 |
-- Постараюсь уложиться, -- заинтересованно определил я и
добавил, -- хотя работы немало!.. Сколько всего страниц? --
заглядывая внутрь черного пакета, спросил я.
-- Чуть более пятисот, -- ответил Саша и сел напротив меня
на довольно расшатанный, жиденький, как этажерка, стул.
Мы заговорили врастяжку, с паузами, будто на разных
языках, как бы прислушиваясь к незримому переводчику, сидящему
между нами. Таинственные паузы вкрадывались в наш диалог, эти
паузы я тоже осмысливал, и даже, мне показалось, осмысливал не
меньше, чем сами слова Корщикова.
Я отложил черный пакет в сторону, на подоконник. Пауза
продолжала висеть между мною и Сашей.
-- Отвратительное место общежитие, не правда ли? -- сказал
Корщиков.
-- Я бы сказал даже -- мерзкое, -- ответил я.
-- Да, но, как бы оно плохо ни было, а только чем ни хуже,
тем лучше, -- удивил меня Корщиков.
-- Вы сказали: чем ни хуже, тем лучше? -- переспросил я.
-- Да, -- подтвердил он.
-- Но, тогда, Саша, позвольте вас не понять!
-- Сосредоточиваться в безветрии, тишине и покое, -- это
хорошо! -- сказал Корщиков. -- Но это такое непрочное умение!
От малейшего шороха может рассыпаться... Куда сложнее
застолбить свое внимание на чем-либо среди отвлекающей тебя
призрачности. Поверьте, в магии, например, это очень важное
обстоятельство.
-- Ну, это в магии, а в жизни все, скорее, наоборот, --
возразил я. -- Хотя, про себя, мне именно так и хотелось
думать!
-- Одни говорят -- магия, другие говорят -- жизнь. В чем
разница? Суть одна. Названия -- разные, -- пояснил Корщиков.
-- Ну, уж я не соглашусь с вами, что жизнь и магия -- одно
и то же.
-- Согласитесь или нет, от этого суть все равно не
изменится, -- сказал Корщиков. Он абсолютно уверенно посмотрел
мне в глаза.
Все-таки пауза великая вещь! Ничего на свете нельзя делать
без пауз. А разговор без пауз -- не разговор, а так,
информативное общение, и только... Я молчал с полминуты.
-- Вы можете смело расспрашивать меня по своему
усмотрению, -- предложил Корщиков.
-- Вы знаете, -- сказал я, -- не люблю "вечера вопросов и
ответов".
-- Понимаю, -- кивнул Корщиков, -- чувствуете
напряженность? Ну, что ж...
-- Совершенно верно, чувствую!
-- Тогда... Спрошу я. Можно?
-- Спрашивайте.
-- Хорошо... Что побудило вас заинтересоваться Шмаковым,
ну и так далее?
-- Э-э... Как вам сказать... Мне порою кажется, что тяга к
необычному у меня в крови, она скорее неосознанная, чем
направленная, и больше символична, чем рассудительна... Здесь и
вера в Бога, и в приметы, ну и конечно же состояния восторга,
радости, таинственности, если хотите, -- даже страха!
Корщиков улыбнулся, но как-то по-доброму, и эта улыбка
меня ничуть не смутила.
-- Например, в детстве, -- продолжал я, -- каждое лето я
проводил у своей бабушки в деревне. Напротив ее двора жила
одинокая старая женщина -- настоящая монашка! -- баба Домна...
Она никогда в жизни не была замужем! Я часто бегал к ней в
гости, через дорогу, и подолгу засиживался за чтением Евангелия
и других священных книг. А рассказывала баба Домна так
интересно о жизни святых и Христа! Царство ей небесное, пусть
ей земля пухом будет... -- я приумолк.
-- Да... Впечатления детства, -- медленно проговорил
Корщиков, -- но это, -- предрасположенность души, а в чем же
мелодика вашего интереса?
-- Мелодика?
-- Да, мелодика, -- подтвердил Саша.
-- Не так давно, -- сказал я, -- я узнал, что мой
двоюродный дед был колдун!
-- Аня рассказывала мне об этом, -- остановил меня
Корщиков.
Снова наступила пауза. Я раздумывал: говорить о Наташе или
не говорить?..
-- Говорите, говорите! -- возник неожиданно голос
Корщикова. Я удивленно посмотрел на Сашу:
-- У меня создается впечатление, что вы даже знаете, о чем
я должен говорить! -- сказал я.
Корщиков промолчал...
-- Ну, хорошо... -- решился я. -- Понимаете, Саша, у меня
есть девушка. Божественно красива, неземная душа... Я люблю
ее... Мы познакомились во сне... А на другой день узнали друг
друга наяву, как старые знакомые!.. В этой истории я так
запутался.
-- Не переживайте... Если вам суждено, -- разберетесь, --
сказал Корщиков, -- все зависит от вас самих. А раз началось,
значит -- суждено!
Он смотрел мне в глаза совершенно спокойно, уверенно,
непоколебимо, а я только посматривал в его глаза, как бы
заглядывая на мгновения...
-- У меня был друг, -- продолжал я, -- он давно умер, но
он приходил ко мне во сне и показывал, как они живут. Там я и
познакомился с Наташей.
-- Так ту девушку зовут Наташа? -- спросил Корщиков.
-- Да. Ее зовут Наташа.
-- Что ж, такое бывает, -- определил он, и тут же, как-то
особенно оживившись, спросил: -- Вы что-то хотели у меня
спросить вчера в лаборатории?..
-- Да, я хотел попросить вас рассказать о Священной книге
Тота, -- ответил я.
-- О Священной книге Тота можно говорить часами, если не
веками. Ведь это -- самая древняя книга на Земле!
Корщиков поднялся со стула, продолжая смотреть на меня.
Его правая рука неподвижно висела от плеча. Потом он сделал
несколько шагов от стула, постоял у книжного шкафа и снова
вернулся и сел на стул. Я молча ожидал...
-- Мой экземпляр Священной книги Тота сегодня у приятеля,
но это не беда! Я перескажу вам кое-какие соображения по поводу
ее происхождения и значимости, основываясь на вступительном
слове Владимира Шмакова.
Саша помедлил еще несколько секунд... Я уловил в глазах
Корщикова такую выразительную силу и надежность, что мне
почудилось, будто эти глаза управляют его телом!.. И Корщиков
заговорил.
-- Множество веков пронеслось над Землей. Но там, в
бездонном океане времени, среди всего смертного находится
один-единственный Памятник, великий Памятник!.. Кто поставил
этот Памятник и откуда он родом?! -- никто на Земле не знает и,
возможно, не будет знать никогда... Все нити и дороги
человеческого познания за всю нашу планетную жизнь начинались
там, от этого памятника. В Европе этот Памятник известен под
именем Священной книги Тота -- Великих Арканов Таро...
Корщиков говорил плавно, словно внушая мне каждое слово.
-- Владимир пишет в своем Предисловии, что десятки веков
назад господствующая ныне Белая Раса на земле имеет этот
Памятник Божественной Мудрости от своей предшественницы, и что
это Божественное откровение определяет основу всех Посвящений.
Его сущность усматривается в каждой религии. Поверьте, Сережа,
что это так, -- добавил Корщиков. Он опять поднялся со стула,
порылся в каком-то чемодане, извлек оттуда общую тетрадь в
зеленой обложке, снова сел на стул, немного полистал эту
тетрадь... -- Вот, -- сказал он, -- что говорит Елена Петровна
Блаватская в своей работе "Тайная доктрина", -- и он зачитал
отрывок:
"Говорят, что Таро "индийского происхождения", потому что
оно восходит к первой подрасе Пятой Расы -- Матери, до
окончательного разрушения последнего остатка Атлантиды. Но если
оно встречается у предков первобытных индусов, то это не
значит, что оно впервые возникло в Индии. Его источник еще
более древен и его след надо искать не здесь, а в Himaleh, в
Снежных Цепях. Оно родилось в таинственной области, определить
место нахождения которой никто не смеет и которая вызывает
чувство безнадежности у географов и христианских теологов, --
области, в которой Браман поместил Свою Kallasa, гору Меру и
Parvati Pamir, извращенный греками в Парапамиз" <$F"La Doctrine
Secrete. Syntese de la science de la religion et de la
philosophie" par H.P. Blavat'sky. Praduction francaise, 5-e
volume, Miscellanees, pp. 105-106.>.
-- Так, -- сказал Корщиков, -- Блаватская попыталась
опровергнуть цитату, которую она использовала в своей "Тайной
Доктрине" с какого-то манускрипта о Таро -- Священной книге
Еноха. Если Вы не возражаете, то я зачитаю и саму цитату тоже!
-- обратился он ко мне.
-- Обязательно зачитайте, -- отозвался я, -- мне это очень
интересно!
-- Итак, вот как звучит эта цитата:
"Есть лишь единый Закон, единый Принцип, единый Агент,
единая Истина и единое слово. То, что вверху, по аналогии
подобно тому, что внизу. Все, что есть -- результат количества
и равновесий. Ключ затаенных вещей, ключ святилища! Это есть
Священное слово, дающее адепту возвышенный разум оккультизма и
его тайн. Это есть квинтэссенция философий и верований; это
есть Альфа и Омега; это есть Свет, Жизнь и Мудрость
Вселенские... Древность этой книги теряется в ночи времен. Она
индийского происхождения и восходит до эпохи несравненно более
древней, чем время Моисея. Она написана на отдельных листах,
которые раньше были сделаны из чистейшего золота и таинственных
священных металлов... она символична, и ее сочетания обнимают
все чудеса духа. Старея с бегом веков, она, тем не менее,
сохранилась -- благодаря невежеству любопытных -- без изменений
в том, что касается ее характера и ее основной символики в
наиболее существенных частях".
Зачитав цитату, Корщиков продолжал молча перелистывать
тетрадь.
-- Ну, пока хватит, -- сказал он, захлопнув тетрадь и
отложив на подоконник.
-- Честно говоря, -- произнес я, -- то ли мир сходит с
ума, то ли еще что?! Но я все больше не распутываю, а наоборот,
с каждым днем ввязываюсь крепче, ухожу во что-то такое --
невероятное.
-- То ли еще будет, Сережа, -- хитро прищурился Корщиков.
-- Давайте начистоту?! -- предложил я. -- Что меня
ожидает?
-- Вы забеспокоились об обратной дороге? -- спросил
Корщиков.
-- Да нет... Хотя, все-таки, мне кажется, я имею право
знать, куда я иду?!
-- И не вернуться ли назад? -- словно предложил от моего
лица он.
-- Ну, если хотите, пусть это прозвучит именно так, --
согласился я.
-- Тогда, -- сказал Саша, -- я вас должен сразу
предупредить: обратной дороги -- нет!
-- Весьма крылатая фраза! -- сказал я.
-- Да, но здесь она как никогда уместна, -- подытожил
Саша.
-- Ясно... -- призадумался я, -- и насколько это серьезно,
я хотел сказать -- опасно?
|
BIGLIB
