 |
Теперь перед нами "страна" - народ. Этот образ стерся. Что это зна-
чит? Это значит, что фразовый смысл затемнил основной признак, часто
употреблявшегося именно так слова. Слово страна также мало выдвинуто,
как слово народ. Основной признак, лексическое единство слова "страна" -
исчезло; и вместе с тем это слово стало глаже, чем слово "народ": ведь
раз исчез основной признак, - стало быть исчезла возможность разносить
слово "страна" по конкретным специфическим значениям, по конкретным вет-
вям лексического единства. Такое гладкое слово тоже может быть сло-
вом-"мошенником", потому что самая сглаженность делает его неуязвимым.
Потерян основной признак, - стало быть потерян ключ к конкретным специ-
фическим значениям, осталось слово-маска, слово, которое в фразе "зву-
чит", значит, но за пределы свои не пускает; слово "непрямое", не свое,
"чужое", а сознание невязки чуждости - стерто.
Ленин-полемист сдвигает с места эти застывшие образы, подбирает к ним
ключ; он цитирует речь Маклакова: "Власть будет леветь все больше и
больше, пока страна будет праветь все дальше и дальше" - и анализирует
цитату следующим образом:
"Страной" Маклаков называет капиталистов. В этом смысле он прав. Но
"страна" рабочих и беднейших крестьян, уверяю вас, гражданин, раз в 1000
левее Черновых и Церетели и раз в 100 левее нас. Поживете - увидите. (На
зубок новорожденному... "новому" правительству).
Здесь застывший образ сдвинут тем, что он прямо сопоставлен с конк-
ретными значениями, - не своими, а того слова, которое подсказывается
фразовым смыслом: Нельзя сказать: страна рабочих и беднейших крестьян
левеет хотя и можно сказать: страна левеет.
Конкретизация сбросила со слова маску, оно оказывается застывшим,
скрывающим одно специфическое значение "соседнего" слова "народ", между
тем как именно вследствие его сглаженности, застылости - его легко и не-
заметно подставили на место всего ряда значений слова "народ".
§ 4.
Выше я сказал о "вещной" конкретности и словесной неконкретности
иностранных терминов. Они конкретны только по связи с вещью. Если эта
связь не известна, - у них нет ассоциативных нитей, ведущих к другим
словам, - у них бедный лексический объем. И вместе с тем, даже если
связь этих терминов с вещью неизвестна или затемнена (а стало быть, вви-
ду особой, от единенной природы иностранного термина - порваны вообще
ассоциативные нити) - такое слово-термин, как "гладкое" слово, имеющее
"благородную" лексическую окраску - может пройти незамеченным.
Это самый обычный тип "мошенничества слов".
Приведу пример разоблачения таких слов Лениным:
"Как прячут прибыли господа капиталисты" (Правда, 1917 г., N 947).
".....На счете особого резервного капитала показана сумма 5 1/2 мил.
рублей. Именно в так-называемый резерв или резервный капитал сплошь да
рядом записывают прибыль, чтобы скрыть ее. Если я, миллионер, получил 17
миллионов рублей прибыли, из них 5 миллионов "резервировал" (т.-е.
по-русски отложил про запас) - то мне достаточно записать эти 5 миллио-
нов, как "резервный капитал", и дело в шляпе.
".....Равным образом, сумма в 224 тысячи рублей "невыплаченный диви-
дент акционерам" тоже в общей сумме прибылей не значится, хотя всякому
известно, что дивидент выплачивается из чистой прибыли".
Случай классический, - мошенническое слово участвует в действительном
мошенничестве, и разоблачение мошенничающего слова равносильно обвинению
в действительном мошенничестве.
"Гладкий", "благородный" лексический вид слова ("иностранный термин")
при сниженном переводе на русский язык исчезает, - и обнаруживается
простое значение, - иногда довольно неказистое, как в данном случае.
§ 5.
Слова-названия стираются очень быстро. Они обозначают конкретную вещь
- и поэтому начинают играть красками вещи, приобретают окраску от вещи.
В этом смысле слово "эсэр" также конкретно как "социалист-революцио-
нер"; эсдек также конкретно, как "социал-демократ". У этих слов ("эсэр"
и т. д.) есть своя окраска, идущая от обозначенной вещи, а не от назва-
ния.
Но, оказывается, слова-названия не совсем стираются, значение все-же
остается и помимо обозначения.
На этом основано полемическое употребление названий враждебных пар-
тий.
Коммунистические газеты не станут писать "конституционалист-демок-
рат", они пишут прямо "кадет" (и даже не "к.-д.", ибо "к.-д." - 1) обоз-
начение вещи; 2) обозначения значения, тогда как "кадет" порвало совер-
шенно со значением и является только обозначением, только названием, и
притом самостоятельным словом, что окончательно вытесняет все следы зна-
чения слов "конституционалист-демократ"); название "эсэр" тоже только
обозначение вещи, тоже самостоятельное слово, порвавшее со значением
("социалист-революционер"); и в этом смысле оно конечно дальше уводит от
словесного значения чем "с.-р.", которое одновременно является обозначе-
нием вещи и обозначением значения.*1 Поэтому, напр., очень сильным прие-
мом было окрестить "союзников", Антантой и т. д. Нетрудно заметить, что
слово "союзники", как обозначение - стертое слово, и все же в нем была и
некоторая возможность оживить значение, при известных фразовых условиях.
Слово "Антанта" лишало этой возможности (Кроме того, самое звуковое
строение слова было несколько комическим: ан-тан; комической же была и
ассоциация со словом "танта"). _______________
*1 Поэтому же враждебная коммунистам пресса не употребляет слова
"коммунисты", а употребляет синоним "большевики", - это потому, что зна-
чение слова "коммунисты", гораздо больше подсказывает, чем слово
"большевики", которое таким образом является только обозначением вещи.
Когда вещь только обозначают, а ее название лишается своего значения
- происходит заметное снижение вещи.
Поэтому каждое оживление в значении названия - повышает самую вещь.
Как можно оживить значение. Это можно сделать только сменив старое
название и осмыслив новое.
Перемена названия партии "социал-демократы большевики" на "коммунис-
ты", - было не только терминологическим размежеванием с "социал-демокра-
тией"*1; 3) но и оживлением значения.
Перемену названия Ленин мыслил именно как сдвиг, как борьбу с языко-
вой рутиной; привычность старого названия не довод за сохранение его, а
довод за перемену:
"Массы привыкли, рабочие "полюбили" свою социал-демократическую пар-
тию".
....Это довод рутины, довод спячки, довод косности. А мы хотим пе-
рестроить мир.
.....И мы боимся сами себя.
Мы держимся за "привычную", "милую", грязную рубаху.
Пора сбросить грязную рубаху, пора надеть чистое белье.
Здесь подчеркнута динамика нового названия, - бояться нового своего
названия, - значит бояться самого себя, - потому что новое название
оживляя значение, - сдвигает самую вещь - непривычно возвышает ее, и от-
межевывая, отделяет от других.
Замена названия произведена не только потому, что вещь больше не со-
ответствует ему, но, главным образом, потому, что "старое", "привычное"
название обносилось как грязное белье.
Слово может быть живым, не сглаженным, не изношенным - и оно все-таки
неадэкватно вещи. Оно может быть, неадэкватно вещи потому, что задевает
одну какую-либо сторону вещи, а других не покрывает. Тогда это слово
объединяет вещи по нехарактерному признаку и объединяя их неправильно
отождествляет. Оно может также быть неадэкватно вещи, если вещь текуча,
процессуальна. Тогда каждая новая фраза процесса отличается в вещном
плане от старой, а в словесном не отодвигается.
Пример первого.
Ленин проводит ход рассуждений эсеров "Нас обвиняют в том, что мы бы-
ли в блоке, в соглашении с Антантой, с империалистами. А вы, большевики,
разве вы не были в соглашении с немецкими империалистами? А что
_______________
*1 Ср. "Старое название нашей партии облегчает обман масс, тормозит
движение вперед, ибо на каждом шагу, в каждой газете, в каждой парла-
ментской фракции масса видит вождей, т.-е. людей, слова которых громче
слышны, дела дальше видны, и все они "тоже - социал-демократы"... все
они предъявляют к уплате старые векселя, выданные "социал-демократией".
(Задачи в нашей революции. X. с. 61-2). такое Брест? А разве Брест не
есть соглашение с империалистами? Вы соглашались с империализмом немец-
ких в Бресте, мы соглашались с империализмом французским, - мы квиты,
нам не в чем каяться".
Ленин анализирует: "Чтобы этот вопрос выяснить, я позволю себе при-
вести сравнения с индивидуальным обывателем. Представьте себе, что ваш
автомобиль окружают бандиты и приставляют вам револьвер к виску. Предс-
тавьте себе, что вы отдаете после этого бандитам деньги и оружие, предс-
тавляя им уехать на этом автомобиле. В чем дело? Вы дали бандитам оружие
и деньги. Это факт. Представьте себе, что другой гражданин дал бандитам
оружие и деньги, дабы участвовать в похождении этих бандитов против мир-
ных граждан. В обоих случаях есть соглашение. Записано оно или нет, ска-
зано оно или нет, это не существенно. Можно себе представить, что чело-
век отдает молча свой револьвер, свое оружие и свои деньги. Ясно содер-
жание соглашения. Он говорит бандитам, "я тебе дам оружие, револьвер и
деньги, ты мне дашь взамен уйти от приятной близости с тобой", соглаше-
ние налицо. Точно также возможно, что молчаливое соглашение заключается
между человеком, который дает оружие и деньги бандитам для того, чтобы
дать им возможность грабить других, и который затем получает частицу до-
бычи. Это тоже молчаливое соглашение. Я вас спрашиваю: найдите мне тако-
го грамотного человека, который не сумел бы различить обоих соглашений.
(Об обмане народа лозунгами свободы и равенства, XVI с. 198-9).
Слово "соглашение" - живое конкретное, специфическое. И все же оно в
данном случае покрывает вещи разные, потому что пункты вещей, как
объединяемые словом для самих вещей - нехарактерны.
Эта неадэкватность слова и вещи обнаруживается в приеме упрощения.
Вещи выбираются не только самые конкретные, но и самые остро-противопо-
ложные (тот, кого грабят - тот кто принимает участие в грабеже), и в
этих остро-противоположных вещах устанавливается общий пункт, - разбира-
емое слово ("соглашение"). Раз это слово оказывается общим для таких
разных вещей, - значит оно нехарактерно для них, их не покрывает.
Другой случай, - когда слово покрывает текущий процесс.
Перед нами слово "революция" - но не в сглаженном, нелозунговом зна-
чении, а в его конкретном специфическом значении. Так как слово означает
процесс, - то оно должно покрывать разные фразы его, - но на деле легко
прикрепляться к одной фразе его.
Ленин полемизирует с этим явлением:
"Обычно ссылаются на "последний" довод: у нас революция. На этот до-
вод насквозь лживый. Ибо наша революция до сих пор дала только власть
буржуазии. Что даст завтра наша революция, - возврат к монархии, укреп-
ление буржуазии, переход власти к более передовым классам, - мы не знаем
и никто не знает. Значит ссылаться на "революцию" вообще есть грубейший
обман народа и обман самого себя". (Соломинка в чужом глазу, X с. 231).
То же и по отношению к войне.
"Когда мы возьмем в свои руки власть, тогда мы обуздаем капиталистов
и тогда это будет не та война, какая ведется сейчас, - потому что война
определяется тем, какой класс ее ведет, а не тем, что в бумажках написа-
но". (Речь на I Всеросс. Съезде Советов Р. и С. Д.).
Поэтому формулы, определения не должны быть "одноцветными", чтобы из
них не ускользала "чрезвычайно сложная, поменьшей мере двухцветная
действительность" (Письма о тактике, I).
В силу этого Ленин протестует против помещения в партийной программе
слов "Всемирная Советская Республика".
".....Претендовать сейчас на то, чтобы дать в программе выражение за-
конченного процесса было бы величайшей ошибкой. Это было бы похоже на
то, как если мы сейчас в программе выставили всемирный Совнархоз. А меж-
ду тем к этому уродливому слову "Совнархоз" мы сами еще не сумели при-
выкнуть; с иностранцами, говорят, бывают случаи, когда они ищут в спра-
вочнике, нет ли такой станции (смех). Эти слова мы не можем декретиро-
вать всему миру". (Заключит. слово на вопрос о парт. программе,
19/III-19 г.).
Каждое слово является закреплением процесса и поэтому либо забегает
вперед, предупреждает самый процесс, либо запаздывает, прикрепляясь к
какой-либо одной фазе процесса. Чтобы процесс не застывал в сознании, а
действительность не становилась через призму слова одноцветной, - прихо-
дится проверять слова, обнажить их связь с вещью.
"Надо уметь приспособить схемы к жизни, а не повторять ставшие бесс-
|
BIGLIB
