании. И тут я довольно громко заявил:"Ну и цирк!".
Тербовен, должно быть, услышал мою фразу: по-видимому, он
только и ждал случая устроить сцену. Он внезапно встал из-за
стола, с решительным видом подошел и, встал прямо передо мной,
заявил:"Возьмите этот бокал с пивом - он держал в руках литро-
вую кружку - и немедленно выпейте, а то я вижу вы халтурите".
Я выразил свое сожаление и отказался, сославшись на
состояние здоровья. Не успел я закончить фразу, как Тербовен
попытался выплеснуть пиво мне в лицо. В дело вмешался Гейдрих
и остановил его, за что я его поблагодарил. Через пять минут я
ушел не сказав ни слова.
Рано утром на следующий день одна из секретарш Тербовена
позвонила мне и попросила прийти пораньше, так как рейхско-
миссар пригласил нас к завтраку. Я немного поговорил с этой
дамой; она сообщила мне ряд интересных подробностей о странной
жизни и обячаях "двора короля Тербовена". Мне стало очень жаль
ее.
С самого начала Тербовен неуклюже пытался извиниться за
случившееся. "Кажется вчера мы ужасно нализались(a taible
amount of boosing) но, видите ли Шеленберг, беда в том, что вы
были слишком трезвый.
После завтрака состоялось еще одно совещание, в котором
приняли участие все гости, в том числе Мюллер, прибывший по
просьбе Гейдриха. Тербовен уступил во всем. Днем мы катались
на яхте по Осло-фьорду.
На следующий день я мог спокойно завершить задуманную ра-
боту. На меня произвело сильное впечатление деятельность бри-
танской секретной службы, которая, естественно, пользовалась
мощной поддержкой свободолюбивых норвежцев. Англичане постоян-
но использовали норвежское движение сопротивления в интересах
военной и политической разведки, а также для организации сабо-
тажа. Иногда удавалось внедрить в эту среду двойных агентов,
но как я не пытался всеми мыслимыми средствами стимулировать
их действия, мы так и не получили по настоящему ценной инфор-
мации. Несколько случаев предательства серьезно нам помогли,
вдобавок мы получили рабачьи катера, коротковолновые ради-
останции и так далее.
В это время и флот, и люфтваффе настойчиво требовали соз-
дать в Гренландии метеостанцию с коротковолновым передатчиком.
Решить эту задачу должна была военная разведка, мне же приш-
лось принимать превентивные меры, чтобы об этом не узнало нор-
вежское сопротивление. Я предложил всех норвежцев, монтировав-
ших линии коммуникации и снабжения, арестовать как неблагона-
дежных и отправить в Германию. Это был лучший способ преодо-
леть подозрительность норвежского сопротивления. Однако эту
идею посчитали проявлением излишней осторожности. К несчастью,
я оказался прав. Две попытки создать коротковолновую станцию
провалились и самое ценное время было потеряно. Третья попытка
оказалась удачной, и коротковолновый передатчик некоторое вре-
мя работал вполне успешно, пока британские пеленгаторы не
засекли его и не взяли в плен персонал станции.
Во время одного из вечерних приемов. Я встретился с очень
симпатичной девушкой-норвежкой. Она говорила по-шведски,
по-английски, -по-французски и, еле-еле по-немецки. Я прогово-
рил с ней около получаса, а затем заговорил с одной из своих
агентов-женщин и перестал обращать на девушку внимание. Однако
я как-то почувствовал ее интерес ко мне и, конечно, на следую-
щий день она позвонила мне и предложила встретиться.
Когда мы встретились, я увидел, что она чем-то взволнова-
на и после непродолжительного разговора она сказала:"Видите
ли, я должна действовать против вас, выполняя специальное за-
дание. Хотя я знаю вас очень недолго, я вижу, вы не такой, как
мне о вас говорили. Пожалуйста, помогите мне. Я не хочу никого
предавать, но я не хочу и вам нанести вред".
Это признание звучало очень странно. Естественно в силу
своей подозрительности, я сразу же подумал:"Это, конечно, но-
вая уловка. Я не мог ни на что решиться. Я внимательно всмат-
релся в ее лицо и увидел, что она не вполне собой владеет.
Глаза покраснели она была не в себе - но это не создавало впе-
чатление истерики или игры. Возможно, подумал я, она действи-
тельно страдает от внутреннего разлада, который не в состоянии
преодолеть. Я спросил ее, известно ли ее товарищам, где она в
настоящий момент находится.
"Не думаю, - сказала она. Я пришла сюда кружным путем и
зарегистрировалась под чужой фамилией а приемной - к тому же
меня здесь никто не знает". Я предостерег ее и посоветовал
быть все же по-осторожней и сказать своим товарищам, что она
приходила ко мне, но не смогла выполнить задание. Я поинте-
ресовался, нет ли у нее родственников в Дании или Швеции. Она
сказала, что родственники в Швеции у нее есть.
"А вы не могли бы ненадолго уехать в Швецию, не привлекая
внимания немцев и не вызывая подозрений у своих друзей?" Нем-
ного поколебавшись, она сказала, что, видимо, сможет. Мы дого-
ворились, что по ее адресу в Унсале позвонят по телефону и
обьяснил, как установить со мной контакт через явку в Стоголь-
ме. "А если что-нибудь случится? - осторожно спросила она." Я
устрою так, что мой агент будет звонить вам каждые две недели
- она назовется Сельман. Если вы захотите что-нибудь мне пере-
дать, вы можете сообщить это ей".
Позднее я снова встретился с ней в Стокгольме и устроил
ее на квартире одного из наших добровольных сотрудников. Мои
первые подозрения в отношении ее оказались совершенно неосно-
вательными. Это был один из тех странных случаев, когда без
видимых причин девушка заинтересовалась мною. Клевета на меня
обернулась против тех, кто давал ей задание, и она их вознена-
видела. Она призналась мне в том, что долгое время работала
против нас. Если я был тем, за кого, она меня принимала, я
должен понять насколько она ненавидела людей типа Тербовена и
его приближенных.
Когда ей приказали действовать против меня, она пожалела,
а когда от нее попытались добиться откровенности и надавить на
нее, она рассердилась. Все это привело к глубоким сдвигам в ее
душе, из них и выросло настоящее страстное чувство ко мне, на
которое я так и не смог откликнуться. Поэтому, хотя она не
могла посвятить себя мне лично, она работала со мной и очень
результативно. Ожнажды она даже побывала от имени норвежского
сопротивления в Англии и провела там два месяца. Но она не да-
ла мне сколько-нибудь важной информации, так как ее передвиже-
ния жестко контролировались. В других случаях она добивалась
большего. Однажды она в одиночку отправилась в Лиссабон и вер-
нулась на португальском грузовом судне с чрезвычайно ценной
информацией о королевских военно-воздушных силах. В
последствии она работала в многих странах, в основном занима-
ясь социальным шпионажем. Она любила путешествовать и находи-
лась в моем распоряжении для выполнения различных специальных
заданий. Однако с течением времени эффективность ее деятель-
ности стала падать. Она откровенно это признала, что ее больше
не устраивает, такая жизнь. У нас состоялся долгий разговор,
ибо я тоже хотел сделать возможным ее возвращение в нормальную
жизнь. Однако в этом отношении она была настроена скептически.
Она заработала определенную сумму, получила некоторое удовлет-
ворение от работы поняла, что никогда не реализует своих под-
линных амбиций,а именно они давали ей стимулы для работы.
Для ее же блага я поместил ее под наблюдение. Она уехала
в Париж, где жила уединенно, в выдуманной ею манере. Позднее
мои агенты сообщали, что она стала принимать наркотики. Что
случилось с ней потом я так и не узнал. Ходили слухи, будто в
мае 1945 года она соверщила самоубийство, говорили также, что
она совершенно опустилась и под другим именем с финским
паспортом работала на русскую разведку.
22 Мы расширяем шведскую сеть
Причины поездки в Стокгольм - Коммунистическая партия в
Швеции - оценка ситуации в Германии - сторонники подрывной
группы - Отчет о планах России - Разоблачение нашей разведки в
Мадриде - на волосок от гибели - Спор с Гейдрихом - наше
наступление на востоке остановлено
Вскоре после возвращения из поездки в Норвегию мне приш-
лось отправить в Швецию. На этот раз командировка была вызвана
не потребностями разведки, а желанием Гитлера поспособствовать
распространению расовой идеологии Гитлера. Все это само по се-
бе не имело никакого значения, и я бы не потратил на такое де-
ло и пяти минут, если бы не интерес Гиммлера, заставлявший ме-
ня демонстрировать величайшую озабоченность. У него были чрез-
вычайно романтичные представления о разведке, и он постоянно
давал мне советы. Временами выслушивая совершенно безнадежные
рекомендации Гиммлера, я с трудом сохранял серьезный вид.
Хотя моя основная цель была ненужной и незначительной, я
решил воспользоваться возможностью и попытаться внедрить своих
людей в советскую разведывательную сеть в Швеции. Задача
|
