 |
пудов ценнейших продуктов. Определение той меры и тех условий, при кото-
рых концессии выгодны и не опасны нам, зависит от соотношения сил, реша-
ется борьбой, ибо концессия тоже есть вид борьбы, продолжение классовой
борьбы в иной форме, а никоим образом не замена классовой борьбы классо-
вым миром. Способы борьбы покажет практика.
Государственный капитализм в виде концессий является, по сравнению с
другими формами государственного капитализма внутри советской системы,
едва ли не самой простой, отчетливой, ясной, точно-очерченной. Мы имеем
здесь прямо формальный, письменный договор с наиболее культурным, пере-
довым, западно-европейским, капитализмом. Мы точно знаем свои выгоды и
свои потери, свои права и свои обязанности, мы точно знаем тот срок, на
который сдаем концессию, знаем условия досрочного выкупа, если договор
предусматривает право досрочного выкупа. Мы платим известную "дань" все-
мирному капитализму, "откупаемся" от него в таких-то отношениях, получая
немедленно определенную меру упрочения положения Советской власти, улуч-
шения условий нашего хозяйствования. Вся трудность задачи, по отношению
к концессиям, сводится к тому, чтобы все обдумать и взвесить при заклю-
чении концессионного договора, а затем уметь следить за его исполнением.
Трудности тут, несомненно, есть, и ошибки тут, вероятно, на первое время
неизбежны, но трудности, это - наименьшие по сравнению с другими задача-
ми социальной революции и, в частности, по сравнению с другими формами
развития, допущения, насаждения государственного капитализма.
Самая важная задача всех партийных и советских работников, в связи с
введением продналога, - суметь применить принципы, начала, основы "кон-
цессионной" (т.-е. подобной "концессионному" государственному капитализ-
му) политики к остальным формам капитализма, свободной торговли, местно-
го оборота и т.п.
Возьмем кооперацию. Не даром декрет о продналоге вызвал немедленно
пересмотр положения о кооперации и известное расширение ее "свободы" и
ее прав. Кооперация есть тоже вид государственного капитализма, но менее
простой, менее отчетливо-очерченный, более запутанный и потому ставящий
перед нашей властью на практике большие трудности. Кооперация мелких то-
варопроизводителей (о ней, а не о рабочей кооперации идет здесь речь,
как о преобладающем, о типичном в мелко-крестьянской стране) неизбежно
порождает мелко-буржуазные, капиталистические отношения, содействует их
развитию, выдвигает на первый план капиталистиков, им дает наибольшую
выгоду. Это не может быть иначе, раз есть на-лицо преобладание мелких
хозяйчиков и возможность, а равно необходимость, обмена. Свобода и права
кооперации, при данных условиях России, означают свободу и права капита-
лизму. Закрывать глаза на эту очевидную истину было бы глупостью или
преступлением.
Но "кооперативный" капитализм в отличие от частнохозяйственного капи-
тализма является, при Советской власти, разновидностью государственного
капитализма и, в качестве такового, он нам выгоден и полезен сейчас, -
разумеется, в известной мере. Поскольку продналог означает свободу про-
дажи остальных (не взимаемых в виде налога) излишков, постольку нам не-
обходимо приложить усилия, чтобы это развитие капитализма - ибо свобода
продажи, свобода торговли есть развитие капитализма - направить в русло
кооперативного капитализма. Кооперативный капитализм похож на госу-
дарственный в том отношении, что облегчает учет, контроль, надзор, дого-
ворные отношения между государством (советским в данном случае) и капи-
талистом. Кооперация, как форма торговли, выгоднее и полезнее, чем част-
ная торговля, не только по указанным причинам, но и потому, что она об-
легчает объединение, организацию миллионов населения, затем всего насе-
ления поголовно, а это обстоятельство, в свою очередь, есть гигантский
плюс с точки зрения дальнейшего перехода от государственного капитализма
к социализму.
Сравним концессии и кооперацию, как формы государственного капитализ-
ма. Концессия базируется на крупной машинной промышленности, кооперация
- на мелкой, ручной, частью даже патриархальной. Концессия касается од-
ного капиталиста или одной фирмы, одного синдиката, картеля, треста в
каждом отдельном концессионном договоре. Кооперация охватывает многие
тысячи, даже миллионы мелких хозяев. Концессия допускает и даже предпо-
лагает точный договор и точный срок. Кооперация не допускает ни вполне
точного договора, ни вполне точного срока. Отменить закон о кооперации
гораздо легче, чем порвать договор о концессии, но разрыв договора озна-
чает сразу, просто, немедленно разрыв фактических отношений экономичес-
кого союза или экономического "сожительства" с капиталистом, тогда как
никакая отмена закона о кооперации, никакие законы вообще не только сра-
зу не разорвут фактического "сожительства" Советской власти с мелкими
капиталистиками, но и вообще не в состоянии разорвать фактических эконо-
мических отношений. За концессионером "уследить" легко, за кооператорами
- трудно. Переход от концессии к социализму есть переход от одной формы
крупного производства к другой форме крупного производства. Переход от
кооперации мелких хозяйчиков к социализму есть переход от мелкого произ-
водства к крупному, т.-е. переход более сложный, но зато способный охва-
тить, в случае успеха, более широкие массы населения, способный вырвать
более глубокие и более живучие корни старых, досоциалистических, даже
докапиталистических отношений, наиболее упорных в смысле сопротивления
всякой "новизне". Политика концессий, в случае успеха, даст нам не-
большое число образцовых - по сравнению с нашими - крупных предприятий,
стоящих на уровне современного передового капитализма; через несколько
десятков лет эти предприятия перейдут целиком к нам. Политика коопера-
тивная, в случае успеха, даст нам подъем мелкого хозяйства и облегчение
его перехода, в неопределенный срок, к крупному производству на началах
добровольного объединения.
Возьмем третий вид государственного капитализма. Государство привле-
кает капиталиста, как торговца, платя ему определенный комиссионный про-
цент за продажу государственных продуктов и за скупку продуктов мелкого
производителя. Четвертый вид: государство сдает в аренду предпринимате-
лю-капиталисту принадлежащее государству заведение или промысел, или
участок леса, земли и т. п., при чем арендный договор похож более всего
на договор концессионный. Об этих двух последних видах государственного
капитализма у нас совсем не говорят, совсем не думают, совсем их не за-
мечают. Но происходит это не потому, чтобы мы были сильны и умны, а по-
тому, что мы слабы и глупы. Мы боимся посмотреть прямо в лицо "низкой
истине" и слишком часто отдаем себя во власть "нас возвышающему обману".
Мы постоянно сбиваемся на то, что "мы" переходим от капитализма к социа-
лизму, забывая точно, отчетливо представить себе, кто именно это "мы".
Перечень всех - непременно всех без изъятия - составных частей, всех
разнородных укладов общественного хозяйства в нашей экономике, данный
мной в статье 5.V.1918, необходимо иметь перед глазами, чтобы это отчет-
ливое представление не забывалось. "Мы", авангард, передовой отряд про-
летариата, переходим непосредственно к социализму, но передовой отряд
есть лишь небольшая часть всего пролетариата, который, в свою очередь,
есть лишь небольшая часть всей массы населения. И чтобы "мы" могли ус-
пешно решить задачу нашего непосредственного перехода к социализму, для
этого надо понять, какие посредствующие пути, приемы, средства, пособия
нужны для перехода докапиталистических отношений к социализму. В этом
весь гвоздь.
Посмотрите на карту Р. С. Ф. С. Р. К северу от Вологды, к юго-востоку
от Ростова н/Д и от Саратова, к югу от Оренбурга и от Омска, к северу от
Томска идут необъятнейшие пространства, на которых уместились бы десятки
громадных культурных государств. И на всех этих пространствах царит пат-
риархальщина, полудикость и самая настоящая дикость. А в крестьянских
захолустьях всей остальной России? Везде, где десятки верст проселка -
вернее: десятки верст бездорожья - отделяют деревню от железных дорог,
то-есть от материальной связи с культурой, с капитализмом, с крупной
промышленностью, с большим городом? Разве не преобладает везде в этих
местах тоже патриархальщина, обломовщина, полудикость?
Мыслимо ли осуществление непосредственного перехода от этого, преоб-
ладающего в России, состояния к социализму? Да, мыслимо до известной
степени, но лишь при одном условии, которое мы знаем теперь, благодаря
одной громадной и завершенной научной работе, точно. Это условие -
электрификация. Если мы построим десятки районных электрических станций
(мы знаем теперь, где и как их построить можно и должно), если мы прове-
дем энергию от них в каждое село, если мы добудем достаточное количество
электромоторов и других машин, тогда не потребуется переходных ступеней,
посредствующих звеньев от патриархальщины к социализму или почти не пот-
ребуется. Но мы прекрасно знаем, что это "одно" условие требует, по
меньшей мере, десяти лет только для работ первой очереди, а сокращение
этого срока мыслимо, в свою очередь, лишь в случае победы пролетарской
революции в таких странах, как Англия, Германия, Америка.
На ближайшие годы надо уметь думать о посредствующих звеньях, способ-
ных облегчить переход от патриархальщины, от мелкого производства к со-
циализму. "Мы" часто сбиваемся все еще на рассуждение: "капитализм есть
зло, социализм есть благо". Но это рассуждение неправильно, ибо забывает
всю совокупность наличных общественно-экономических укладов, выхватывая
только два из них.
Капитализм есть зло по отношению к социализму. Капитализм есть благо
по отношению к средневековью, по отношению к мелкому производству, по
отношению к связанному с распыленностью мелких производителей бюрокра-
тизму. Поскольку мы еще не в силах осуществить непосредственный переход
от мелкого производства к социализму, постольку капитализм неизбежен в
известной мере, как стихийный продукт мелкого производства и обмена, и
постольку мы должны использовать капитализм (в особенности направляя его
в русло государственного капитализма), как посредствующее звено между
мелким производством и социализмом, как средство, путь, прием, способ
повышения производительных сил.
Возьмите вопрос о бюрократизме и взгляните на него с экономической
стороны. 5 мая 1918 года бюрократизм в поле нашего зрения не стоит. Че-
рез полгода после октябрьской революции, после того, как мы разбили ста-
рый бюрократический аппарат сверху до низу, мы еще не ощущаем этого зла.
Проходит еще год. На VIII съезде Р. К. П. 18-23 марта 1919 г. прини-
мается новая программа партии, и в этой программе мы говорим прямо, не
боясь признать зла, а желая раскрыть его, разоблачить, выставить на по-
зор, вызвать мысль и волю, энергию, действие для борьбы со злом мы гово-
рим о "частичном возрождении бюрократизма внутри советского строя".
Прошло еще два года. Весной 1921 года, после VIII съезда Советов, об-
суждавшего (дек. 1920 г.) вопрос о бюрократизме, после X съезда Р. К. П.
(март 1921 г.), подводившего итоги спорам, теснейше связанным с анализом
бюрократизма, мы видим это зло еще яснее, еще отчетливее, еще грознее
перед собой. Каковы экономические корни бюрократизма? Главным образом
эти корни двоякие: с одной стороны, развитая буржуазия именно против ре-
волюционного движения рабочих (частью и крестьян) нуждается в бюрократи-
ческом аппарате, в первую голову военном, затем судейском и т.д. Этого у
нас нет. Суды у нас классовые, против буржуазии. Армия у нас классовая,
против буржуазии. Бюрократизм не в армии, а в обслуживающих ее учрежде-
ниях. У нас другой экономический корень бюрократизма: раздробленность,
распыленность мелкого производителя; его нищета, некультурность, бездо-
рожье, неграмотность, отсутствие оборота между земледелием и промышлен-
ностью, отсутствие связи и взаимодействия между ними. В громадной степе-
ни, это - результат гражданской войны. Когда нас блокировали, осадили со
всех сторон, отрезали от всего мира, затем от хлебного юга, от Сибири,
от угля, мы не могли восстанавливать промышленность. Мы должны были не
остановиться перед "военным коммунизмом", не испугаться самой отчаянной
крайности: вытерпим полуголодное и хуже, чем полуголодное, существова-
ние, но отстоим во что бы то ни стало, несмотря на самое неслыханное ра-
зорение и отсутствие оборота, отстоим рабоче-крестьянскую власть. И мы
не дали себя запугать тем, чем запуганы были эс-эры и меньшевики (шедшие
фактически за буржуазией в большей мере из страха, из запуганности). Но
то, что было условием победы в блокированной стране, в осажденной кре-
пости, обнаружило свою отрицательную сторону как раз к весне 1921 года,
когда были окончательно выгнаны последние белогвардейские войска с тер-
ритории Р. С. Ф. С. Р. "Запереть" всякий оборот в осажденной крепости
можно и должно; при особом героизме масс это можно перенести три года.
После этого разорение мелкого производителя еще усил восстановление
крупной промышленности еще оттянулось, отсрочилось. Бюрократизм, как
наследие "осады", как надстройка над распыленностью и придавленностью
мелкого производителя, обнаружил себя вполне.
Надо уметь признать зло безбоязненно, чтобы тверже повести борьбу с
ним, чтобы начать еще и еще раз с начала - нам придется много еще раз,
во всех областях нашего строительства начинать повторно сначала, исправ-
ляя недоделанное, выбирая разные пути подхода к задаче. Обнаружилась
отсрочка восстановления крупной промышленности, обнаружилась невыноси-
мость "запертого" оборота промышленности с земледелием, - значит, надо
налечь на более доступное: восстановление мелкой промышленности. Помочь
делу с этой стороны, подпереть этот бок полуразваленного войной и блока-
дой строения. Всячески и во что бы то ни стало развить оборот, не боясь
капитализма, ибо рамки для него поставлены у нас (экспроприацией помещи-
|
BIGLIB
