 |
-- Но нашлись ведь и русские...
-- Даже когда страну захватывают открытые и откровенные оккупанты
(армия соседней страны), находятся люди, которые начинают сотрудничать с
захватчиками. Это происходит в каждой стране. Коллаборационизм. Во Франции
были люди, сотрудничавшие с немцами, в Норвегии, в Греции -- всюду. С
монголами даже сотрудничали русские князья. Что же говорить про
завуалированный захват страны? "Мы? Это вы! Это вы сами, трудящиеся,
крестьяне, рабочие, захватили власть". Из этой формулы исключили
интеллигенцию, ибо ее нужно было уничтожить в первую очередь, сразу. Мозг
же! Вдруг догадаются. Так что нет, это вы захватили власть. А то, что мы у
вас отбираем весь хлеб по разным там продразверсткам, то, что мы
насильственно изымаем у вас золотишко, оставшееся от царского режима, то,
что мы насильственно закрываем ваши церкви и насильственно загоняем вас в
колхозы, -- так это же вы сами делаете. А мы в Кремле только исполнители
вашей воли. И лагеря вы организуете сами, и людей арестовываете, и
стреляете их. Ну и хохотал же, наверное, Владимир Ильич, заложив свои
пальцы за борта жилетки и закинув свою голову! Говорят, он хохотал очень
даже весело и заразительно.
Ну вот, многие клюнули на эту формулу: "Вся власть рабочим и
крестьянам" и пошли в сотрудники. Кроме того -- сразу паек. Сразу --
мандат. Сразу -- наган. Сразу -- привилегированное положение. В
многомиллионном народе всегда найдется несколько тысяч, десятков тысяч
недовольных, обиженных либо потерявших общественное положение людей,
готовых на такое сотрудничанье.
Когда выбирали сельского старосту, выбирали самого почтенного,
уважаемого, рассудительного мужика. Если же он был и побогаче других,
значит, его семья больше работала. А кто шел в эти самые коллаборационисты,
в комбеды? Лодыри, пьяницы, которые в нормальной обстановке никогда не
могли бы выйти в люди. И были бы обречены на вечное прозябание. Самый
последний мужичонка в деревне (а в каждой деревне есть один-два таких
мужичонки) становился вдруг самым первым.
Тут возможна и такая аллегорическая картина. Представьте себе, что
люди бегут. Неважно, куда и с какой целью. Бегут. Есть лидеры, есть хорошие
бегуны, есть и лодыри, инвалиды, неумехи. Вдруг приказ -- всем бежать в
обратную сторону! Вся толпа повернулась. Самые нерадивые неожиданно стали
первыми. Прекрасно. Но ведь хорошие бегуны опять могут сравняться с ними и
обогнать. Выход один -- обуздать хороших бегунов, подавить их, не давать им
забегать вперед. А проще всего -- перебить. Лидеров-то не так уж и много.
Перебьешь -- в толпе никто и не заметит. Середнячки же сами смекнут, что не
нужно лезть вперед, и все пойдет как по маслу.
Захватив власть, сразу стали действовать. Быстро, по нескольким
направлениям. Одного направления мы уже коснулись -- истребление наиболее
мыслящих и вообще наиболее крепких русских людей. Тут сразу две цели.
Во-первых, подавить, предотвратить возможное сопротивление, во-вторых,
ослабить народ. Ведь на этот народ делали ставку в мировой революции, то
есть не на сам народ, а на использование его как базы, как материального и
людского потенциала. Им этот народ, эта страна нужны были не на два года.
Значит, чем он слабее, тем легче будет им управлять, вертеть во все
стороны. Ослабление началось истреблением элиты, интеллигенции, дворянства,
купечества, духовенства.
-- Но может быть, имея в подчинении сильный народ, легче было им
осуществить свои глобальные замыслы? Логично ли было его ослаблять, этот
народ?
-- Дело в том, что им был нужен не НАРОД, а просто население, люди,
миллионы людей, население страны и ее богатства. Населением управлять
легче, чем народом. Именно народ-то им и надо было сокрушить. Они и начали
это делать с первых часов своей диктатуры. Первая заповедь -- если ты
хочешь ослабить народ, лиши его прошлого, традиций, исторической памяти,
преемственности поколений. Начинается массовое переименование городов,
площадей, улиц, заводов, театров. Так всегда действуют оккупанты, как
только хотят надолго обосноваться на захваченной территории. В первые годы
было запрещено слово "Россия". Оно не употреблялось ни в устной речи
(открыто, разумеется), ни в печати. Было запрещено слово "Родина".
Вспоминаю фразу из статьи Оси Брика, критика и следователя ЧК, о стихах
Анатолия Кудрейко. Он написал в двадцатые годы: "Этим стихам для того,
чтобы быть полностью белогвардейскими, не хватает одного только слова --
Родина". Итак, Родина -- белогвардейское слово. России нет и как бы не
было.. Родина и народ -- слова одного корня, как вы понимаете. Значит, надо
отучить от понятий Родины, Отечества, родной истории. Все начинается с 1917
года. До этого была тьма, хаос, невежество. Вообще ничего не было. Ах, как
хотелось бы, чтобы ничего не было! Но, к сожалению, было, причем было
великое, светлое, славное, которое крепко сидит в памяти народной. Значит,
надо его из этой памяти искоренить, выжечь каленым железом, а если не
выжигается само по себе, выжечь вместе с людьми.
Поэтому переименовываются города, разрушаются памятники славы, побед,
наиболее выдающиеся здания, говорящие о великом наследии прошлого. Народ
надо парализовать, превратить его в конце концов в послушное и вот именно
парализованное, не способное к самостоятельным действиям население.
-- Оса и златка, что ли?
Кирилл, не поняв, посмотрел на Лизу, переспросил:
-- Какая златка, какая оса?
-- Ну как же. Есть особая порода ос, и есть жужелицы -- златки. Оса
выбирает себе хорошую, крупную, жирную жужелицу (читай у Фабра) и наносит
ей жалом три парализующих удара в три нервных узла. Жужелица лишается
движения. Даже усиком не может пошевелить. И надо ее не убить, а только
парализовать. Потому что, если убьешь, она моментально протухнет. Там, где
водятся эти осы, жаркий климат. Будучи парализованной, она сохраняется
свеженькой в течение недели. А это-то и нужно осе. Парализовав жужелицу,
оса переворачивает ее на спину и на брюшке ее откладывает яички. Вскоре из
них выводятся личинки. Они начинают пожирать жужелицу. Она живая, лежит, но
не может пошевелиться, а они ее пожирают, выедают внутренности, чтобы
вырасти, набраться сил, стать новыми осами, улететь.
-- Гениально! Лисенок, ты слышишь? Это же точная модель! Да, Россия и
есть та самая парализованная жужелица, златка, которая и видит, что ее
пожирают, истощают, да не может пошевелиться. Парализована в нервные
центры!
Да, так вот, пожирание началось сразу же. За тысячелетнюю историю
Россией были накоплены сказочные богатства, сокровища. Они находились
частью в музеях, но большей частью в монастырях, церквах, в дворянских и
купеческих домах и даже в домах так называемых мещан, то есть обыкновенных
городских жителей, и даже в домах крестьян. Конечно, несравнимо с богатыми
домами, но все же в каждом доме имелись иконы, а среди них могли быть и
древние, могли быть и за серебряным окладом, а это уже, согласитесь,
ценность. Посмотрим последовательно, как это делалось.
Главные музеи страны, вроде Эрмитажа, Третьяковской галереи.
Исторического музея, они на самых ранних порах не трогали, по крайней мере,
явно. Фонды, может быть, и пошевелили, но история об этом умалчивает. (22)
Но где лежало похуже, брали и музейную старину. Надо было поездить по
городам, изучить, расспросить. На один характерный случай я натолкнулся. В
Иваново-Вознесенске жил богатый купец Бурылин. Купечество к концу
девятнадцатого века тоже перерастало уже в высший культурный слой. Сами
знаете, Мамонтов с его Частной оперой, Морозов, Рябушинский с его
уникальной коллекцией старообрядческих икон. Национальное самосознание
среди русского купечества было развито к этому времени очень сильно. Из
купеческого сословия лет через двадцать-тридцать пошли бы ученые, писатели,
государственные деятели. Короче говоря, это сословие уже было готово к
тому, чтобы питать мозг нации. Да и питало уже. Островский, Третьяков,
Михаил Васильевич Нестеров -- все из купцов.
Так вот Бурылин. Переписка с Толстым. Посылал ему мануфактуру
вагонами. Вся толстовская вотчина была одета в бурылинский ситец. Этот-то
Бурылин решил создать для города Иваново-Вознесенска свой музей. У него
были редчайшие экспонаты. Системы, конечно, не было. Нечто вроде
кунсткамеры, где вместе с русскими иконами -- египетские мумии (но
подлинные), а вместе с холмогорской резьбой по кости -- японские нецке или,
скажем, кресло из слоновой кости халифа багдадского. Иконы же русские были
все за золотыми и серебряными окладами, украшенные драгоценными каменьями.
Собрание стоило многие миллионы рублей. Этот музей Бурылин подарил городу
Иваново-Вознесенску, построив специально большой красивый дом.
Но вот великие перемены. В Иваново-Вознесенск пришло распоряжение
отгрузить все экспонаты в Москву для демонстрации трудящимся столицы.
Отгрузили. С тех пор они и исчезли. Я интересовался потом: может, в фондах
Исторического музея сохранилось что-нибудь? Ничего. Куда же все делось?
-- А там, в Иванове?
-- Что ж в Иванове? Там музей в том же доме и даже упоминается, что
его организовал Бурылин. Но вместо ценностей, вместо сокровищ выставлены
почетные грамоты, да вымпелы соцсоревнования, да фотографии стачек и первых
революционных рабочих. Ну, чучела еще птиц и зверей на тему "Природа
родного края". Бурылинские же сокровища исчезли бесследно. Не думаю, чтобы
это был единственный случай. Не может быть, чтобы не пощекотали фонды всех
провинциальных музеев, изъяв из них золото, серебро, антиквариат,
предоставив им выставлять кумачовые скатерти с фотокопиями. Или вот еще
случай.
В звоннице Ивана Великого в Московском Кремле хранилась гак называемая
"Патриаршья ризница", то есть все сокровища, которые были накоплены
патриархами всея Руси: подарки им, патриархам, за многие века и другими
государствами, и русскими царями, монастырями, церквами. Надо полагать, что
патриархи всея Руси держали в своей сокровищнице не китайские термосы. Там
было и художественное шитье, и древние иконы, а главным образом золото и
драгоценные камни в виде иконных окладов, риз, панагий, митр, чаш, крестов.
По теперешним понятиям трудно сейчас и вообразить, сколько же стоила в
переводе на деньги, не говоря уже о художественной, исторической и научной
ценности, эта ризница. Так что же вы думаете? В один прекрасный день
появилось в газете маленькое сообщеньице, будто ночью вся ризница украдена.
Подъехали, де, неизвестные лица на грузовике и все увезли. Это кто же в
1918 году в столичном Кремле, охраняемом латышами и специальными
курсантами, мог приехать на грузовике и спокойно увезти патриаршью ризницу?
Куда же смотрел "железный Феликс" с его ЧК? И почему же так и кануло все,
как в воду, без попыток догнать, найти, раскрыть преступление?
-- Но они уже были у власти. Логично ли воровать у самих себя?
-- Логично. Полной уверенности, что продержатся долго, у них не было.
Ведь была впереди еще вся гражданская война. Надо было успеть. А формула
простая и даже благородная: "Если мы не удержимся у власти, то на
дальнейшую революционную работу по осуществлению мировой революции нужны
будут средства". Не так ли? Значит, надо, пока у власти, как можно больше
этих средств запасти. И пошли русские сокровища в швейцарские банки и
заграничные тайники.
Для того чтобы ограбить монастыри, был найден благородный предлог:
помощь голодающим. Но, во-первых, голод в то время был инспирирован ими
самими тем, что весь хлеб из деревень вывезли насильственным путем. Мы об
этом вскоре широко и обстоятельно поговорим. Во-вторых, в Троице-Сергиевой
лавре были сосредоточены сокровища, которых было бы достаточно, покупая на
них хлеб за границей, три года кормить всю Россию. Кадки жемчуга, бочки
рубинов. Выгребли все подчистую. Почему же не прекратился голод? Если
хватало одной лавры, чтобы накормить Россию, то куда пошли сокровища из
сотен других монастырей? Недавно мне сказали, что из Юрьева монастыря в
Новгороде была изъята в числе прочих сокровищ икона Знамения Божьей Матери,
вырезанная на огромном изумруде. Где она, хотел бы я знать? Это ведь не
иголка, должна же она где-нибудь быть -- в Оружейной палате, в Историческом
музее, вообще в государственных фондах? Ее нет нигде, исчезла бесследно.
Я думаю, немногим беднее Троице-Сергиевой лавры были те же Соловки,
Валаамский монастырь, Киево-Печерская лавра, Оптина пустынь, Почаевская
лавра, Александро-Невская лавра, многочисленные монастыри Москвы.
Ограбленных монастырей были сотни, а ограбленных церквей десятки
тысяч. Тот же благовидный предлог: борьба с голодом. Ну какой священник,
епископ, митрополит будет возражать против борьбы с голодом? Пожалуйста,
говорили, есть деньги, есть золото, пожалуйста. Но приходили в кожаных
куртках, сдирали с икон золотые и серебряные ризы, сваливали их в кучу,
комкали и уносили. Увозили, вернее, потому что это было тяжело и громоздко.
Существует секретнейшее письмо Ленина Политбюро, выдержки из которого
стоит выписать. (23)
Итак, речь идет не о том, чтобы накормить голодающее население, а о
том, чтобы воспользоваться инспирированным голодом и ограбить церкви и
монастыри, присвоить богатства, накопленные Россией за многие века.
"Именно теперь и только теперь, когда в голодных местах едят людей и
на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому
должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной (Не бешеная ли
собака это писала? -- В. С.) и беспощадной энергией, не останавливаясь
перед подавлением какого угодно сопротивления... Нам во что бы то ни стало
необходимо провести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым
быстрым способом, чем мы можем обеспечить себе фонд в несколько сотен
|
BIGLIB
