 |
док укоренился в современном "научном" мышлении! Нет! Живого и имманент-
ного духа, деятельного духа как нечеловеческой мудрости и могущества,
как славы королей и победителей не знала семитская скверна - его знало
наше язычество, наша традиция несла его в великом передвижении народов с
Севера на Юг, с Запада на Восток: и тот, кто сегодня восстает против ев-
ропейского недуга и европейской религии, является не отр ицающим, а ут-
верждающим, единственным, кто знает - что означает утверждение. И мы
признаем сегодня свою принадлежность к нордическо-языческой традиции и
призываем к восстановлению ее ценностей в языческом Империализме. Наши
личности, индивидульности всех тех, кто присоединится к нам в этой ду-
ховной реальности - всех одиноких и мужественных людей, остающихся не-
исправимо благородными в этом мире торговцев, уголовников и сумасшедших
- исчезают перед величием той силы, которая через нас обращается ко всем
н есокрушимым и непобежденным воинам Европы, к тем, кто еще продолжает
оказывать сопротивление, к тем, кто принадлежит Утру.
Сознаете ли вы, что это не слова, не утопия или романтическая
абстракция, а позитивнейшая и могущественнейшая реальность, ждущая
только того, чтобы ее разбудили существа, способные решиться на все в
действии, перед величием и могуществом которого слово " сопротивление"
просто не имеет смысла? Сознаете ли вы, что тысячи сил собрались в су-
мерках и ожидают только того, кто поможет им освободиться? Смешивать на-
шу традицию с какой-либо новой фантастической псевдо-традицией или с ка-
ким-либо новым западным идей ным течением, неизбежно зараженным семитс-
ким духом, было бы абсурднейшим из заблуждений.
Древние силы нашей расы в последний раз ставят нас сегодня, в этой
решающей стадии истории Запада, перед дилеммой: Верность или Преда-
тельство.
Наша реставрация останется пустым словом, если она не будет прежде
всего "солнечной" реставрацией, реставрацией языческой духовности. Было
бы очевидным противоречием призывать к защите нордической или римской
традиции и, в то же время, не помнить о тех с илах, которые в большей
степени, нежели все остальные, способствовали их падению; было бы оче-
видным противоречием присягать идеалу Империи и не замечать того, что
все семитско- христианское мировоззрение, если сорвать с него маску, оз-
начает для Империи п олное отрицание всякой духовной предпосылки. Помимо
всех случайных целей, помимо всех эмпирических интересов, помимо всех
пристрастий и всех личных или партийных привязанностей - кто из числа
тех, кто на германской и римской земле уже готов к возвышению, достаточ-
но мужествен, чтобы нести дальше факел нордическо-языческой традиции? Мы
призываем, потому что мы должны призывать, сами мы ни надеемся, ни сом-
неваемся. То, что есть, не может быть опровергнуто тем, чего нет.
Ценности, которые мы защищаем, есть. Тот факт, что находятся люди и
складываются обстоятельства, благодаря которым станет возможным на опре-
деленный период в случайности временных и преходящих вещей придать этим
ценностям форму и содержание, нас касается намного меньше, нежели тех,
для которых истина исчерпывается только сферой случайного.
ЧАСТЬ II
УСЛОВИЯ ДЛЯ ИМПЕРИИ
ВЫРОЖДЕНИЕ ИМПЕРСКОЙ ИДЕИ
ПРОТЕСТАНТСКОЕ ИЗВРАЩЕНИЕ И НАША АНТИ-РЕФОРМАЦИЯ
ВОЛЯ К ИЕРАРХИИ
ВЫРОЖДЕНИЕ ИМПЕРСКОЙ ИДЕИ
Как живое тело пребывает в органическом порядке только тогда, когда в
нем присутствует душа, которая им управляет, так и социальная организа-
ция, не коренящаяся в духовной реальности, является поверхностной, не-
состоятельной, не способной сохранить себя здоровой и неизменной в
борьбе различных сил, и в этом случае она является более не орган измом,
но чем-тосоставным, агрегатом, неживым механизмом.
Истинная причина вырождения политической идеи на современном Западе
состоит в том, что те духовные ценности, которые некогда пронизывали об-
щественный порядок, исчезли, и до сих пор их место остается незанятым.
Все проблемы спустились до уровня хозяйствен ных, промышленных, чисто
милитаристских, управленческих или, в лучшем случае, эмоциональных фак-
торов, причем никто не отдает себе отчета в том, что все это - только
материя, необходимая, если угодно, но никогда не достаточная, материя,
решительно не спос обная установить здоровый и разумный, сам себя оправ-
дывающий порядок - подобно тому, как не могут прийти в движение механи-
ческие силы без участия живого существа.
Неорганичность и поверхностность суть основные признаки современной
социальной организации. Она строится начиная не сверху, а снизу, таким
образом, что ее закон и порядок, вместо того, чтобы иметь оправдание в
аристократии, в качественной дифференциации и в духовной иерархии, осно-
вываются лишь на случайном сплетении нивелированных интересов, на алч-
ности анонимной, лишенной всех высоких чувств толпы, - вот глобальное
заблуждение, на котором основывается вся эта организация.
Корни этого вырождения уходят в глубь времен, в те эпохи, когда про-
цесс упадка солнечной нордической традиции еще только начинался. Этот
процесс связан с разделением двух типов могущества, с секуляризацией
чисто королевского элемента социальной иерархии, с дуализмом, противо-
поставляющим, с одной стороны, чисто материальную мужественность, -
светское государство, царя как чисто временную и, можно сказать, почти
люциферическую ценность, - а с другой стороны, немужскую духовность, ан-
ти-нордическую и анти-аристократическую духовность чисто "жреческого" и
"религиозного" типа, притязавшую, тем не менее, на верховную власть.
Образование жреческой касты как особой и господствующей с необходи-
мостью привело к осквернению, секуляризации и материализации политичес-
кой идеи: все остальное - только следствие этого факта. Первой анти-тра-
диционной революцией была та, в которой жрец вы теснил "божественного
короля", в которой "религии" заняли место элит, носительниц всепобеждаю-
щей, солнечной, аристократической духовности.
Явления подобного рода случались еще в доисторические времена в дох-
ристианском и нехристианском мире: однако они почти всегда наталкивались
на противодействие, ограничивавшее их распространение и препятствовавшее
возможности дальнейшего распада. Даже в И ндии, где каста брахманов час-
то становилась жреческой кастой, несмотря ни на что сохранились отголос-
ки высшей духовности касты кшатриев, и сам Будда - как и Заратустра -
принадлежал к королевской крови.
Только на Западе с распространением семитской религии и семитского
духа произошла окончательная и бесповоротная катастрофа.
Раннее христианство с трансцендентальностью своих ценностей, тяготев-
шее к ожиданию того "Царствия", которое "не от мира сего", с характерной
семитской волей к покорности Богу и к смирению, разрушила тот "солнеч-
ный" синтез духовного и политического могуще ства, синтез королевского и
божественного, который знал древний мир.
Само по себе галилейское учение, со своим глубоким презрением ко всем
мирским заботам, могло привести лишь к тому, чтобы сделать невозможным
не только государство, но и общество вообще. Но с исчезновением того,
что было основной пружиной раннего учения, с отдалением перспективы нас-
тупления "Царствия", в котором предполагалось смешение всех ценностей и
в котором "униженные должны были возвыситься", проявился истинный дух
самого этого учения, его непримиримость. Однако новые силы восстали,
чтобы подготови ть уже в "мире сем" место тому, что "не от мира сего".
Была достигнута нормализация. Было принято компромиссное решение. Но се-
митский элемент пошел дальше и узурпировал универсальный символ Рима.
Возникла Католическая Церковь - смешанная организация, в которой романи-
зация, т.е. паганизация, некоторых сторон изначального учения, не смогла
воспрепятствовать тому, чтобы центральным стал "лунный", жреческий,
женственный идеал духовности - голос "верящих" и "л юбящих", голос "де-
тей и рабов Божьих", голос признающих высшее право за своим "фратерна-
листским", почти гинекократически понимаемым обществом (Матерью Цер-
ковью).
Мы утверждаем, что нужно отличать христианство от католицизма. Хрис-
тианство как таковое, в его изначальном семитском аспекте, находится в
мистическом соответствии с Французской Революцией и сегодняшними социа-
лизмом и коммунизмом. Христианство как Католическая Церковь, напр отив,
частично переняло формы языческо-римского строя: как нечто в высшей сте-
пени противоречивое эти формы были наполнены содержанием, системой цен-
ностей и верований, абсолютно противостоящей римскому духу.
В этом внутреннем противоречии кроется главная причина краха притяза-
ний Церкви на гегемонию, причина ее неспособности стать истинной наслед-
ницей того, что было уничтожено азиатско-семитским восстанием - мирового
господства Рима.
В действительности, Католическая Церковь была не настолько языческой,
чтобы полностью преодолеть внутренний дуализм: и она отделила духовную
область от политической, а заботу о "душе" от мирских забот. Тщетно пы-
талась она позднее снова объединить эти две стороны. Теперь уже она ока-
залась в тупике.
Следствием этого была ориентация гвельфов, недопускавших возможности
автономии светского государства по отношению к Церкви и требовавших пол-
ного подчинения Орла Кресту. Что в этом случае осталось в Церкви
собственно христианского? Что могло бы оправдыват ь теперь ее происхож-
дение от того, кто проповедовал отречение, тщету мирских забот и ра-
венство людей, которые по своей природе слуги Бога; от того, чье царство
не от мира сего? Как может быть установлено истинное господство и истин-
ная иерархия, если не ч ерез возвращение к языческим ценностям утвержде-
ния, имманентности и качественного различия? Так и произошло в Церкви в
ее золотое время, в Средние века, когда она, на одно мгновение оживляясь
нордическо-германским и, можно также сказать, истинно римским духом, ка-
залось, уже была готова снова объединить народы Запада во вселенском
единстве. Но, однако, это была лишь фата-моргана - нечто не имеющее дли-
тельной реальности - в сущности, лишь постановка вопроса в форме его ре-
шения, решение противоречия de fac to, а не de jure.
Кроме того, несомненно, что та Империя, которая действительно являет-
ся Империей, не может терпеть над собой Церковь как особую организацию.
Империя, чье господство чисто материально, может допустить наличие Церк-
ви и даже предоставить ей заботу о духовных вопросах, которыми она сама
не интересуется. Однако такая Империя будет лишь видимостью Империи. Им-
перия является Империей, лишь представляя собой имманентную духовность,
но тогда она не может более признавать никаких организаций, обладающих
преимуществом по сравнению с ней самой в духовных вопросах. Она уничто-
жит и вытеснит все церкви и при этом лишь себя объявит е динственной, не
допускающей ничего другого, Церковью: и тем или иным путем, сознательно
или бессознательно, она возвратится к языческому и арийскому пониманию,
к солнечному синтезу королевского и жреческого, к "Sacrum Imperium",
"Священной Империи".
Если мы вглядимся внимательней, то именно такой мы увидим чисто им-
перскую идею, противостоявшую в Средние века Церкви, и в первую очередь,
благодаря Гогенштауфенам: мы увидим в ней не восстание светского могу-
щества против духовных властей, а борьбу между двумя видами чисто духов-
ной власти, каждый из которых защищает свое сверхъестественное происхож-
дение и предназначение и свое универсальное сверх-пол итическое право. С
одной стороны, в Империи возродилась, хотя и не без смягчений и компро-
миссов, языческая идея божественного короля, сакрального властелина, lex
animata in terris ("Живой закон на земле" - лат.) , центра притяжения
для преображающей, вои нственной верности (fides), воплощенного мужско-
го, героического полюса. С другой стороны, в Церкви воплотился принцип
духовной кастрации, "жреческой" истины, лунного духовного полюса, и те,
кто проводили эту линию, не гнушались никакими средствами для по ддержки
и благославления рабов и торговцев в их восстании против Империи (сравни
противопоставление коммуны государству), и старались предотвратить воз-
можную реставрацию и сохранить главенство за собой.
В борьбе между этими двумя великими идеями, как мы уже сказали, и
состояла последняя вспышка духа на Западе. Затем начался период обесси-
ливания и прогрессирующего кризиса. И если современное государство, в
конце концов, осталось автономным, то лишь потом у, что оно опустилось
от универсального принципа Империи до плюралистского и плебейского прин-
ципа "нации"; потому что оно забыло, что означает царская власть в ее
традиционном понимании; потому что оно не помнило более, что политичес-
кие проблемы неотдели мы от религиозных, и оставалось безучастным ко
всему, что выходит за материальные интересы и притязания отдельных рас
или наций; и предоставив свободное поле действия гуманизму и так называ-
емому "свободомыслию", оно превратилось в чисто светскую временну ю
власть. Итак, мы приблизились к современным горизонтам, на которых, с
одной стороны, мы видим действительно светское и анти-аристократическое
государство, исчерпывающееся решением хозяйственных, милитаристских и
управленческих вопросов и напрочь лишенн ое всякой компетентности в ду-
ховных проблемах, а с другой стороны, терзаемую расколом лунную религию,
не интересующуюся политикой и якобы довольствующуюся, - как Католическая
|
BIGLIB
