 |
 |
Лабиринт
Автор ""
Размер 263414 Байт
Страница 5 из 23
|
 |
вать и мои переговоры с британскими агентами.
Я провел бессонную ночь. В моей голове беспорядочно вер-
телись самые разные планы.
За завтраком я просмотрел утренние газеты. Заголовки
гласили, что КорольБельгийцев и Королева Нидерландов выступи-
ли с совместным предложением о начале перговоров между воюю-
щими сторонами. Я вздохнул с облегчением - это было решением
моей проблемы. На сегодняшней встрече я просто скажу британ-
сим агентам, что германская оппозиция решила подождать и пос-
мотреть, как отреагируетГитлер на голландско-бельгийское
предложение. Я доьавлю, что болезнь помешала руководителю оп-
позиции принять участие в сегодняшней встрече, но что он обя-
зательно будет там завтра, и, вероятно, захочет отправиться в
Лондон. Таков был мой план сегодняшних перговоров.
Утром же у меня состоялся разговор с человеком, которого
я выбрал на роль генрала, руководителя нашей оппозиционной
группы. Он был промышленником, но в то же время имел высокое
почетное звание в армии и был руководителем СС - одним сло-
вом, он превосходно подходил для этой роли.
Днем я снова персек границу. На этот раз мне пришлось
прождать в кафе три четверти часа. Я заметил, что за мной
пристально наблюдает несколько человек, внешне выглядящих как
безобидные обыватели; стало ясно, что англичане снова что-то
заподозрили.
Наконец они прибыли. На это раз встреча была весьма ко-
роткой, и я легко объяснил им сложившуюся ситуацию, как ипла-
нировал сделать это утром. После моих объяснений произошедшей
задержки их подозрения полностью рассеялись, и когда мы гово-
рили друг другу "до свидания", в наши отношения вернулась
теплая сердечность предыдущих встреч.
Вечером в Дюссельдорфе мне позвонил руководитель СС. По
распоряжению Берлина, он был поставлен во главе специального
подразделения, которому было поручено обеспечить мой перход
границы. Он сообщил, что в Берлине были очень обеспокоены мо-
ей безопасностью. Он получил приказ перекрыть весь участок
границы и блокировать всю голландскую пограничную полицию в
этом районе. Если бы голландцы попытались арестовать меня,
ситуация бы значительно осложнилась, поскольку ему было при-
казано ни в коем случае не допускать, чтобы я попал в руки
противника, и результатом этого мог бы стать серьезный инци-
дент.
Когда я услышал это, меня охватило довльно странное
чувство, особенно когда я подумал о своих планах на следующий
день, и о том, что могло бы случиться, если бы мне не удалось
своевременно поговорить с этим руководителем СС. Я сказал
ему, что завтра, возможно, уеду вместе с британскими агента-
ми, поскольку моей задачей было попасть в Лондон. Если я пое-
ду с ними добровольно, я сделаю ему знак. Мы также обсудили
меры, которые ему следовало принять в том случае, если бы мой
отъезд с англичанами не был добровольным. Он заверил меня в
том, что отобрал из состава своего подразделениясамых подхо-
дящих людей. Затем, я встретился с промышленником, который
должен был ехать со мной в качестве руководителя оппозицион-
ной группы. Мы обсудили все детали самым тщательным образом,
и когда я, наконец, лег спать, было уже далеко за полночь.
Я принял снотворное, чтобы избавить себя от новой бес-
сонной ночи и погрузился в глубокий сон. Разбудил меня нас-
тойчивый звонок телефона. Это была прямая линия связи с
Берлином. Еше не проснувшись окончательно, я нащупал трубку и
нехотя проворчал в нее:"Алло." На другом конце я услышал глу-
бокий, довольно взолнованный голос:"Что вы сказали?" "Еще ни-
чего, - ответил я. - С кем я говорю?" В ответ прозвучало рез-
ко:"Это Рейсхфюрер СС Генрих Гимлер. Вы, наконец, пришли в
себя?" Остатки сна во мне боролись с испугом, и я ответил
привычным:"Да, шеф." "Слушайте внимательно, - продолжал Гимм-
лер. - Вам известно, что произошло?" "Нет, шеф, - сказал я, -
мне ничего не известно." "Итак, этим вечером, сразу же после
выступления фюрера в пивном погребке<$FЕжегодно 8 ноября, в
годовщину гитлеровского мюнхенсого путча 1923 г., он произно-
сил речь в пивном погребке, где начинался путч.> была предп-
ринята попытка его убийства. Была взорвана бомба. К счастью,
он покинул погребок несколькими минутами раньше. Погибло нес-
колько старых товарищей по партии, нанесен значительный
ущерб. Вне всякого сомнения, за этим стоит броитанская сек-
ретная служба. Фюрер и я узнали о случившемся уже в поезде,
по дороге в Берлин. Сейчас он говорит - и это приказ - когда
вы встретитесь с британскими агентами на вашем завтрашнем со-
вещании, вы должны их немедленно арестовать и привезти в Гер-
манию. Это означает нарушение голландской границы, но фюрер
говорит, что это не имеет никакого значения. Подразделение
СС, которое должно охранять вас - чего вы, между почим совер-
шенно не заслуживаете после вашего капризного и своевольного
поведения - это подразделение поможет вам выполнить вашу мис-
сию. Вы все поняли?" "Да, Рейхсфюрер. Но -" "Никаких но", -
резко сказал Гиммлер. - Для вас теперь существует таолько
приказ фюрера, который вы выполните. Теперь вы поняли?" Я мог
лишь ответить:"Да, шеф." Я понял, что спорить в этой ситуации
бессмысленно.
Таким образом, я столкнулся с совершенно новой ситуацией
и теперь должен был забыть о своих великих планах продолжить
переговоры в Лондоне.
Я немедленно разбудил командира специального подразделе-
ния СС и довел до него приказ фюрера. Он и его заместитель
выразили большие сомнения по поводу плана и сказали, что вы-
полнить его будет далеко не просто. Местность была не
очень-то подходящей для проведения такой операции, к тому же
в течение вот уже нескольких дней весь участок границы близ
Венло был так тщательно блокирован голландской пограничной
охраной и тайной полицией, что вряд ли было возможно произ-
вести захват без стрельбы; а начать стрельбу гораздо легче,
чем закончить. Наше главное преимущество заключалось в эле-
менте внезапности. Оба эсэсовских командира считали, что если
мы будем дожидаться, пока британские агенты происоединятся ко
мне в кафе, и мы сядем, чтобы начать переговоры, то это будет
уже слишком поздно. Действовать следовало вмомент прибытия
"Бюика" Беста. Они хорошо рассмотрели машину накануне и были
уверены, что сразу узнают ее. В момент прибытия англичан наши
машины СС были на большой скорости прорваться через линию
границы, арестовать англичан и перетащить их из их машины в
нашу. Водитель эсэсовского автомобиля хорошо умел водить ма-
шину задним ходом, ему даже не требовалось разворачивать ее,
а это должно было дать эсэсовцам большее пространство для ве-
ления огня. Одновременно несколько человек должны были выдви-
нуться справа и слева, чтобы блокировать фланги во время от-
хода.
Эсэсовские командиры предложили, чтобы я не принимал ни-
какого участия в операции, а ожидал англичан в кафе. При
приближении их машины я должен был выйти на улицу, будто бы
собираясь поздороваться с ними. Затем я должен был сесть в
свою собственную машин и сразу же уехать.
Этот план мне понравился, и я согласился. Однако, я поп-
росил представить меня двенадцати членам специального подраз-
деления: я хотел, чтобы все они меня хорошенько рассмотрели.
Капитан Бест, хотя и был немного выше меня, был примерно того
же телосложения, носил похожее пальто и тоже пользовался мо-
ноклем, поэтому мне хотелось быть уверенным, что не произой-
дет никакой ошибки.
19
ВОЙНА С РОССИЕЙ
Разногласия с адмиралом Канарисом. - Оценка военного по-
тенциала России Генеральным штабом. - Гейдрих излагает взгляды
фюрера на военную ситуацию. - Проблемы сотрудничества между СД
и Вермахтом. - Решение найдено. - Опасения активного вмеша-
тельства Соединенных Штатов. - Донесение о подрывной деятель-
ности Коминтерна. - Объявление войны Гитлером. - Меня продви-
гают по службе. Канарис предостерегает против чрезмерного ан-
тисимизма. - Сложности с взаимным отзывом дипломатического
персонала.
Наступление весны 1941 г. прошло почти незамеченным в во-
енном котле под названием Берлин. Я нервничал и ощущуал ка-
кую-то тревогу и подспудную неуверенность, будучи не в состоя-
нии определить ее истинную причину. Так или иначе, мне каза-
лось, что я чувствую приближение событий слишком значительных,
чтобы быть результатом чьего-то личного воздействия.
Во время прогулок верхом, которые адмирал Канирис и я
имели обыкновение совершать ранним утром, мы обычно обсуждали
информацию, которая поступала в наши учреждения, к сожалению,
во многих случаях дублировавшие деятельность друг друга, что
уже само по себе было весьма расточительно. Между нами сущест-
вовали разногласия в отношении России, и мы спорили по этому
поводу в течении многих месяцев. Прежде всего это касалось
данных по выпуску продукции русской тяжелой промышленностью. Я
оценивал выпуск ими танков гораздо выше, чем Канарис, и был
убежден, что они запустили в производство новые модели, пре-
восходящии наши, но Канарис отказывался верить этому. Я пришел
к этому заключению в результатедовольно необычного приказа,
который Гитлер, желая произвести впечатление на русских, отдал
в марте 1941 года; мы должны были продемонстрировать советской
военной миссиинаши наиболее передовые танковые заводы и танко-
вые школы, и в связи с этим предстояло отменить все распрост-
ранявшиеся на них меры безопасности. (Тем не менее, мы не вы-
полнили приказ фюрера и скрыли наши новейшие модели.) Отноше-
ние, которое высказывали русские во время этого мероприятия и
вопросы, которые они задавали, привели меня к заключению, что
они располагают моделями лучшими, чем те, что были у нас. По-
явлени большого количества танков Т-34 на русском фронте летом
1941 г. подтвердило правоту моих предположений.
Другое расхождение во взглядах возникло в результате то-
го, что Канарис заявил о наличии у него документальных доказа-
тельств того, что промышленные центры вокруг Москвы, на севе-
ро-востоке, на юге и на Урале, так же как и их главные центры
добычи сырья связаны между собой лишь одноколейной железной
дорогой. Мое управление получило совершенно иную информацию.
Однако Канарис заявил, что его данные проверены, в то время
как у нас не было возможности проверить наши.
Отделы армейской разведки "Иностранные армии - Восток" и
"Юго-Восток" проделали великолепную работу по объективной
оценке информации, да и мы достигли очень хорошего взаимо-
действия в нашей собственной разведывательной службе. Но при-
веденные выше разногласия между Канарисом и мной показывают,
насколько было сложно для военного руководства, ответственно-
го за маневрирование, провести верную оценку представленной на
его рассмотрение информации. Поэтому если материалы не вписы-
вались в их основополагающие концепции, их попросту игнориро-
вали. А поскольку это касалось и высшего руководства, дела
обстояли все хуже. Так, Гитлер до конца 1944 года отвергал не-
желательную информацию, даже если она была основана на фактах
и аргументах.
Отдел оценок (?) "Иностранных армий - Запад" так и не
достиг эффективности, сопоставимой с нашей, так как непрекра-
щающаяся смена персонала привела к значительной неопределен-
ности, которая отразилась на их результатах. Сотрудники отдела
оценок Люфтваффе страдали по той же самой причине; кроме того,
чувство неуверенности было результатом ареста гестапо ключевых
работников отдела, оказавшихся членами русской шпионской груп-
пы "Красный оркестр". В итоге утраченное доверие так и не уда-
лось восстановить.
|
