 |
-- Смертельно... Может быть, и смертельно, -- немного
смягчил он.
-- Значит, степень опасности зависит от чего-то?
-- Да, зависит.
-- И вы мне можете сказать, от чего?
-- Это не секрет... Ну, вот скажите: сможете ли вы
выдержать ряд испытаний?
-- Каких испытаний?
-- Скажем, вам будут угрожать -- смертью, избиением,
тюрьмой, над вами будут издеваться, насмехаться. Вам не будут
верить, будут вкрадываться в вашу душу, выискивать в ней слабые
места и потом соблазнять женщинами, деньгами, горем, потерями
-- опустошать. Пресыщать радостями и тут же отбирать их... и
еще многое и многое другое... Даже пьянство будет подавать вам
руку дружбы, хмельной откровенности. И в любом из того, что я
перечислил, вы вполне сможете утонуть навсегда, кануть в
иллюзию!
-- Я не отношусь к категории людей, которые берут время на
обдумывание, -- я согласен на любое из этих испытаний, --
сказал я.
-- Если бы вы решили обдумывать, то это значило бы, что
это не ваш путь! -- пояснил Саша.
-- Это мой путь, я его выбираю!
-- Хорошо... Но только учтите, что с такой же легкостью, с
какой вы согласитесь пойти этим путем, вам не сойти с него. Вы
сможете остановиться на каком-то этапе, чтобы потом снова
продолжить свое движение, но не более того!
-- Потом, это когда? -- спросил я.
-- В следующем рождении, -- пояснил Корщиков.
-- А как надолго эти испытания?
-- Это может продолжаться неведомое количество времени.
-- Отчего же так?
-- Оттого что здесь отсчет идет не на количество, а на
качество, -- сказал Корщиков, и он добавил. -- А еще, мне
хотелось бы сказать вам вот о чем: не ищите во мне
единственного учителя! Все зависит от вас самих, все содержится
в вас самих! Вся жизнь, весь мир -- ваш великий учитель!.. Вот,
возьмите, хотя бы и нарочно, для начала, и с сегодняшнего дня
начните прислушиваться ко всему на свете, всматриваться во все
на свете, и, поверьте, если вы научитесь -- воспринимать и
оценивать... Этого уже будет немало!..
-- Ну, хорошо!.. Предположим, что я уже научился весьма
совершенно воспринимать и оценивать, и что тогда?
-- Научиться воспринимать и оценивать -- это первый этап,
за которым следует овладеть собственной реакцией и отношением к
воспринятому и оцененному, но и этого мало! Третий этап --
проявление реакции, вашего отношения вовне, в среду, можно
сказать -- обратная связь... Вот тут-то и подстерегают вас
всевозможные испытания, о которых я уже упоминал...
-- Господи, тогда как же несовершенен простой смертный, не
умеющий даже воспринимать и оценивать, я не говорю уже о его
реакции -- она будет непредсказуемой! -- ужаснулся я.
-- Тут и зарыты все распри человечества, все его
конфликты, -- сказал Корщиков.
-- Но надо полагать, что правильно оценивать и реагировать
-- это еще не все? -- поинтересовался я.
-- Да, и это еще не все! -- подтвердил Саша, -- но мне бы
не хотелось, как говорится, забегать вперед, -- сказал он, --
всему свое время!
-- Думаю, что вы правы, -- согласился я.
-- Надо же! -- воскликнул Корщиков. -- Вы интуитивно
делаете успехи.
-- Я не заметил успехов, -- сказал я, -- если не секрет, в
чем они?
-- Вы произнесли: "Думаю".
-- Ну и что же?
-- А то, что это хорошо!... Вам предстоит заменить слово
"хочу" на слово "думаю", -- определил Саша, -- у вас эти
проблески уже появляются.
-- Отчего же мне предстоит менять свой лексикон?
-- Оттого, что "думаю" -- всегда изначально, а "хочу" --
оно всегда вторично. Когда вы это поймете путем личного
истинного опыта, тогда вы со мной согласитесь осознанно. И все
ваши испытания в единый момент прекратятся, ибо вы будете
"думать", а не "хотеть"!.. Но к этому вы придете все-таки путем
испытаний, и неминуемо!..
-- Похоже, что испытания -- это что-то вроде зловещих
тренировок, -- сказал я.
-- Да, это действительно тренировки, но только не
зловещие, а очистительные.
-- Значит, надо переучиваться говорить?
-- Ни в коем случае! Не надо специально браться
перестраивать свой лексикон.
-- Вы же сказали, что мне это предстоит?
-- Понимаете, Сережа, перестройка лексикона должна быть
внутренней. К примеру, у девочки, хочет она того или нет, в
конце концов -- вырастают груди... Если вы будете намеренно
исправлять свой лексикон, в данном случае слово "хочу" заменять
на слово "думаю", то это слово "думаю" будет у вас выглядеть
как слово "хочу", между "думаю" и "хочу" появится лишь разница
в произношении.
-- Почему же, Саша?
-- А потому что внутренне это будет звучать примерно так:
"я хочу заменить слово "хочу" на слово "думаю"! В основе
остается "хочу". Вы понимаете, остается "хочу"!
-- Хорошо!.. А если эта внутренняя установка прозвучит
по-другому. Скажем так: "я думаю заменить слово "хочу" на слово
"думаю". Тогда как?
-- Но это же будет только самообман, и не более того!
-- Почему же? -- возразил я.
-- Потому, что если вы волевым решением, а не внутренней
естественной потребностью заменяете слово "хочу" на слово
"думаю", то это будет актом воли вашей, а значит, вы все равно
обязательно подразумеваете слово "хочу". Это как мальчик,
который желает, чтобы у него отросли груди!..
-- Да, -- сказал я, -- такому мальчику прежде всего надо
стать девочкой, и груди отрастут сами собой!
-- Ну, вот вы и поняли меня, -- обрадовался Корщиков.
-- Значит, все-таки -- испытания?! -- спросил я.
-- Ничего не поделаешь! -- ответил он.
-- А вы знаете, я теперь догадываюсь, откуда у Ани такая
острота восприятия слова! -- сказал я. -- Разговаривая с вами
-- это понять немудрено!
Но Корщиков не ответил на эти слова похвалы... На диване
зашевелился спящий до сего времени мальчик. Саша подошел к
нему, присел на краешек дивана и погладил сынишку по его
крупной голове. Мальчик открыл глаза и тут же уселся молча на
диване. Его отец ловко, одной рукой натянул ему трусы. Потом он
положил возле сына стопку книг и снова вернулся к окну.
Усаживаясь на все тот же этажерчатый стул, Корщиков спросил у
меня:
-- Не правда ли, очень крупная голова?
-- Да, я об этом подумал, еще как только вошел сюда, в
комнату, и меня это удивило... В самом деле, отчего такая
крупная голова?.. Наверное, ваш сын вырастет очень умным
человеком?
-- Может быть, -- сказал Корщиков и слегка усмехнулся,
как-то очень доверчиво.
Мальчик старательно перелистывал книги, ощупывал и
рассматривал их страницы. Он совершенно не обращал на нас
никакого внимания.
-- Да, -- словно опомнился Корщиков, -- только вы, --
обратился он ко мне, -- не думайте о своей исключительности
относительно испытаний!.. Все человечество, каждый человек,
животное, птица, дерево, травинка, звезда, пылинка, -- несут
тяжкое бремя своих испытаний, необходимых только им в их
посвящении. Все, абсолютно все и все посвящаются в истину,
медленно или быстро -- не имеет значения, но посвящаются!
-- Тогда, -- удивился я, -- к чему меня было предупреждать
об испытаниях, если испытания -- присущи всему и всем на свете?
-- Маг, -- сказал Корщиков, -- тем и отличается от
про-фана, что он, Маг, нарабатывает опыт путем осознанным,
направленным, а профан, в том числе и ученый профан,
нарабатывает опыт бессознательно, методом проб и ошибок, в
лучшем случае интуитивно! Такое посвящение -- тоже посвящение,
но довольно медлительное, хотя и естественное. Оно, порою,
растягивается на баснословное количество воплощений, смертей и
жизней!.. Вы хотите остаться профаном? -- спросил Корщиков.
-- Нет. Конечно же нет, -- ответил утвердительно я.
-- Папа, я хочу молока, -- неожиданно отозвался мальчик на
диване.
-- Я сейчас, малыш, -- тут же отреагировал на просьбу сына
Корщиков. -- Извините, я только подогрею ему молока, -- сказал
он мне.
Вскоре малыш пил свое молоко вприкуску с магазинным
сухарем и поглядывал на меня, а я спросил у Корщикова:
-- А почему именно я?
-- Вы хотите сказать: почему именно вы удостаиваетесь в
Посвящении осознанном? -- пояснил Корщиков.
-- Да, я имел в виду это.
-- Как я уже сказал вам, что исключительности у вас нет,
как нет ее ни у чего и ни у кого на свете! Все и все
посвящаются в истину...
-- И все-таки, почему же именно я? -- повторил я вопрос.
-- Почему именно вы?
-- Да, да, почему? -- я теперь смотрел Корщикову в глаза.
-- В этой вашей инкарнации, -- сказал он, -- в сегодняшнем
воплощении, ваше Посвящение дошло до уровня, когда само
Посвящение пора осознать как таковое! То есть ваше Посвящение
не противоречит естественному развитию Всеобщего Вселенского
Посвящения, оно также протекало и протекает, как у всех и у
всего! Просто в этой, сегодняшней жизни вашей вы, наконец,
доразвились, путем баснословных предыдущих испытаний в других
воплощениях, до осознанности! Поверьте, каждый про-фан, в конце
концов, обязательно придет к моменту осознанности своего
Посвящения, только в какой из своих инкарнаций, земных
воплощений это произойдет -- неведомо никому!.. У вас этот
момент наступил...
-- А могу я не успеть завершить свое Посвящение и в этой
жизни, -- спросил я и озабоченно облокотился на подоконник.
-- Не завершите в этой, все равно продолжите завершение в
следующей! -- сказал Корщиков.
-- Как же это? -- настаивал я.
-- Скажем, -- пояснил Саша, -- родитесь в семье
Посвященного.
Мы приумолкли. Было слышно, как малыш грызет сухарь...
Я опустил глаза и долго смотрел себе под ноги, размышляя.
Прошло некоторое время. И вот у меня возникла противоречивая
мысль:
-- Знаете, о чем я подумал сейчас? -- не поднимая глаз,
произнес я.
-- О чем же? -- отозвался Корщиков.
-- Я подумал: истина -- это Бог? Так?
-- Предположим, так, -- подтвердил Саша.
-- Тогда как же объяснить существование дьявола и
Посвящение в его ряды? Ведь такое Посвящение -- тоже
существует?! -- и я уставился Корщикову в глаза.
За все время беседы он ни разу не отвел своего взгляда в
сторону! Мне начинало казаться, что он всегда упорно смотрит на
меня, даже когда подогревает молоко!
|
BIGLIB
