 |
нас...
-- В самом деле, а что же делать? -- успокаиваясь,
спросила Аня.
-- Думаю, -- ответил я, -- надо скорректировать фразу так:
"... за правду и за доблестный труд!.."
-- Спасибо за подсказку, -- ласково поблагодарила меня
Аня. Она отпила лимонный сок, сделала пару глотков, поставила
стакан перед собой и о чем-то задумалась. Мы немного помолчали.
Мы оба смотрели через решетчатую стену кафе на улицу. Поодаль
от нас шумела автострада. Машины, словно механические существа,
изворачивались на повороте в порывах ветра и, подсигналивая,
обгоняли друг друга; иногда какая-нибудь из них, чтобы
пропустить торопливого пешехода, резко притормаживала, припадая
на передние колеса, и, когда рассеянный пешеход давал стрекача,
машина, весело взвизгнув шинами по асфальту, снова уносилась
вдаль.
Аня и я, молча, небольшими глотками, отпивали из чашек
очень горячий кофе, густой, словно жидкий шоколад, запивали
кофе холодным лимонным соком и смотрели на автостраду...
-- Я прочел рассказ о любви, -- сказал я, нарушив наше уже
загустевшее молчание.
-- Ты без любви, -- утвердительно и как-то отрешенно
определила Аня и откровенно посмотрела мне в глаза.
-- Как ты это чувствуешь? -- недоверчиво спросил я, потому
что не поверил Ане, потому что уже не хотел я ей верить на этот
счет. Там, в больнице, у изголовья Наташи, я уже почувствовал
рождение ранее действительно неведомого мне чувства. Я еще не
мог с точной уверенностью сказать, что это любовь, но я уже не
мог не ощущать ее сладкий, еще ослепительно размытый контур...
Я посмотрел на Аню выразительно и недоверчиво покачал головой.
-- Но твоя любовь где-то очень близко, рядышком. Только
протяни ей навстречу руки, и ты сможешь ее обнять, -- тут же
добавила она.
С минуту мы снова молчали. Теперь меня что-то сковало
изнутри. Мысленно я подыскивал новую тему для разговора. Мне
вспомнилась первая встреча с Аней в моем рабочем кабинете, но
следующий мой вопрос, как я ни старался, прозвучал как-то
неохотно, неуверенно.
-- Аня, -- тихо позвал я девушку. Она подняла опущенные
глаза и оперлась взглядом на меня.
-- Аня, -- спросил я, -- что ты имела в виду, когда
говорила, что символ "вы" имеет право на земное существование?
Насколько я понял тогда, ты все-таки чего-то недоговорила!..
Аня словно пришла в себя, как-то приободрилась и
повеселела. По всему было видно, что она благодарна мне за то,
что я не продолжил мучительную для нее тему.
-- Сейчас я тебе все постараюсь объяснить, Сережа... Ты
правильно догадался, а я в самом деле недоговорила тогда. Но
сам понимаешь: из-за стола рекомендуется вставать, когда еще
хоть немножко ощущаешь голод, а разговор на какую-то тему, на
мой взгляд, надо останавливать, когда еще есть хоть немного
недосказанности.
-- Хватит философствовать, -- улыбнувшись, вмешался я, --
или ты опять хочешь ускользнуть от ответа?
-- Вовсе нет, -- шутливо продолжила Аня, -- но оправдаться
лишний раз не грех! Итак... Ты, конечно, в курсе, что наш мозг
состоит из двух полушарий? -- Аня прищурилась...
-- Обижаешь! -- вдохновился и я.
-- Так вот, -- продолжила Аня уже серьезно, -- ученый мир
доказал, что каждое из полушарий предрасположено к более или
менее определенному роду деятельности. Каждое из них может
работать самостоятельно.
-- Значит в человеке получается как бы два человека! Ты
это имеешь в виду? -- спросил я.
-- Да, -- ответила Аня. -- И вот что: надо развить свои
полушария так, как предлагают ученые, чтобы они работали на
равных. Но, все-таки, в зависимости от жизненной ситуации,
какому-то из полушарий необходимо уменьшать свою деятельность
за счет увеличения деятельности другого, соседнего; вплоть до
полного включения другого в это время. Тогда символ "вы"
оправдывает свое земное существование, потому что в человеке
начинает жить попеременно, или согласованно, или на равных --
два человека. Но этого состояния может достичь только тот, кто
научится владеть полностью своими эмоциями, страстями,
ощущениями и даже мыслями. А это подвластно лишь человеку с
высоким развитием интеллекта, согласись. Мне далеко не каждому
хочется сказать "вы", все больше -- "ты", тому, кто совершенно
не владеет собою, ближе к животному сословию, чем к
человеческому...
-- Да-а, Аня... -- проговорил я, -- интересные, честно
говоря, права на земное существование у символа "вы...",
интересные...
Мы переглянулись.
-- А что такое "астральное тело"? -- спросил я неожиданно
даже для самого себя. И вообще я стал в последнее время
замечать, что я частенько говорю первое, что приходит в голову,
не раздумывая, будь то вопрос или ответ. Аня как-то особенно
выразительно посмотрела на меня и тоже спросила:
-- Почему у тебя возник такой вопрос?
-- Читал книгу Гуревича "Возрожден ли мистицизм?" и там
наткнулся.
-- Ну что же, -- сказала Аня, -- тогда слушай.
Наш мир, а точнее мир вообще, делится мистиками, условно
конечно же, на три взаимосвязанные, составляющие одно целое,
части. Это ментальный, астральный и физический планы. Ну,
физический план, с ним проще! Мы, то есть, наше тело --
физическое, находится в нем непосредственно -- это мир форм.
Астральный план, -- это мир образов и чувств. Ментальный -- мир
мыслей, идей. Вот, например, у художника появляется идея
написать картину, идея формируется в ментальном плане,
переживается, воображается в более или менее конкретной форме в
Астрале и, наконец, реализуется в физическом плане, то есть
пишется художником на холсте красками...
-- Не значит ли это, что существует и ментальное тело? --
спросил я, оживившись.
-- Совершенно верно! И ментальное тело тоже существует.
-- Интересное дело! -- охотно обрадовался я своему
открытию. -- А нельзя ли подробнее?
-- Можно и подробнее! -- одобрительно ответила Аня. --
Астральное тело также реально, как и физическое. О ментальном
пока говорить не буду, о нем как-нибудь потом. Астральное тело
не имеет определенно канонизированной формы своего
существования, как наше физическое тело, а может, по желанию
его обладателя, принимать любую форму, доступную нашему
воображению.
-- Как это? -- удивился я.
-- Очень просто, -- продолжала Аня, -- оно может принять
форму, например, большого и маленького шарика, форму любого
предмета, растения, животного, а так же форму физического тела,
находящегося в физическом плане...
-- Недавно я узнал, что мой двоюродный дед был колдун. Он
жил в сорока километрах от Каспийского моря. Рыбаки из
окрестных деревень не брали его с собою в плавание, потому что
огненные кошки бегали по палубам, карабкались на мачты,
огненные птицы преследовали корабль и нападали на рыбаков, до
смерти их перепугивая. Как объяснить это, Аня?
-- Это чисто астральные проказы, шалости. Видимо, твой
двоюродный дед умел выводить, в качестве подчиненных ему, целые
группы людей в астральный план. Он умел так сильно притягивать
Астрал...
-- Слушай, удивительные вещи ты говоришь, -- задумчиво
подытожил я и сделал последний глоток лимонного сока.
-- Удивительного здесь ничего нет. Просто для тебя это все
в новинку, необычно. -- Аня посмотрела на свои часы и
всплеснула руками:
-- Все! Пора идти за Аленкой. Ты меня проводишь до
остановки?
-- Да, конечно же, провожу, -- ответил я озабоченно.
Мы поспешно поднялись из-за стола и торопливо вышли из
кафе.
Письмо из Москвы
"Здравствуй, Сергей!
Вот наконец-то пишу тебе...
Жаль... все-таки очень жаль, что ты не поступил. Помнишь,
на абитуре -- сидели-гадали по ночам -- кто поступит?
Вот теперь все ясно...
Да, тебе все-таки нужно было, конечно, поступить -- все же
образование есть образование. Хотя все зависит в первую очередь
от самого человека... Это тоже верно...
И я знаю -- ты человек сильный, и поэтому я все-таки за
тебя как-то не боюсь особенно... Ну, дай Бог...
Как хоть ты жив-то?
Собираешься ли в ближайшее время в Москву? Обязательно,
обязательно заезжай! Я живу в 526-й комнате с третьекурсником
Да, Мысивчик поступил. Живет в 511. В колхозе еще как-то
общались, но потом у нас произошел с ним ряд обострений и
сейчас отношения весьма сдержанные... Да, в общем-то этого и
следовало ожидать.
Курс наш получился неважный. Особенно это проявилось уже в
колхозе.
И, может быть, еще и потому так обидно, что ты-то так и не
поступил...
Курс абсолютно разрозненный, группировками. (Хотя сейчас
слегка это сглаживается.)
Публика наша -- или люди не очень далекие, или же --
позеры, скоты, важничающие "гении", или ни то, ни другое --
так, просто...
Хотя, конечно, есть и хорошие ребята, но... их так мало,
очень мало...
Такие вот дела, Сергей...
Лекции, конечно, сильные. Очень интересные преподаватели.
Уровень высокий. И что самое главное, не банальный. (За
исключением преподавателя по истории КПСС -- тут морали.) Да
что рассказывать, -- приезжай, сходим вместе. Может, решишь на
будущий год снова поступать. У нас очень много здесь ребят и
девчонок, которым в районе 30 лет (есть и 32, 33).
Хотя, -- кто его знает... Смотри сам.
Да, у нас на днях восстановили в Литинституте одного
преподавателя (его попросили уйти два года назад, но сейчас
студенты-старшекурсники добились у нового ректора его
возвращения), -- так вот. Это доктор философских наук Куницин.
Слышал ли ты что-нибудь о нем? Дело в том, что вчера в
общежитии в "клубе молодого литератора" (есть у нас такой!)
была встреча с ним. Так вот, -- он занимается космологическими
проблемами параллельно со своими философскими трудами. Очень,
очень, умный. Прекрасно знает научные труды Циолковского,
Ефремова.
Так же очень хорошо (!) знаком с трудами Козырева о
времени и о пространстве. (Помнишь, ведь ты говорил о нем...)
Еще говорил о неком французском ученом -- Ф. де Шардене.
(Слышал ли ты о нем что-нибудь?)
Вообще -- все было довольно смело. И не только просто
смело, но и умно. То есть то, что он говорил -- все можно было
понять вполне, но каждый в каком-то своем свете. Одним словом
пересказать, конечно, невозможно...
Ну, а Москва... -- есть Москва. Я тут бегаю, пытаюсь
ускоренно впитывать высокую культуру, которой так недоставало
|
BIGLIB
