 |
 |
Лабиринт
Автор ""
Размер 263414 Байт
Страница 4 из 23
|
 |
наш багаж с еще большей придирчивостью, так как внезапно
вспомнил, что так был занят в Дюссельдорфе с де Кринисом, что
не проверял багаж сопровождающего нас агента. Его несессер
лежал раскрытым на столе рядом со мной, и я, к своему ужасу,
обнаружил, что в нем лежит пачка аспирина в официальной
обертке германской армии, на этикетке которой было напечата-
но: "Главное медицинское управление СС".
Я пододвинул свой собственный багаж, который к тому мо-
менту уже был осмотрен, вплотную к несессеру и в тот же мо-
мент оглянулся, чтобы проверить, не наблюдают ли за мной.
Затем я быстро схватил пачку аспирина и одновременно уронил
под стол свою щетку для волос. Нагнувшись, чтобы поднять ее,
я сунул таблетки в рот. Они действительно были очень горьки-
ми, кроме того бумажная упаковка, в которую они были заверну-
ты, застряла у меня в горле, поэтому мне пришлось снова уро-
нить щетку для волос и сделать вид, что я занят ее поисками
под столом, в то время, как я старался с трудам все это прог-
лотить. К счастью никто ничего не заметил.
Затем начался допрос: Откуда мы приехали? Куда мы нап-
равлялись? Кто те друзья, скоторыми мыдолжны были встретить-
ся? Какого рода дела собирались мы обсуждать? Я ответил, что
отказываюся отвечать до тех пор, пока нам не предоставят воз-
можность посоветоваться с адвокатом. Я также вполне убеди-
тельно пожаловался на то, как с нами обращаются. Они зашли
слишком далеко, этому нет никакого оправдания, Они видят, что
наши документы и наш багаж в полном порядке, и у них нет ни-
какого права задерживать нас. Я намеренно стал вести себя
грубо и заносчиво, и, по-видимому, это подействовало. В пове-
дении нескольких полицейских появилась заметная неуверен-
ность, но остальные были настроены продолжать допрос. Так мы
пререкались около полутора часов, когда внезапно открылась
дверь и вошел лейтенант Коппенс. Он показал полицейским какие
-то бумаги- я пытался взглянуть на них, но мне это не удалось
- и отношение полиции к нам сразу же изменилось.
Когда мы вышли из полицейского участка, то увидели си-
девших в "Бюике" капитанаБеста и майора Стивенса. Они объяс-
нили, что все происшедшее - ужасная ошибка. Они ждали нас на
другом перекрестке, а потом долго разыскивалм нас. Они снова
и снова мзвинялись, говоря, что все это неприятное, досадное
недоразумение.
Разумеется, для меня было ясно, что все случившееся было
подстроено ими. Они сипользовали арест, обыск и допрос, как
прекрасный способ проверить нас, чтобы убедиться, что мы на
самом деле те, за кого себя выдаем. Я понял, что нам следует
быть готовым и к другим проверкам.
До Гааги мы доехали очень быстро. Добравшись до места,
мы вошли в большую комнату в ведомстве майора Стивенса. Здесь
и начались наши переговоры. С британской стороны их основным
участником был капитан Бест. После тщательного и подробного
обсуждения мы пришли в итоге к следующему соглашению:
За политическим свержением Гитлера и его ближайших по-
мощников должно было последовать немедленное заключение мира
с Западными державами. Следовало выработать условия возвраще-
ния прежнего статуса Австрии, Чехословакии и Польши; отказ от
германской экономической политики и возвращение ее к золотому
стандарту. Одним из наиболее важных предметов нашего обсужде-
ния была возможность возвращения Германии колоний, которые ей
принадлежали до Первой мировой войны. Этот вопрос всегда
очень интересовал меня, и возвращался к нему несколько раз. Я
подчеркнул, насколько важно для всех, чтобы у Германии был
предохранительный клапан для избыточного населения, в против-
ном же случае германское давление на ее восточные и западные
границы будет по-прежнему создавать очаг напряженности в
Центральной Европе.
Наши партнеры по перговорам признали важность этой проб-
лемы и согласились, что должно быть найдено решение, которое
бы удовлетворяло Германию. Они считали, чтот может быть най-
дена формула, которая бы обеспечила Германии необходиые эко-
номические права и преимущества и которая была бы политически
согласована с существующей системой мандатов.
В заключение мы оформили результаты переговоров в виде
меморандума. Затем майор стивенс вышел, чтобы по телефону
проинформировать Лондон о достигнутых результатах. Примерно
через полчаса он вернулся и заявил, что Лондон отреагировал
положетельно, но соглашение еще должно быть согласовано с
лордом Голифаксом, министром иностранных дел. Это должно было
быть сделано немедленно, и мы могли рассчитывть на опреде-
леннное решение в течение вечера7 В то время с нашей стороны
было необходимо заявление онамерениях, которое бы представля-
ло собой конкретоное и окончательное решение германской оппо-
зиции и включало бы в себя точные временные рамки.
Перговоры продолжались коло тех с половиной часов. К
концу их у меня разыгралась неводдельная головная боль, глав-
ным образом из-за того, что я выкурил слишком много крепких
английских сигарет, к которым не привык. Пока майор Стивенс
разговаривал с Лондоном, я пошел освежиться в умывальную ком-
нату, где подставил запястья рук под струю холодной воды. так
я стоял, погрузившись в размышления, когда незаметно вошедший
капитан Бест внезапно сказал своим мягким голосом:"Скажите,
вы всегда носите монокль?"
К счастью, он не мог видеть моего лица, я почувствовал,
что краснею. Однако через секунду я взял себя в руки и спо-
койно ответил:"Вы знете, я собирался задать вам тот же самый
вопрос."
Когда все закончилось, мы поехали на виллу одого из гол-
ландских коллег Беста, где для нас были приготовлены три ком-
фортабельные комнаты. Мы немного отдохнули, а затем пероде-
лись, так ака были приглашены на обед в доме Беста.
Жена Беста, дочь голландского генерала Ван Рееса, быдо
известным художником-портретистом, и беседа за обедом была
приятной и оживленной. Познее пришел стивенс, объяснив, что
его задержали дела. Он отозвал меня в сторону и сказал, что
им получен утвердительный ответ из Лондона; это был огромный
успех.
На обед также был приглашен наш агент F479, и я смог по-
говорить с ним без помех в течение нескольких минут. Он очень
нервничал и вряд ли мог работать и дальше в таком напряжении.
Я постарался подбодрить его и сказадл, что если он найдетп-
редлог вернуться в Германию, то я использую свое влияние,
чтобы все уладить с его начальством в Берлине.
Обед был великолепен. Я никогда не пробовал таких ищуми-
тельных устриц. После обеда Бест произнес короткую и забавную
речь, на которую де Кринис ответил со всем своим венским шар-
мом. Общий разговор после обеда оказался весьма интересным, и
с его помощью я лучше понял отношение англичан к войне. Они
относились к ней отнюдь не легкомысленно и собирались стоять
насмерть. Если бы Германия совершила успешное вторжение в
Британию, они бы стали вести войну из Канады. Мы также гово-
рили о музыке и живописи, и было уже довольно поздно, когда
мы вернулись на виллу.
К несчастью, моя головная боль не прошла, поэтому перед
тем, как лечь спать, я попросил своего хозяина дать мне аспи-
рин. Через несколько минут ко мне в комнату вошла очарова-
тельная молодая женщина, которая принесла мне несколько таб-
леток аспирина и стакан лимонада. Она начала разговаривать со
мной и задала кучу вопросов. Я вздохнул с облегчением, когда,
наконец, мне удалось выпроводить ее из комнаты, причем сде-
лав это так, чтоб не показаться невежливым. После всех усилий
и напряжения прошедшего дня, я был не в состоянии удовлетво-
рить ее любопытство, не подвергая себя опасности.
Утром я столкнулся в ванной с де Кринисом. Он сиял и
сказал мне на своем венском диалекте:"Ну-ну, эти парни и в
самом деле могут делать дела, не так ли?"
Нам подали сытный голландский завтрак, чтобы мы подкре-
пились перед обратной дорогой. В девять часов за нами пришла
машина, чтобы отвезти нас на краткую заключительную встречу,
котрая состоялась в конторе голландской фирмы(на самом деле
это была "крыша" британской секретной службы) "Н.В. Хандельс
Динст Веер Хет Континент"(Континентальная служба торговли),
находившейся на Ниуве Уитлег, N 15. Нам передали енглийский
радиопередатчик и специальный код, с помощью которого мы мог-
ли установить связь с радилстанцией англий ской секретной
службы в Гааге. Наш позывной был O-N-4. Лейтенант Колпенс
вручил нам документ, в котором голландским властям предлага-
лось помощь подателем сего позвонмть в Гаагу по секретному
телефонному номеру - по-моему, 556-331 - чтобюы защитить нас
от повторения неприятных инцидентов, подобных тому, что имел
место наканыне. После того, как мы решили договориться о вре-
мени и месте следующей встречи по радио, капитан Бест прово-
дил нас до границы, которую мы вновь пересекли без всяких
затруднений.
На этот раз мы не останавливались в Дюссельдорфе, а пое-
хали прямо в Берлин. На следующий день я сделал отчет и пред-
ложил попытаться продолжить переговоры, стобы в итоге поехать
в Лондон.
В течение следующей недели англичане трижды просили
уточнить нас дату следующей встречи. Мы ежедневно связывались
с ними по коду O-N-4 с помощью радиопередатчика, который ра-
ботал прекрасно. Но к 6 ноября все еще не было получено ди-
рективы из Берлина, и я начал опасаться, что мы потеряем кон-
такт с англичанами. Поэтому я решил проявить собственную
инициативу. Я согласился встретиться с ними 7 ноября, и в
конце концов мы договорились о рандеву в кафе неподалеку от
границы в два часа дня.
Во время этой встречи я объяснил Бесту и Стивенсу, что
мой визит в Берлин затянулся, чем я предполагал, и, к сожале-
нию, германская оппозиция еще не смогла прийти к окончатель-
ному решению. После этого я высказал предположение, что мо-
жет, было бы лучше, если бы я приехал в Лондон вместе с
генералом(несуществующим руководителем группы), где бы окон-
чательное решение могло быть принятым на высшем уровне сов-
местно с британским правительством. Британские агенты ничего
против этого не имели и и сказали, что они бы могли к завт-
рашнему дню подготовть специальный самолет в голландском аэ-
ропорту Шифал, котрый бы доставил нас в Лондон. В итоге, мы
договорились, что на следующий день я попытаюсь привезти ру-
ководителя германской оппозиции в то же место и в то же время.
Я вернулся в Дюссельдорф, но директивы из Берлина все
еще не было. Тогда я послал в Берлин срочный запрос, в кото-
ром предупредал, что в случае непринятия решительных шагов
любого рода мое положение окажется несостоятельным. Я получил
ответ, что Гитлер еще не принял решения, но склоняется к
прекращению переговоров. Он считал, что они и так уже зашли
слишком далеко. По-видимому, любое обсуждение его смещения,
даже фиктивное, заставляло его чувствовать себя не в своей
тарелке.
Итак, я сидел в Дюссельдорфе, чувствую себя расстроенным
и беспомощным, но игра настолько захватила меня, что я решил
продолжать ее. Я связался по радио с Гаагой и подтвердил свое
участие в завтрашней встрече. Должен признаться, что в тот
момент у меня не было ни малейшего представления, что я скажу
своим английским друзьям. Я понимал, что ставлю себя в весьма
рискованное положение. Если олько у них появяться хотя бы ма-
лейшие подозрения на мой счет, они легко смогут вновь аресто-
вать меня; все это могло закончиться крайне плачевно. Я был
зол на Берлин, хотя и понимал, что у них могут быть весьма
веские причины для колебаний: на 14 ноября Гитлер наметил на-
чало наступления на Запад. Возможно, главной причиной отказа
от этого плана стала испортившаяся как раз в это время пого-
да, но позднее Гитлер не отрицал, что этому могли способство-
|
