 |
поспешностью добавил я и тут же осекся. "Переиграл..." --
подумалось. Екатерина сразу же уловила мой тон и мою тщательно
скрываемую интересом к ней степень озабоченности.
-- Только не стоит впадать в такую выразительно
подчеркнутую речь, будто мои обязанности ведьмы и впрямь
волнуют вас так непосредственно! -- сказала она.
-- Извините, я не предполагал вас...
Но Екатерина оборвала меня:
-- Мои обязанности ведьмы не так уж и сильно отличаются от
какой-либо другой работы! Не удивляются же настолько профессии
водолаза, Сергей Александрович?!
-- Извините, -- снова пробормотал я, -- я не предполагал
вас.. Но вы, -- словно опомнился я, -- вы сказали --
"обязанности"! Не стоит ли это понимать, что вы подневольный
человек?!
-- Да, именно так мое дело и обстоит, -- сожалеюще, даже с
печальным оттенком, проговорила ведьма.
-- Расскажи, Екатерина! -- взмолился я, и на сей раз это
не просто получилось, а вырвалось у меня естественно. На ходу,
краешком сознания я уловил, что перешел на твердое "ты". "Это
во мне просиял прежний любовник Екатерины", -- подумал я, но
тут же уточнил:
-- Расскажи, как же все это с тобой произошло?!
-- А зачем тебе это, Сергей Александрович, Сережа?... --
будто с мечтательной горестью отозвалась Екатерина. -- Твое
положение от моего рассказа не изменится, -- колеблясь в
точности своего измышления, определила она и настойчиво
присмотрелась к немного вибрирующим, разноцветным оттенкам
моего астрального тела.
-- И все же! -- не успокаивался я, просительно заставляя
ведьму заговорить.
-- Ладно, -- как-то равнодушно, врастяжку, но впечатляюще
произнесла ведьма, -- слушай... Вначале я жила обычным
человеком, слегка верующим, слегка не верующим в Бога,
чуть-чуть суеверным, а по большей части -- невежественным, да
что там "по большей", -- абсолютно невежественным человеком в
отношении моих, сегодняшних, все-таки еще далеко не таких
искусных, знаний. Ты помнишь, Сережа, Людочку? -- неожиданно
прервав свой рассказ, обратилась ко мне с вопросом Екатерина.
-- Еще бы не помнить! -- немного всполошился я. -- Это
из-за нее я сейчас торчу здесь, в Астрале!
-- Да, тебе не стоило ее спасать! -- попутно заметила
Екатерина.
-- Знаю. Но теперь что об этом говорить впустую: что
сделано, то сделано! Поздно: остался один вывод!
-- Вывод, -- улыбнулась ведьма, -- это уже хорошо! Ну да
не об этом сейчас речь. Я тебе напомнила о Людочке не случайно,
потому что именно так же все это начиналось и со мною. --
Екатерина призадумалась, но не мечтательно или тяжело
осунувшись, а призадумалась так, будто подыскивала подходящие
слова, и наконец снова продолжила свой рассказ. -- Вначале, как
и с Людочкой, они, ты знаешь, о ком идет речь, -- сказала
ведьма, и я понимающе подкивнул ей, -- так вот, они тоже
воровали силком, все больше по ночам, мое астральное тело. Это
начало случаться где-то через год после того как я поступила
работать в кинотеатр.
-- Так ты тоже здесь раньше работала?! -- удивился я.
-- Да, методистом, но потом вынуждена была, под их же
опять влиянием, перейти работать в другое место, нужное, как
мне потом объяснили, для их деятельности.
-- Для их деятельности? -- переспросил я.
-- Да. Но, позже об этом! -- отрезала Екатерина, и я не
стал настаивать, хотя это-то меня больше всего и беспокоило,
ибо эта разгадка означала путь моего освобождения, но я
трудолюбиво усмирил свою настойчивость к свободе и возвратил,
подчинил свое внимание последовательности рассказа Екатерины.
Итак, ведьма словно мимоходом отговорилась от моего вопроса,
отослав его на "потом", будто невзначай оглянулась назад на
пути своего повествования и снова продолжала:
-- Тело они воровали мастерски, -- сладко проговорила она,
будто ей даже это и нравилось, -- воровали так, что я и не
подозревала о приближающейся кабале!
Ах! Какие мальчики ласкали меня тогда в моих снах! --
выдала свою нестерпимую усладу воспоминаний ведьма. -- Мне
думалось, что у меня прорезались своеобразные, настойчивые,
даже навязчивые, но приятные сны, и я от них и не очень-то
мыслила отказываться!
Муж у меня был неважный "труженик", не передовик по
женской части, -- и она прихихикнула. -- В своих снах я все
больше пребывала среди одной и той же компании, правда, в
различных азартных ситуациях. А в компании была добрая половина
знакомых лиц, которые чуть ли не каждый день находились возле
меня и днем, -- это сослуживцы по кинотеатру!
Тогда, вначале, я еще даже и рассказывала, по наивности
своей, этим сослуживцам, приходя на работу, некоторые свои сны,
-- все рассказывать стеснялась! -- юльнула глазами ведьма. --
О, я помню, как мы все вместе хохотали, как я теперь понимаю: я
над происшествиями снов, а они -- над моей впечатлительной
доверчивостью!
Но, мало-помалу, я начала замечать, что мои так называемые
выдумки сна стали переходить, входить в мою повседневную жизнь,
они начали даже незаметно вмешиваться и руководить течением
моего дня!
Настоящего дня, течением моего бодрствования!
Сны стали сбываться!
И дошло до того, что то, что я проделывала в своих
сновидениях, определилось исподволь, вначале ненароком, под
видом совпадений, а потом и реально, полностью своими
отчетливыми воплощениями! "Реализациями" -- как говорят они. И
наконец, я почувствовала в себе силы осознавать себя во сне,
осознавать так, как если бы я не спала!
Как и во время бодрствования!
Короче, я начала самостоятельно жить во сне, управлять его
течением и в конце концов престала удивляться продолжению своей
жизни земной, но во сне...
Но уже тогда мне что-то приходилось делать с моими
сослуживцами, проделывать разные штучки, и мне это, не скрываю,
нравилось!
Потом и я и они уже и в реальности начали ссылаться на
сны, как на то, что мы в действительности, скажем, вчера
сделали или пережили вместе. Будто все это было не во сне, а на
самом деле!
Так грань между сном и так называемым реальным, дневным
миром -- стерлась окончательно, и я вошла в бесконечную жизнь!
Я теперь никогда не спала, а вскоре от меня потребовали
полного молчания обо всем...
Потом совершенно уже для меня не выглядело пугающе, а даже
привлекательно мое новое состояние!
Они научили меня выходить в низший Астрал, тогда я уже
знала, как это называется, научили выходить не только во время
сна, но и в любое по собственному желанию, моему желанию,
время. И тут-то, освоив этот навык, я впервые поняла, что
обратной дороги -- нет! Что теперь я оказалась -- ведьмой!
Все мое существо протестовало, мне очень хотелось
вернуться к обычной человеческой жизни, с естественным
чередованием дня и ночи, но теперь мои "учителя" насильно стали
мне давать различные поручения, от которых отказаться я была
уже не в силах!
И какие только гадости они не заставляли делать, и
потихонечку я приходила в ужас от понимания того, в какую
компанию я попала!
Не раз я пыталась порвать, я еще надеялась расстаться с
вершителями моей судьбы, но тщетно...
Как только я делала очередную попытку подобного разрыва,
как только я спохватывалась и стремилась к отъединению, они
начинали меня преследовать, одолевать астрально: у меня
начинало печь ни с того ни с сего все тело, прямо-таки --
горела душа, все внутренности пылали...
Короче, я заболевала неизвестно чем; неделями находилась
на больничном, направлялась во всевозможные клиники, даже
предлагали в психиатрическую!
И все врачи только лишь разводили озадаченно руками и
твердили: "Видимо, вегетативная система!" Но только я знала,
что это были не нервы...
Вот и пришлось мне волей-неволей, но вернуться к ним,
по-просить пощады и покровительства, короче, остаться ведьмой.
И обратной дороги, мне, видимо, нет никогда!.. Так-то, Сергей
Александрович, так-то, Сережа...
Ведьма замолчала, я тоже ничего не говорил. Рассказ
Екатерины еще больше обременил беспросветной тяжестью мое
воображение. Но то, что я, вроде бы по-настоящему, обретал
союзника, первого союзника, там, на физическом плане, союзника,
понимающего меня как мало кто другой, зарождало во мне теперь
хотя и настороженную, но радость...
Я так сосредоточенно расположился в кругу астрального
общения с ведьмой, что и не приметил, как в библиотеке, там, в
основном помещении, возник сердечно знакомый для меня голос.
-- Здесь есть кто-нибудь? -- негромко и ласково прозвучал
он.
-- Книги можно сдать?! -- тут же послышался еще один,
жестковатый, но добродушный и тоже ведомый мне голос!
Екатеринино сознание сразу же, словно разноцветный детский
калейдоскоп, запереливалось всевозможными образами, оно
несколько мгновений будто переплавляло одно в другое знакомые
ему человеческие лица, но не определило земного обличия
голосов!
Тогда Екатерина Васильевна озабоченно поторопилась встать
из-за стола и вышла из книгохранилища, так сказать, живьем, на
прямой контакт с посетителями, дабы запечатлеть их физиономии.
Я тоже по взмыленной астральной тропке последовал за нею.
Да, конечно же, я и не сомневался в своем определении
голосов, я точно знал, кто пришел, но все равно: сверкнула,
затрепетала неожиданность прихода...
Перед взглядом Екатерины оказались -- Вика и Юра!
"Что же их привело сюда?" -- втиснулось в меня удивление,
и лезвие грусти о прошедшем и недосягаемом сейчас, лезвие, уже
довольно притупленное о камни негодования, царапнуло болью
астральные образы близких мне людей. "Жизнь -- не безжалостна,
коль рушит! И ты ей боли все прости... Пусть выкорчевывает
души, чтобы полянам -- расцвести!" -- подумалось мне. Но каково
же было мое удивление, когда я обнаружил еще одно открытие,
астральное открытие для себя!
"Высмотрело солнце среди туч проталину, осветив оконце,
грустью опечаленное..." -- вот это да!
Оказывается, подсознание, подсознание человека,
настроенного на твою волю, способно реагировать!
Да что там реагировать -- по существу общаться, образно
общаться со мною!
"Высмотрело солнце среди туч проталину, осветив оконце,
грустью опечаленное", -- так подумал Юра в ответ на мое
четверостишье, подумал, даже не зная об этом, ибо сработали не
закрепощенные просторы его подсознания... и я уловил в них
встречное течение...
И я тут же продолжил образно поэтическое мышление в
сторону друга, его подсознания:
И поцелуй, и губы сладки,
Чего-то жаждет тишина...
И вдруг, все то, что было гадко, -
|
BIGLIB
