 |
пригубим от чаши сей, мы отринем бренный мир.
Путник в сем странствии - всякой страны жилец, всякого
края обитатель. Во всяком лике взыскует он красоты Друга, в
каждой стране ищет он Возлюбленного. Он вхож в любое общество и
открыт для беседы со всякой душою, ибо в чьем-то сознании может
он обнаружить тайну Друга или в чьем-то лике может узреть
красоту Возлюбленного.
И если с Божьей помощью обрящет он на сем пути следы
Друга, что не оставляет следов, и чрез небесного посланника
вдохнет благоухание от давно потерянного Иосифа (11), он
вступит прямо в
ДОЛИНУ ЛЮБВИ
и растает в огне любви. Во граде сем поднялось небо
восторга, и сияет солнце желания, озаряющее мир, и пылает огонь
любви; когда же пылает огонь любви, жатва разума сгорает в нем
дотла.
Здесь путник не осознает себя или чего-нибудь другого,
кроме себя. Он не ведает невежества или знания, сомнений или
уверенности; не различает зари водительства от ночи
заблуждения. Он равно чужд неверия и веры, а смертный яд для
него - что бальзам. Посему Аттар (12) говорит:
Неверному - заблуждение, верующему - вера, Сердцу Аттара -
Твоей боли малая мера.
Конь сей долины - боль; если не будет боли, путешествие не
закончится никогда. На здешней стоянке у любящего нет иной
мысли, кроме мысли о Возлюбленном, и нет иного прибежища, кроме
Друга. Каждый миг он жертвует сотнею жизней на стезе
Возлюбленного, с каждым шагом он повергает тысячу голов к ногам
Любимого.
О брат Мой! Пока не войдешь в Египет любви, не обрящешь
Иосифа, что от Красоты Друга; и пока, подобно Иакову, не
откажешься от внешнего зрения, не отверзнешь ока внутреннего
бытия своего; и пока не сгоришь в огне любви, не причастишься
Тому, Кто любит в Страдании.
Любящий не страшится ничего, он неуязвим; видишь, как
прохладно ему в пламени и сухо в пучине морской.
Тот любит, кто холоден в адском огне; Тот знающ, кто сух в
океанской волне (13).
Любовь не приемлет существования и не желает жизни. В
смерти видит она жизнь, в позоре ищет славы. Дабы сподобиться
безумия любви, надо преисполниться здравого смысла; дабы
сподобиться союза с Другом, надо преисполниться духом.
Благословенна шея, что поймана Его петлей; счастлива голова,
что пала во прах на пути Его любви. Посему, о друг, откажись от
личного своего, дабы обрести Несравненного; пройди по бренной
земле, дабы найти дом в небесном гнезде. Стань ничем, если
желаешь возжечь огонь бытия и удостоиться пути любви.
Любовь избегает живых людей, Как сокол не ловит дохлых
мышей (13).
Любовь всякий раз поджигает мир и опустошает всякую
страну, где появляется ее стяг. В ее царстве бытие не
существует, мудрец не имеет власти в ее обители. Левиафан любви
поглощает рассудительного и сокрушает владеющего знанием.
Любовь осушает семь морей, но не утоляет сердечной жажды и
вопрошает: "Нет ли добавки?" (14) И вот она избегает себя самое
и устраняется от всего земного.
Любовь чужда земле и небесам равно; Семьдесят два
безумства в ней заключено (15).
Великое множество жертв заковала она в свои оковы, великое
множество мудрецов поразила она своей стрелой. Знай же, что
всякий румянец в мире - от ее гнева, и всякая бледность
человеческих щек - от ее яда. Она не дает исцеления, кроме
смерти, она не бродит нигде, кроме долины теней; однако на
любимых устах ее отрава слаще меда и гибель от нее, в глазах
ищущего, прекрасней, чем сто тысяч жизней.
Вот почему покровы сатанинского "я" должны сгореть в огне
любви, дабы дух очистился и омылся и сим познал стоянку Господа
Миров.
Зажги огонь любви и все в нем истреби, Затем в страну
возлюбленных приди (16).
И если любящий, укрепленный Создателем, избегнет орлиных
когтей любви, он вступит в
ДОЛИНУ ПОЗНАНИЯ
и придет от сомнения к уверенности, и обратится из тьмы
мнимости к путеводному свету страха Божьего. Откроется его
внутреннее зрение и у него будет тайное свидание со своим
Возлюбленным; он растворит врата правды и благочестия и
захлопнет двери ложным мечтаниям. На сей стоянке он
удовольствован Божьим велением, он видит в войне мир и находит
в смерти тайны вечной жизни. Внутренними и внешними очами
взирает он на таинства воскресения в царствах творения и в
душах человеческих, и чистым сердцем постигает Божественную
мудрость бесконечных Богоявлений. В океане он видит каплю, в
капле постигает тайны морские.
Сердце мельчайшей частицы разбей И обнаружишь солнце в ней
(17).
Путник здешней долины видит в созданиях Истинного только
чистый промысел, и каждый миг возглашает: "Ты не видишь в
творении Милосердного Бога никакого изъяна. Обрати вновь свой
взор: увидишь ли хоть единый порок?" (18) В несправедливости он
видит справедливость, а в справедливости - милость. В
невежестве находит он множество скрытого знания, а в знании -
несметное число явленных мудростей. Он разбивает клетку
плотских страстей и общается с обитателями нетленного царства.
Он восходит по лестнице внутренней правды и спешит к небесам
внутреннего смысла. Он плывет в ковчеге, имя коему "Мы покажем
им Наши знамения по странам и в них самих", и странствует по
морю "Пока не станет им ясно, что сие (Писание) есть истина"
(19). Встречая несправедливость, он проявляет терпение, а
сталкиваясь с гневом, выказывает любовь.
Жил некогда влюбленный, долгое время вздыхавший в разлуке
с возлюбленной, измученный огнем отдаления. По закону любви в
сердце его не было терпения и тело не вмещало его духа; жизнь
без нее казалась ему насмешкой, и время разрушало его. Много
дней не знал он отдыха, мечтая о ней; много ночей не смыкал он
глаз, страдая по ней; тело его истончилось до вздоха, сердечные
раны превратили его в крик скорби. Он отдал бы тысячу жизней за
один глоток из чаши ее близости, но этого ему не было дано.
Врачи не находили снадобья для него, знакомые избегали его
общества; ведь нет у лекарей лекарства для страждущего от
любви, если только благосклонность возлюбленной не подает его.
Наконец древо его томлений принесло плод отчаянья, и
костер надежды обратился в пепел. Однажды ночью он понял, что
жить ему дальше невмочь, вышел из дому и направился на рыночную
площадь. Внезапно его стал преследовать стражник. Он кинулся
прочь, стражник за ним; сбежались и другие стражники и
заградили бедняге все пути. Испустив крик, исходивший из самого
сердца, несчастный метался туда и сюда, сетуя: "Воистину, сей
стражник - Азраил, мой ангел смерти, преследующий меня с такою
быстротой; либо он - угнетатель людей, желающий мне вреда".
Его, истекающего кровью от стрелы любви, ноги несли вперед, а
сердце стенало. И вот приблизился он к садовой стене и с
несказанными муками, ибо она оказалась весьма высока, забрался
на нее и, позабыв о своей жизни, бросился с нее в сад.
И там он узрел возлюбленную свою: держа светильник в руке,
она разыскивала потерянное кольцо. Завидев предмет своего
восторга, любящий в восхищении испустил глубокий вздох и
молитвенно воздел руки, говоря: "Боже! Да будет славен сей
стражник! Дай ему богатств и долгой жизни. Ибо тот страж был
Джибраил, ангел-хранитель сего бедняка, или же Исрафил, что
принес жизнь несчастному!"
Воистину, он говорил правду, ибо нашел много скрытой
справедливости в кажущемся притеснении от стражника и познал,
сколь много милости спрятано за завесой. Движимый гневом,
стражник привел его, алчущего в пустыне любви, к морю
возлюбленной и озарил темную ночь отсутствия светом свидания.
Тому, кто был далеко, указал он путь в сад близости, страждущую
душу сопроводил он к исцелителю сердец.
И если бы возлюбленный мог предвидеть, он благословил бы
стражника с самого начала, и молился бы за него, и усмотрел бы
в сем притеснении справедливость, но так как завершение было
скрыто от него, сперва он стенал и жаловался. Зато те, кто
путешествуют в цветущей стране познания, предвидят конец с
самого начала и посему открывают покой в войне и
доброжелательство в гневе.
Таково состояние путников в здешней долине, но жители
долин, что превыше сей, рассматривают концы и начала как одно;
вернее, они не различают ни начала, ни конца и не отделяют
"первого" от "последнего" (20). Более того, обитатели сего
вечного града, что живут в краю, подобном зеленым садам, не
только не видят "ни первого, ни последнего"; они избегают
всего, что есть первое, и отвергают все, что есть последнее.
Ибо они оставили позади миры имен и с быстротой молнии
пронеслись через миры признаков. Посему сказано: "Полное
единение исключает всякие признаки" (21). И они устроили себе
жилище под сенью Сути.
Вот почему Ходжа Абдаллах (22) - да освятит Бог Всевышний
его возлюбленный дух! - сделал относительно сей стоянки тонкое
замечание и произнес красноречивое слово о смысле выражения
"веди нас прямым путем" (23), что означает: "Укажи нам верную
дорогу или удостой нас любви Твоей Сути, дабы освободиться нам
от обращения к самим себе или к кому-либо другому, кроме Тебя,
и дабы стали мы всецело Твоими, и знали бы только Тебя, и
видели бы только Тебя, и не помышляли бы ни о ком, кроме Тебя".
Однако можно вознестись превыше здешней стоянки, о чем
сказано:
Любовь - меж любящим и любимым преграда, А более того тебе
и знать не надо (24).
В сей час взошла заря познания, и светильники странствий и
скитаний должны быть задуты (25).
Сильный и светлый Моисей не познал сию благодать, А ты,
бескрылый, даже не смей и не пытайся летать! (26).
Если станешь мужем причащения и молитвы, воспари на крылах
помощи от Святых Душ, дабы узреть таинства Друга и достичь
огней Возлюбленного. "Поистине, мы принадлежим Богу, и к Нему
возвратимся" (27).
Миновав Долину познания, последнюю из долин ограничения,
путник вступает в
ДОЛИНУ ЕДИНЕНИЯ
и пьет из чаши Совершенной Истины (28) и созерцает
Проявления Единого. На здешней стоянке он пронизывает завесы
множественности, покидает плотские миры и достигает небес
единственности. Божьим слухом он слышит, Божьим оком постигает
он таинства Божественного творения. Он вступает в святилище
Друга и как наперсник делит шатер с Возлюбленным. Он простирает
руку правды из рукава Совершенной Истины; он раскрывает тайны
власти. Он не различает в себе ни имени, ни славы, ни чина, но
находит хвалу себе в восхвалении Бога. В своем имени прозревает
он Божье имя, для него "любая песня исходит от Царя" и всякий
напев - от Него. Он восседает на престоле, называемом <Скажи:
"Все - от Бога" (29), и отдыхает на ковре "Нет силы и мощи,
кроме как у Бога">(30). Он взирает на все взором единения и
видит, как яркие лучи божественного солнца с восхода Сути
озаряют равно всякую сотворенную вещь, и огни единственности
|
BIGLIB
