 |
 |
Лабиринт
Автор ""
Размер 263414 Байт
Страница 18 из 23
|
 |
фронта на всем его протяжении специальной эскадрильей Люфтваф-
фе. Главными средствами связи должны были служить системы
курьеров и тайная радиосвязь.
Большинство агентов забрасывалось в районы, где они могли
воспользоваться помощью друзей. Некоторых из них снабдили ве-
лосипедами, элементами питания и радиопередатчиками с педаль-
ным механизмом: постоянно крутя педали, можно было обьяснить
скрытую и беспрепятственную радиопередачу. Одному из агентов
удалось даже с русским воинским эшелоном добраться до Влади-
востока. Он добыл и сообщил нам подробные сведения о перемеще-
ниях войск.
Огромные размеры русской территории давали возможность
нашим агентам беспрепятственно перемещаться, иногда в течение
нескольких месяцев, но в конце концов, большинство из них было
схвачено НКВД.
Чтобы выследить наших агентов НКВД могло задействовать
целую дивизию или партизанский отряд.
Операция"Цеппелин" успешно развивалась, но все мои сето-
вания по поводу встречавшихся трудностей наталкивались на сте-
реотипный ответ:"Все это очень хорошо, но ваше задание оста-
ется неизменным - снабжать информацией фюрера." На явный не-
достаток подготовки, квалифицированных кадров и специального
снаряжения не обращалось никакого внимания.
Гитлер хотел иметь точные сведения об организации русских
партизанских отрядов, их структуре и командовании, детально
знать их задачи. я сделал эту проблему приоритетной и намере-
вался дать специальные задания в ходе намечавшейся командиров-
ки в Швецию и Норвегию.
Я выдвинул несколько соображений о партизанской войне,
которые первоначально изложил Гейдриху, а затем и Гиммлеру:
всякая партизанская война, всякое активно действующее и наби-
рающее силу движение сопротивления условием своего развития
имеет наличие идеи или идеала, которые обьединяют его участни-
ков. Эта идея должна быть достаточно сильна, чтобы возбуждать
их энергию и решимость. Разумеется, в продолжающейся парти-
занской войне необходим и высокий уровень командования, но
именно боевой дух каждого участника является решающей силой. Я
обсуждал эту проблему в долгих ночных спорах с русскими офице-
рами и русскими сотрудниками института Ванзее. Для меня стало
ясно, что Сталин и другие русские лидеры способствовали разви-
тию такой формы партизанской войны, в ходе которой парти-
занские отряды действовали с характерной для обеих сторон
жестокостью.
Русские использовали жестокость немецких войск как
обоснование для своих действий. так называемый "Комиссар-бе-
фель"(приказ расстреливать всех комиссаров) пропагандистские
рассуждения о том, что русские - недочеловеки, массовые раст-
релы, проводимые "ейнзатцгруппами", специальными силами безо-
пасности, взаимодействовавшими с армией позади зоны боевых
действий - все это психологически способствовало подьему духа
несгибаемого сопротивления среди партизан. Мои русские со-
беседники полагали, что, на самом деле, Сталину выгодны эти
действия, и, по -моему мнению, наши заявления о законности та-
ких акций подтверждали эту идею. Как считал один из них, важ-
нейшей целью партизанской войны было вызвать жестокие
действия, и все, что обеспечивало бы поддержку ее населением,
было лправдано. Совершенные жестокости должны были приписы-
ваться германским завоевателям - это заставляло бы колеблю-
щихся перейти к активному сопротивлению. Если бы, исходя из
интересов русских, надлежало показать ненадежных, это следова-
ло осуществить так, чтобы создать впечатление, что показывают
немцы. В таком случае оставшаяся часть населения проявила бы
большую готовность поддержать партизанские действия.
В другом докладе приводились специальные директивы НКВД о
формах содействия партизанским отрядам. НКВД должен был засы-
лать в германскую армию и правительственные учреждения наибо-
лее надежных агентов, которые действовали бы в качестве совет-
ников и информаторов. Их задачи, кроме поддержания тесного
контакта с партизанами - сообщения достоверных или ложных све-
дений, состояла в том, чтобы убедить германские оккупационные
власти в необходимости жестких мер против отдельных групп
населения, в частности, евреев и кулаков. Разумеется, казни,
ликвидация и депортации должны были истолковываться как созна-
тельные проявления жестокости немцев против русского народа.
Это была поистинне дьявольская программа, которой по-видимому,
следовали русские руководители, и по своим последствиям она
была не менее ужасной, чем меры, предпринимаемые немцами.
Гиммлер и Гейдрих не верили в то, что русское руководство
имело время и достаточные способности для разработки столь
сложных идей.
Я обьяснил им, что мои взгляды основываются на информа-
ции, полученной из донесений и профессиональных оценок моих
советников. Более того, добавлял я, русские лидеры лучше, чем
мы, знают свой народ и не обманывают себя пропагандистскими
рассуждениями о русском "недочеловеке". За это я получил серь-
езную взбучку и некоторое время должен был держать язык за зу-
бами.
Позднее я снова вернулся к этому вопросу, но на сей раз
вел себя очень осторожно. Я сделал вывод, что следовало бы
предложить работающим на нас русским пленным привлекательный
идеал, ради которого стоило бы рисковать жизнью. Национал-со-
циализм для этого не годился; его идеалы были чуждыми для них.
Скорее всего, их могла увлечь надежда на будущую автономию. Но
такая идея никого из моих начальников не заинтересовала. Они
продолжали старую линию: одеть русских в германскую форму и
предоставить им более подходящие условия. Они награждали
русских медалями, рассказывали им о высоком жизненном уровне в
Германии и эффективной организации германского государства. В
некоторых случаях это давало результаты, но для большинства
требовалось нечто больше подходившее русскому характеру,
способное удовлетворить вечное стремление к независимости.
Позднее я мог говорить об этом с Гиммлером более откровенно. К
концу 1942 г. он стал более восприимчив к моим идеям, но я ед-
ва ли мог надеяться на его окончательное "да" из-за укоренив-
шихся в Гиммлере предрассудков относительно Востока. На него
слишком сильное влияние оказали идеи, которые Гитлер вбивал в
него последние 20 лет. Обсуждать этот вопрос с Гейдрихом я
прекратил довольно рано. Он весьма откровенно продемонстриро-
вал мне свои м ысли, когда заявил "смотрите не получите однаж-
ды медаль от Сталина". Это было ясное предупреждение о том,
что в пропагандистской работе с русскими пленными он желал
пользоваться национал-социалистическими концепциями в чистом
виде.
У меня состоялось несколько интересных бесед с двумя
русскими военными. Один из них был офицером генерального шта-
ба, другой - ефрейтором. Оба были москвичами, один-профессио-
нальным военным, другой - инженером-гидравликом. Их взяли в
плен в августе 1941 года в Брянске, и они прошли несколько
этапов нашей подготовки. Оба, как оказалось, обладали широким
кругозором, были людьми интеллигентными и надежными. Их за-
числили в группу советников по осуществлению операции "Цеппе-
лин" в Берлине и предоставили жилье как обычным гражданским
лицам. Я навестил их в сопровождении руководителя сектора
(section), балтийского немца с хорошим образованием, который
был превосходным переводчиком и уже много раз беседовал с ни-
ми. С его помощью у нас состоялся живой интересный разговор,
облегченный принесенным нами спиртным.
Русские сильно отличались друг от друга. Офицер был опыт-
ным спорщиком и убежденным сталинистом. На второго режим пов-
лиял весьма умеренно и он смотрел на его недостатки со здоро-
вым реализмом. Оба были твердо убеждены в победе России в вой-
не. Это убеждение не было результатом пропаганды. Его источник
был значительно глубже. В своем мнении они исходили из различ-
ных посылок. Офицер исходил из величайших качеств Сталина как
лидера и мощи русской армии. Другой наш собеседник, мысливший
более примитивными категориями, просто сказал:"Вам, немцам ни-
когда не удастся покорить русский народ и огромные прост-
ранства России. Даже если вам удастся предоставить народам не-
зависимость, это будет лишь временным шагом на пути к неизбеж-
ному распространению коммунизма". Он также сказал, что в
России поднялась волна патриотизма, такие пьесы, как "Куту-
зов", "Жизнь за царя" и "Князь Игорь" с успехом были возобнов-
лены в Москве. В каждой из них завоеватель после первых боль-
ших успехов терпел поражение благодаря удивительной храбрости
русского народа и огромным пространствам страны.
Офицер рассказывал о разговорах руководителей Красной ар-
мии, свидетелем которых он был. Из них следовало, что Сталин
был готов пожертвовать 20-30 миллионами людей, чтобы поглубже
заманить противника. Это со временем ослабило бы немецкий
удар, и главные сражения произошли бы там, где их решили бы
дать русские, в условиях суровой зимы. Одни лишь растянутые
коммуникации сьели бы значительную часть германских ресурсов и
были бы весьма уязвимы для нападений партизан. При отступлении
русские не оставили бы врвгу ни одной машины, ни одного заво-
да, ни одной бочки бензина. В конце концов, под давлением сил
природы, под грузом собственных успехов и контрмер русских,
немцы были бы разгромлены в результате нового хорошо организо-
ванного контрнаступления.
После этого разговора я глубоко задумался. На меня силь-
ное впечатление произвела прямота, с которой оба моих собесед-
ника отстаивали свои взгляды, казавшиеся (я должен был это
признать)вполне разумными.
Я доложил о своем разговоре Гейдриху, добавив, что, разу-
меется, трудно было понять их логику. Наши военные успехи были
настолько велики, что я не представлял себе, как русское госу-
дарство и его народы смогут осуществить необходимую раоргани-
зацию. Конечно, имелись определенные сомнения, располагал ли
Сталин военно-экономическим потенциалом, достаточным для реа-
лизации указанного плана. Впрочем не следовало забывать о том,
что люфтваффе еще не наносило ударов по промышленным районам
на западе и востоке Урала.
Гейдрих обсудил проблему с Гиммлером и попросил меня под-
готовить доклад для Гитлера в письменном виде. Три недели
спустя Гейдрих вернул мой доклад со словами, что фюрер посчи-
тал его абсолютной чушью. Я осторожно ответил:"Я не вполне с
этим согласен", но добавил, что в настоящий момент мы не ста-
нем рисковать.
Если бы мы располагали достаточным количеством самолетов,
то могли бы нанести существенный урон промышленным предприяти-
ям русских. Мы завершили предварительную подготовку к таким
действиям и провели испытания снаряда "Фау-1", который достав-
лялся в район цели бомбардировщиком с большим радиусом
действия и направлялся на цель "пилотом-самоубийцей". Многие
пилоты уже ожидали таких заданий. Они должны были атаковать
индустриальные комплексы в районах Куйбышева, Челябинска, Маг-
нитогорска и Донбасса.
Эти нервные центры советской экономики были выбраны с по-
мощью опытных специалистов, внимательно проанализировавших
значение контрудара завода исходя из производимой продукции и
места расположения. Обьектами атак главным образом, должны бы-
ли стать крупнейшие электросьанции, подстанции и домны. Однако
люфтваффе не обладало достаточной мощью, для реализации столь
хорошо продуманного плана. Мы могли организовать лишь отдель-
ные налеты на высоковольтные подстанции и наиболее важные ли-
нии электропередач (electric pylons) и т.п. Разумеется, это
были всего-навсего булаовчные уколы, и их роль сводилась к то-
му, чтобы сковывать некоторую часть сил безопасности НКВД. Од-
нако все эти акции никоим образом не влияли на мощь русских
армий. В соответствии с другими планами предполагалось заб-
росить в русский тыл, поблизости от не некоторых крупных и на-
|
