 |
 |
Лабиринт
Автор ""
Размер 263414 Байт
Страница 19 из 23
|
 |
иболее улаленных трудовых лагерей, специально подготовленные
русские батальоны, под командой эсэсовцев из балтийских нем-
цев. Им предстояло уничтожить охрану и освободить заключенных,
которых в некоторых случаях насчитывалось 20 и более тысяч, а
также помочь им добраться до заселенных районов. Таким образом
русские, лишились бы определенной части рабочей силы, вдобавок
такие действия имели бы существенный пропагандистский эффект.
Подготовка к одной из таких акций зашла достаточно далеко: был
установлен контакт с заключенными одного из лагерей. Однако
Люфтваффе вновь подвело нас. Конечно, авиация хотела нам по-
мочь, но этому препятствовало отсутствие необходимых материа-
лов и задержка в реализации авиастроительной программы. Позд-
нее мы использовали людей, которые были специально подготовле-
ны для действий в тылу противника, где они могли организовать
возвращение солдат, получивших серьезные ранения и даже не-
больших подразделений, попавших в окружение.
Ценную психологическую поддержку нам тайком оказывала так
называемая "власовская армия", начертавшая на своем знамени
"Освободим Россию от советского режима". Между нами и дезерит-
ром из русской армии генералом Власовым и его штабом существо-
вало соглашение, по которому ему было представлено право соз-
дать собственную разведку, при условии, что добытая информация
будет доступна и мне. Такая форма сотрудничества меня абсолют-
но устраивала. Естественно, наши русские коллеги теперь рабо-
тали с совершенно иным настроением: они сражались за свободу
новой России и были избавлены от обескураживающего вмеша-
тельства немцев а в их деятельность.
Вплоть до трагического конца Гитлер и Гиммлер отказыва-
лись официально признать генерала Власова и использовать его
силы. Это было принципиальной ошибкой, проистекавшей из высо-
комерного нежелания предоставлять автономию кому бы то ни бы-
ло. Другими же источниками являлось подозрение, что Власов не
вполне искренен и может открыть русским важный участок фронта.
Опасались и возникновения организовало сопротивления в Герма-
нии. При столь огромном количестве иностранных рабочих, осо-
бенно миллионов советских русских, такую возможность действи-
тельно не следовало исключать.
Сложившуюся ситуацию Мюллер использовал в качестве своего
любимого козыря. Он указывал на растущую угрозу со стороны
противника внутри Германии и подчеркивала, что в таких услови-
ях он не может гарантировать индустриальный мир. Но на эту
проблему сомнения в надежности Власова не влияли: всегда была
возможность поместить армию Власова на таком участке фронта,
где немецкие подразделения смогли бы предоставить ее переход
на сторону противника.
Имел место и неприятный конфликт по поводу того, кто
должен осуществлять руководство Власовым и его армии. Этот
конфликт, должно быть, смешил и самого Власова. Претензии на
его формирование сначала предьявляла армия, потом аналогичные
претензии появились у министерстав по делам восточных террито-
рий Розенберга, затем у Гиммлера, наконец, как это ни покаже-
тяс странным, свои права заявил и Риббентроп. Наилучшим выхо-
дом было бы посадить всех этих господ на казацких лошадок и
отправить в бой в авангарде власовской армии. Это разрешило бы
проблему раз и навсегда.
После завершения психологической и идеологической подго-
товки добровольцев начались практические занятия с особым упо-
ром на изучение радиотехники. Из-за большого количества добро-
вольцев и нехватки преподавателей их подготовка велась в соот-
ветствии с требованиями воинской дисциплины, но так как все
добровольцы всегда пользовались кличками, возникала большая
неразбериха.
Конечно, НКВД удавалось наносить нам ощутимые потери. Бо-
лее того, энкаведисты стали засылать через линию фронта своих
людей, чтобы внедриться в число участников операции "Цеппелин"
и подорвать ее изнутри.
Для заброски агентов в наше распоряжение была предостав-
лена эскадрилья боевых самолетов, однако военный и полити-
ческий секторы разведки в то время все еще работали раздельно.
Поэтому задания одних часто противоречили заданиям других, и
мы вынуждены были делить друг с другом ограниченное количество
самолетов и еще более ограниченное количества топлива. По этим
причинам график заброски агентов с различными заданиями чем
дольше, тем больше нарушался. Между тем ничто не действует на
психику агента более негативно, чем слишком долгое ожидание.
Поэтому мы создали из агентов, ожидающих задания боевое под-
разделение под названием "Дружина". Оно должно было поддержи-
вать порядок в нашем тылу, и, в случае необходимости, вести
антипартизанскую войну. Командовал "Дружиной" русский полков-
ник Родионов по кличке "Жиль", с ним мне случалось побеседо-
вать. Из этих разговоров я понял, что его первоначальная оппо-
зиция сталинизму стала исчезать. По его мнению, немцы чудовищ-
но относились к русскому населению и военнопленным. Я и сам
пытался против этого отношения протестовать. С другой стороны,
мне приходилось отстаивать точку зрения Гиммлера. Я посовето-
вал Жилю не забывать, что сама война и методы ее ведения ста-
новятся все более жестокими и безжалостными с обеих сторон.
Когда же речь заходила о партизанской войне, то возникали сом-
нения, не были ли русские столь же или даже больше немцев ви-
новны а преступлениях.В ответ он напомнил мне о пропаганде,
рассуждавшей о русских "недочеловеках". Но ведь он сам, отве-
чал я, выбрал термин "пропаганда" - в военное время сложно
соблюдать четкие моральные нормы. Я полагал, что белорусы, ук-
раинцы, грузины, азербайджанцы, жители Средней Азии и другие
меньшинства поймут, что все эти лозунги являются порождением
военной пропаганды.
Когда мы стали терпеть поражения в России, стало сложнее
вести и разведывательную работу. В то же время появились опре-
деленные сложности с руководством "Дружиной". В конце концов
несмотря на мои неоднократные предостережения случилось то,
чего я боялся. "Дружину" вновь использовали для безжалостного
"прочесывания" партизанской деревни. Полковник Родионов прика-
зал своим людям, которые вели пленных партизан в концентраци-
онный лагерь, напасть на сопровождавшее их подразделение СС.
Захватив немцев врасплох, русские уничтожили их самым зверским
образом. Так те, кто первоначально искренне сотрудничал с на-
ми, превратились в наших злейших врагов, Родионов установил
контакт с центральным штабом партизанского движения в Москве и
заставил перейти на сторону противника своих подчиненных.
После кровавой расправы над эсэсовцами он с тайного парти-
занского аэродрома вылетел в Москву. Сталин лично принял его и
наградил орденом Сталина<$F>. Это был серьезный провал, за ко-
торый, однако я не нес личной ответственности, так как раз за
разом обращался к Гиммлеру с просьбой отстранить Родионова от
антипартизанских операций.
Наряду с привлечением русских к разведывательнйо работе
были заведены специальные досье на наиболее квалифицированных
пленных. С течением времени в центре специалисты были избавле-
ны от безрадостной и безжалостной жизни военнопленных.
Им предоставили возможность работать по своей специаль-
ности в качестве инженеров-электриков, химиков, металлургов и
т.д. Постепенно удалось преодолеть их недоверие, они организо-
вали дискуссионные кружки и исследовательские группы привыкли
к выступлениям немецких экспертов. Благодаря такой психологи-
ческой подготовке нам удалось наладить сотрудничество, с по-
мощью которого мы не только смогли оценить научные достижения
русских, но и содействовать росту нашей оборонной промышлен-
ности. В дополнение к "массовому найму" выдавались и специаль-
ные задания. Добровольцы на которых можно было положиться, по-
лучали гражданскую одежду. Их обеспечивали сносным жильем,
обычно в принадлежащих разведке частных квартирах.
Третий сектор нашего отдела отвечал за работу "Института
Ванзее". Он получил свое название из-за переезда из первона-
чальной резиденции в Бреслау в берлинский пригород Ванзее. По
сути дела институт являлся библиотекой, содержавшей богатейшую
в Германии коллекцию материалов по России. Особое значение
этой уникальнйо коллекции состояло в том, что в ней хранилось
большое количество литературы на оригинальных языках. Главой
института был грузин, получивший профессорское звание как в
Германии, так и в России. Его штат состоял из библиографов,
исследователей и преподавателей русского языка из различных
университетов. Им разрешалось разьезжать по оккупированным
территориям России, чтобы через контакты с русским населением
получать материал из первых рук.
Еще до начала войны институт оказался в высшей степени
полезным. Он собрал информацию о русских автомобильных и же-
лезных дорогах экономических и политических основах советского
режима, намерениях и составе Политбюро. Большой отдел и науч-
ная основательность сотрудников института позволяли им прийти
к важным выводам по национальным проблемам и проблемам мень-
шинств, относительно психологического климата в колхозах и
совхозах, по многим другим вопросам.
В 1942 г. институт смог привести первое доказательство
того, что статистические и научные материалы, публикуемые в
Советском Союзе, ненадежны. Их изменяли, или скажем так, кор-
ректировали, чтобы за рубежом было невозможно определить уро-
вень развития любой области науки производства, социальной ак-
тивности. Через определенное время наш сектор сбора информации
добыл дополнительный материал, подтверждающий данную гипотезу.
Русские создали учрежденая задача которого состояла в
проверке всех публикуемых материалов по различным отраслям на-
уки, статистики, химических формул и т.п. с тем, чтобы фальси-
фицировать их в ключевые моменты. В то же самое время это уч-
реждение тщательно контролировало исследования в различных об-
ластях и, в соответствии со специальными правилами секрет-
ности, распространяла достоверные материалы только среди тех
русских ученых и инженеров, которые нуждались в них для рабо-
ты. Поэтому данные о населении и другая демографическая инфор-
мация, как и карты Советской России, фальсифицировалась. Хотя
все эти ухищрения не могли нанести нам серьезного ущерба, они
существенно осложнили нашу работу. В качестве еще одного при-
мера из деятельности института Ванзее хочу привести случай,
произошедший в 1943 г. Мы уже пережили катастрофу под Сталинг-
радом, заставившую Гитлера обьявить "тотальную войну". Немцы
все еще удерживали свои позиции в России, но понесли тяжелые
поражения. Вскоре мы должны были лишиться северной Африки, а с
ней и возможности угрожать жизненно важной для англичан
транспортной артерии через Суэц, что усиливало вероятность
союзной высадки на континенте. Эти факторы, вместе взятые,
должны были привести к повороту в нашей политике и военной
стратегии в России, уже не говоря о нашей оккупационной поли-
тике в покоренных странах.
Суммировав свои соображения, я представил их Гиммлеру. Я
сознательно ограничил свои рассуждения Советским Союзом, так
как хотел сделать достоверный и солидный доклад о русском про-
мышленном и военном потенциале, проанализировать его до малей-
ших деталей. Мы использовали все наши разведывательные источ-
ники и данные допросов тысяч русских пленных. Моей целью было
утвердить руководителей в мысли о необходимости или, скорее,
даже мобилизовать и использовать все ресурсы в оккупироавнных
Германией областях России. В конце доклада я высказал несколь-
ко крайне смелых и политически заостренных предложений. Я на-
меревал устроить встряску руководству. На мой взгляд, следова-
ло отозвать из страны рейхскомиссаров и "айнзатцгруппы" - спе-
циальные подразделения, которые "чистили" германские тылы.
Следовало бы немедленно создать автономные государства и од-
новременно полностью пересмотреть организацию германской адми-
нистрации в вопросах промышленности и сельского хозяйства.
Так появился отчет на пятидесяти страницах с солидными
приложениями. В целом, это была хорошая работа. Однако, после
|
