 |
 |
Лабиринт
Автор ""
Размер 263414 Байт
Страница 12 из 23
|
 |
жественное отношение к Германии, и я попросил изложить все это
письменно, так как собирался обсудить данную проблему с ми-
нистерством иностранных дел и верховным командованием вермахта.
Потом последовало совещание по техническим вопросам и на-
конец, я смог вернуться к груде документов на моем столе.
Около двух часов ночи я утомился настолько, что перестал
воспринимать прочитанное, и отправился домой. Весь дом спал. Я
быстро заглянул в детскую и, тяжело вздохнув рухнул в постель.
Жена проснулась и с глубоким беспокойством проговорила:"Ты не
сможешь так жить". Но я слишком устал, и ничего не ответил.
Следующее, что я услышал, был ее голос, доносившийся до
меня как бы с большого расстояния:"Вальтер, Вальтер! Воздушный
налет! Надо одеться и отнести мальчика в подвал". Это только
первое предупреждение, - ответил я. - Если это действительно
налет, у нас полно времени, чтобы спуститься.
Я жил как раз (just off)рядом с Курфюрстендом. Поблизости
была расположена зенитная батарея, и когда она вела огонь, вся
квартира (а мы жили на пятом этаже)содрогалась. Грохот орудий
становился все сильнее, от бомб дрожала земля. Я подошел к ок-
ну, все еще не зная, как быть, и вдруг увидел огромный бомбар-
дировщик, пойманный перекрещивающимися лучами прожекторов. По-
пав под огонь зениток, он попытался ускользнуть, но это не
удалось. "Лучше спуститься,"-сказал я. Отвернувшись от окна, я
услышал вой падающей бомбы. Я крикнул жене, чтобы она легла,
но она бросилась в детскую и оказалась в дверях, когда раз-
дался страшный грохот. Она рухнула на пол, а меня подбросило в
воздух и ударило о противоположную стену. Я услышал звон стек-
ла, грохот падающих кирпичей - и затем - полную тишину. Через
мгновенье в ночи зазвучали мольбы о помощи. РАздались крики
команд и топот многих ног. Я услышал охрипший голос жены:"Ты в
порядке?". Я не знал: все еще был оглушенным. Она очнулась
быстрее, чем я и через осколки стекла и груды вещей, бросилась
в детскую. Я бросился за ней, со стыдом заметив, как быстро
женщины реагируют в таких обстоятельствах. Она распахнула по-
косившуюся дверь, и ...., под одеялом запорошенный пылью малыш
улыбнулся матери счастливой улыбкой, целый и невредимый. Все в
комнате - и окно, и мебель было переломано и разбито, в стене
над кроватью застрял зазубренный осколок бомбы. Мы с женой
опустились перед кроваткой на колени, и на мгновение наши гла-
за встретились.
Мы были так взволнованы, что не слышали криков снизу:"Пя-
тый этаж, вы с ума сошли? Выключите свет, не слышите они все
еще в воздухе?" Мы быстро выключили свет и спустились в под-
вал. Позднее я вышел посмотреть, что же случилось. Это было
невероятное зрелище. В радиусе двухсот ярдов упала серия из
пяти бомб. Одна из них врезалась в основание дома и снесла всю
его левую часть. К счастью, убежище располагалось не там, ина-
че мы бы погибли.
После отбоя мы с женой начали разбирать завалы. Я приго-
товил кофе, и мы просидели вместе до того момента, когда мне
надо было идти. - На верховой прогулке я встретился с Кана-
рисом. Когда я рассказал ему о ночных происшествиях, он раз-
волновался (что было для него очень необычно) и сурово разбра-
нил меня за нежелание сразу же спуститься в подвал. Этим утром
прогулка верхом была не очень удачной.
Лишь во время завтрака мы заговорили о делах. Мы подробно
обсудили японский военный потенциал и Канарис попросил пере-
дать ему мои документы по этому вопросу, чтобы самому их проа-
нализировать. Он также поинтересовался, не передавал ли Гейд-
рих фюреру материалы, которые могут усилить его про-японские
настроения.
"Нет, насколько я знаю, нет, - отвечал я. - Я знаю, что
Гейдрих очень интересуется Японией и довольно хорошо знаком с
ее историей. Действительно, накануне русской кампании он при-
казал нескольким эсэсовцам изучить японский язык. Он хотел
послать 40 из них служить в японской армии, а самим принять на
службу 40 японцев. Позднее он намеревался послать 20 лучших из
нас для выполнения разведывательной миссии на Дальнем Востоке.
Он хотел, чтобы я изучал японскую историю и религию, госу-
дарственные структуры, влияние католической церкви на японские
университеты.
Канарис посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. "И
вы уже все это сделали?" - спросил он. Я ответил, что нет.
"Весь интерес к японскому образу жизни пропадает, когда дело
доходит до так называемого расового принципа," - добавил я с
иронией.
"Что вы имеете в виду?" - поинтересовался Канарис.
"А вот что. В штате японского посольства работал сотруд-
ник, пожелавший жениться на немецкой девушке. Гимлер был про-
тив, Гитлер, разумеется, тоже, а Риббентроп - за. Они ходили
вокруг да около несколько месяцев. Расовые эксперты исписали
горы бумаги, и в конце концов, нашли в расовых законах лазей-
ку, которая дала им возможность пожениться".
Внезапно Канарис спросил с невинным видом:"О чем вы бесе-
довали с вашим японским другом в Стокгольме?" У меня это выз-
вало чувство досады, и я ответил, что с японцем ни о чем не
разговаривал. Даже, если бы такой разговор был, я бы стал это
отрицать - и он хорошо это знал. Он должен был понимать, что я
не хочу об этом говорить, но начал делать вид, будто обижен
моим отказом. "У вас есть превосходный агент, работающий на
японцев, вы должно быть, говорили с ним".
Это была правда. У меня был сотрудник в Стокгольме,
итальянец с прекрасным образованием, вхожий в японское
посольство, где он много лет работал переводчиком. Он завоевал
доверие японцев, и благодаря своему уму, опыту и лингвисти-
ческим способностям, часто получал ценную информацию без вся-
ких стараний. Действительно, я увеличил ему плату во время
своей поездки в Стокгольм, хотя сам с ним и не разговаривал.
Но что же стояло за настойчивым любопытством Канариса?
Об этом я узнал очень быстро, во время обеда, на который
был приглашен Гейдрихом накануне.
Перед обедом я коротко доложил ему о своей работе. Его
особенно заинтересовала история с позорно провалившимися аген-
тами в Испании, однако я сумел его убедить в том, что более
суровые, чем увольнение со службы, наказания создадут для меня
психологические трудности во взаимоотношениях с подчиненными.
Впервые я рассказал ему о проблемах для сотрудников, возникших
в связи с быстрой, но необходимой реорганизацией отдела. Я по-
лагал, что если кто и заслуживал наказания, то это мой пред-
шественник. Эта колкость подействовала на Гейдриха. Он знал,
что я не разделяю его отношения к этому человеку, независимо
от его мотивов. Он сразу же сменил предмет разговора.
"Сегодня мы должны многое обсудить, - сказал он. - Лучше,
если мы сделаем это за едой, тогда нам не помешают." Подали
привычную для него пищу - баварский суп, на котором специали-
зировался повар Гейдриха.
Гейдрих был до крайности сердечен и, зная его, я стал
опасаться, что он сейчас, сообщит о моем переводе на Восточный
фронт в наказание за благожелательный отзыв о докторе Бесте,
бывшем сотруднике СД. Как бы в ответ на мои мысли, Гейдрих
сразу же заявил:"Я не в состоянии обойтись без вашей помощи
здесь в Берлине, и я отказался от мысли временно направить вас
на Восточный фронт. Вам может быть интересно, что я на самом
деле уже поговорил об этом с Гиммлером, и он решительно высту-
пил против такой идеи. Кажется, вы его протеже. Он заявил, что
любое изменение ваших функций должно получить его одобрение.
Хотелось бы знать, дорогой Шелленберг, как вам это удалось.
Однако на вашем месте, я не стал бы так сильно на него рассчи-
тывать.
(J world not count on the situation).
После того, как я кратко рассказал ему о поездке в Шве-
цию, он вынул маленькую записную книжку и быстро набросал
несколько положений, вытекавших из нашей беседы на другие темы.
Насколько я помню, говорили о следующем: во-первых, он
поинтересовался моим мнением о деятельности Розенберга по соз-
данию министерства восточных территорий, принципы которой были
определены на совещании 16 июля 1941 года, где излагались
основы германской оккупационной политики в России. В совещании
участвовали Геринг, Кейтель, Розенберг, Борман. Гитлер предла-
гал поделить Россию и управлять ее, как колонией, игнорируя
стремление к самоуправлению многих народов Советского Союза.
Замечания Гейдриха свидетельствовали о неразумности поли-
тики покорения "русских недочеловеков", проводившейся Гитле-
ром. Гитлер настаивает на безжалостном использовании
RSFT<$FФинансировавшемся нацистами русского антикоммунисти-
ческого освободительного движения>, - сказал Гейдрих. - Он хо-
чет как можно быстрее создать четко организованную систему по-
лучения информации, систему, которую не смог бы превзойти даже
НКВД, безжалостную, постоянно действующую, так, чтобы нигде в
России, не мог в подполье появиться лидер типа Сталина. Если
он и появится, его следовало вовремя распознать и вовремя
уничтожить. Основная масса русского народа не представляет
опасности сама по себе. Русские опасны лишь постольку,
поскольку в их среде формируются и развиваются такие личности.
Я в задумчивости взглянул на Гейдриха. Он прочитал мое
мнение в моих глазах и пожал плечами. Верил ли Гейдрих в эту
чушь? В такие минуты его было невозможно понять. Я спокойно
сказал:"Едва ли двухсотмиллионный народ можно удерживать в
подчинении с помощью иностранной полиции - особенно если не
представлять автономии национальностям, которые ненавидят со-
ветскую систему и могут быть привлечены на нашу сторону. В
конце концов, это, вероятнее всего, подтолкнет их к какому-ни-
будь империалистическому пан-славянскому движению. Я думаю,
нам следует создать несколько автономных образований и поощ-
рять их национальных лидеров. Тогда мы сможем сыграть на их
взаимной вражде. Подумайте хотя бы об украинцах, грузинах, бе-
лорусах, людях типа Мельника и Бандеры..."
Гейдрих, ошеломленный и раздосадованный, промолчал. "Вы
ничего не понимаете в таких вещах, - сказал он. Смешение раз-
личных рас, если целенаправленно осуществлять его несколько
десятилетий, даст тот же эффект, и это докажет правоту фюре-
ра".
У меня все это вызывало сомнения. Я напомнил Гейдриху,
что несколько дней назад за обедом он сам слышал о научных
исследованиях, проведенных де Кринишем (de Crinis). Согласно
его данным, величайшие германские музыканты, мыслители и уче-
ных происходили из областей, наиболее интенсивного смешения
рас. Гейдрих отвергал идеи де Криниша. Этот парень напридумы-
вал всякую ерунду. Он очень симпатичен, но его нельзя прини-
мать всерьез как ученого. "Наконец, он прекратил дискуссию,
отдав короткое распоряжение:"Вы должны активизировать действия
разведки против России. Фюрер выразил большую озабоченность по
этому поводу. Он считает исключительно важной любую информацию
внутренней политике Сталина - особенно относительно, парти-
занской войны и отношений между партией и армией".
Тем временем атмосфера в Берлине становилась все более
мрачной. Наступление на востоке остановилось. Войска, экипиро-
ванные для летней кампании потрясла суровая русская зима. От-
ветственность за это должны поровну разделить руководители
вермахта и Гитлер. И генералы, и фюрер жили одной и той же
утопией и отказывались прислушиваться к критике. Тщетно поле-
вые офицеры, сообщали в штабы о приближающейся катастрофе.
Расчеты Сталина, о которых меня предупреждали, начали оп-
равдываться всего через шесть месяцев. Мой первый доклад о пе-
реброске войск из Сибири в европейскую часть страны был встре-
чен с интересом, но цифровые данные сочли завышенными и ника-
ких мер не приняли, хотя фронтовая разведка и данные допросов
военнопленных продолжали подтверждать мои сведения.
19 декабря 1941 г. Гитлер снял с поста фельдмаршала фон
Браухига и взял на себя обязанности Верховного Главнокомандую-
|
