 |
медленно поплыли в нескольких сантиметрах над радугой в сторону
кладбища. Радуга вдалеке зависла низко над ним.
Невероятными усилиями я заставил себя оглянуться и увидел
позади себя, в черном квадрате окна, силуэт человека,
замершего, как манекен. В этом манекене я узнал очертания своей
фигуры.
Ощущая какую-то устремленность своего необычного
состояния, я равнодушно отвернулся от удаляющегося манекена в
окне. Я уже рассматривал совсем низко под собой металлические
кресты, ограды, черные деревья, кустарник... Так я постепенно
узнавал кладбище, залитое дымным светом полнолуния. Но
одновременно с этим я видел начало радуги у подоконника,
чувствовал, что стою у себя в комнате у окна. Эта
двойственность, объемность моего зрения, ничуть не смущала
меня. Наоборот, казалось, что вот так я видел всегда!..
Где-то на уровне человеческого роста от земли, едва не
касаясь стройного тополя, радуга оборвалась, и мой взгляд
как-бы остановился, завис...
Я захотел пощупать ствол дерева, прикоснуться к ограде. Я
отчетливо видел глубокие трещины коры, острые наконечники
ограды, казалось, шарил по ним рукою, но понимал, что дрожащими
пальцами все-таки ощупываю подоконник!..
Земля внизу подо мной как-то картинно, всей плоскостью
пошатнулась, шевельнулся один из могильных холмов...
От испуга мои глаза как бы отпрянули назад, на середину
радуги. Я всмотрелся вдаль и вскоре увидел, как некий
крохотный, черный комочек клейко вскарабкался по тополю на
радугу и стал быстро увеличиваться в размерах, приближаться ко
мне. В следующее мгновение мои глаза были уже со мной, как бы
во плоти, и я отшатнулся за штору, чтобы меня не было видно.
В спичечную щель между шторой и стеной сквозь стекло я
рассмотрел черный силуэт человека, беззвучно шагающего по
радуге. Еще через несколько мгновений человек подошел вплотную
к моему окну и остановился, словно прислушиваясь. Немного
помедлив, он шагнул на подоконник осторожно, точно боялся, что
подоконник сделан из картона. Я затаил дыхание и замер,
мертвея...
Человек плавно спрыгнул с подоконника в комнату и, будто
зная, где я, резко повернулся ко мне лицом...
Я тут же узнал его. Это был Саша -- друг моей юности. Но
он же давно умер?!
-- Ты же мертвый! -- выпалил я.
-- Не кричи, -- сказал он, -- да, я действительно умер, но
ты же меня сам позвал.
Я постарался вспомнить, когда?.. В памяти что-то смазано
промелькнуло, но я так и не понял что и лишь неловко пожал
плечами в ответ.
-- Ты позвал -- я пришел...
И тут страх, доселе обуявший меня, исчез, испарился,
словно был сдут с меня какой-то неведомой вспышкой ветра, и,
подхваченный радостью, я бросился здороваться. Мы крепко пожали
друг другу руки. Приятно было, после стольких лет разлуки,
снова, плечо к плечу, заговорить с другом, и тут же я заговорил
о самом главном:
-- Саша, есть ли Бог на свете?
-- Я не могу тебе ответить на этот вопрос...
-- И все-таки, ты мне ответь: есть ли Бог на свете?!
-- Понимаешь... Как тебе ответить, -- он словно подыскивал
подходящие слова...
-- Да как есть, так и говори, -- мне не терпелось услышать
эту великую тайну...
-- Тьфу... -- сплюнул Саша, -- что ты сразу с такими
вопросами пристаешь! Мы с тобою столько лет не виделись, можно
о чем-нибудь и другом поговорить! -- и он улыбнулся.
-- Нет уж... Ты мне зубы не заговаривай! Я ведь тебя
серьезно спрашиваю.
-- Хочешь, я тебе покажу, как мы живем? -- перебил меня
Саша.
-- Конечно хочу, покажи! -- обрадовался я.
-- Ну, пойдем со мной.
-- Далеко?
-- Спустимся во двор.
-- Но ведь тебя увидят соседи. Ты же мертв. Будет
переполох!
-- За это не волнуйся, идем...
Мы спустились по лестничной клетке и оказались во дворе.
Яркий солнечный день обступил нас со всех сторон. "Но ведь
сейчас ночь..." -- мысленно возразил я сам себе и тут же забыл
об этом, потому что удивился еще больше, навстречу мне шла
соседка Вика. Я поздоровался с нею, но она как-то особенно
плавно проплыла мимо, совершенно не обратив на меня внимания...
А ведь мы не так уж безразличны друг другу!
-- Это что за чертовщина?! -- возмутился я и вслух
обвинительно окрикнул девушку: -- Вика!.. -- Но она продолжала
удаляться, не оборачиваясь. -- Вика... Вика! -- выкрикнул я
раздраженно. Однако девушка уже скрылась в подъезде.
-- Ты опять кричишь, -- подчеркнул Саша. И тут я
распсиховался.
-- Но это же невероятно! Пройти мимо! Почему она не
поздоровалась?
-- Посмотри вокруг повнимательнее, -- спокойным тоном
предложил Саша. -- Мы живем так же, как и вы. Только вы нас не
видите и не ощущаете...
Я зло и недоверчиво огляделся по сторонам. И
действительно: прямо на футбольном поле нашего двора стояли
какие-то ветхие хижины.
"Что за хлам навезло сюда домоуправление?" -- подумалось
мне.
Повсюду бегали полуголые детишки. У одной из хижин сидели
на деревянной лавке старики в белых полотняных одеждах. Саша и
я зашагали по направлению к хижинам. Старики почтительно кивали
нам, когда мы проходили мимо.
В глазах, казалось, двоится!.. Тут же шныряли жильцы из
соседних пятиэтажек, они проходили сквозь хижины, детей и
стариков! Словно два кинофильма одновременно проецировались на
один экран. Но больше всего я удивился, а точнее, ошалел от
неожиданности, когда толстая, неповоротливая женщина с потным
красным лицом, тяжело дыша, протопала сквозь меня!
Я ничего не понимал: я проходил сквозь кого-то или кто-то
проходил сквозь меня? Я терялся в догадках: кто реален, а кто
-- нет! Увлекшись двойственностью, я неожиданно столкнулся с
девушкой. Чтобы не упасть, интуитивно, мы мгновенно и крепко
обнялись. Девушка расхохоталась и прошептала мне на ухо:
-- Молодой человек, можно подумать, что вы всю жизнь
торопились ко мне в объятия!
Я держал ее за талию. Девушка слегка откинулась назад, ее
руки были у меня на плечах. Мы смотрели друг другу в глаза. В
белом кружевном подвенечном платье и фате она выглядела
очаровательной невестой. Курносая, голубоглазая, высокий, умный
лоб, длинные вьющиеся волосы...
-- Нам пора возвращаться, -- услышал я за спиною Сашин
голос. Девушка вырвалась из моих объятий и побежала прочь, но,
пробежав десятка три шагов, она обернулась и выкрикнула в мою
сторону:
-- Меня зовут Наташа. Наташа... -- И лукаво добавила: --
Запомни... -- Она помахала мне рукой и скрылась в одной из
хижин...
-- Нам пора возвращаться, -- снова я услышал Сашин голос.
За распахнутым окном продолжала царить ночь, у подоконника
висела радуга. Мы попрощались у меня в комнате, и Саша уже
отошел по радуге несколько шагов в сторону кладбища, как я,
опомнившись, окликнул его вопросом:
-- Саша, ты же мне так и не ответил: есть ли Бог на
свете?! -- Он обернулся, промолчал...
-- Бога нет! Но есть что-то вроде него! -- донеслись до
меня его плавные слова...
Вскоре Саша превратился в крохотную черную точку, а потом
и вовсе исчез. Радуга растворилась, словно растаяла...
Уставший, я прилег на диван. Закрыл глаза. И уже начал
проваливаться в сладкую черную бездну дремы, как почувствовал
чьи-то настойчивые хлопки по моему плечу и требовательный,
знакомый голос над моей головой:
-- Сережа, вставай, ты просил разбудить.
Я открыл глаза: за распахнутым окном было светло. Уже из
прихожей послышался голос мамы:
-- Я пошла на работу. Завтрак на столе...
Хлопнула входная дверь, на лестничной площадке затихали
шаги...
Ночь продолжается
Неожиданно утреннюю тишину в квартире пронзительно
подчеркнул звонок в прихожей. Я смахнул с себя простыню,
вскочил с дивана и быстро натянул спортивные штаны. Босой и без
рубашки, я приоткрыл входную дверь на себя и одним глазом
выглянул на лестничную площадку: на пороге стояла соседка Вика.
Я открыл дверь пошире и вышагнул из-за нее целиком.
-- Ты что, еще спишь?! -- заулыбавшись и прихихикнув,
спросила Вика, окинув меня с головы до ног изумленным взглядом.
-- Здорово... Проходи... -- буркнул я и распахнул дверь
настежь. Вика шмыгнула в прихожую и заговорила быстро, словно
оправдываясь, снимая ловкими движениями руки босоножки:
-- Твоя мама уже минут двадцать как ушла на работу, я
видела ее с балкона... Вот я и подумала, что ты, по крайней
мере, уже не спишь.
Одной рукой я протирал слипающиеся глазах, другой --
показал Вике в сторону моей комнаты, приглашая ее пройти. Она
поняла без слов, привыкшая к моим причудам. Я захлопнул входную
дверь. Уже из моей комнаты Вика, видимо, как всегда усевшись на
диван, заговорила спокойнее, с расстановками:
-- А знаешь, я принесла тебе книгу в подарок!
-- Какую? -- открыв дверь в ванную и приостановившись,
спросил я.
-- Автор -- Гуревич...
-- Да Бог с ним, с автором, -- называется как?
-- А называется: "Возрожден ли мистицизм?"
Наступила пауза...
-- Ты что замолчал? -- обеспокоилась Вика. -- Тебе не
нравится название?
-- Ночь продолжается! -- произнес я громко.
-- Что? Какая ночь?! Что ты там говоришь?
-- Нет, ничего... О чем книга, говорю? -- Я еще стоял у
входа в ванную.
-- Мис-ти-ка... -- заклинающе прошипела Вика.
-- Какая мистика? -- шутливо осведомился я.
-- Ты что, не знаком с этим словом? -- обрадовалась она и
с восторгом знатока добавила: -- Потусторонние дела!..
-- А, хорошо! -- отозвался я уже из ванной. -- Я сейчас
приду полистаю и оценю, только умоюсь.
-- Давай быстрее, я..
Вика еще говорила что-то вдогонку, но, заглушив ее голос,
из открытого крана вонзилась в мои ладони шипучая струя воды, и
мелкие брызги ударили мне в лицо...
Умывшись, я закрутил кран, вода перестала шуметь, и снова
проявился голос Вики. Я слышал, как она читала вслух выдержки
из принесенной книги и комментировала их. Я сдернул с вешалки
мягкое полотенце и начал промокать лицо, потом присел на край
ванны. Я отчетливо слышал все, что говорила и читала Вика, но
до моего сознания сквозь барьер прошлой ночи доносились лишь
обрывки некоторых фраз:
|
BIGLIB
