 |
опосредствованно, в отношениях и через отношения с другими сущими
социального мира), поскольку не является априорной структурой
трансцендентальной субъективности. Если сущее социального мира
само-себя-в-себе-показывает как присутствие, то присутствие есть
трансцендентально-априорная структура.
Присутствие - это пребывание в настоящем; оно есть со-бытие "там" и
"здесь", со-временность "тогда" и "теперь" [39, с. 75]. Присутствие есть
при-бывание в открытость социологического опыта-постижения. Присутствие как
при-бытие сущего социального мира означает, что присутствующее имеет место
быть. Присутствие присутствующего предмета исследования - его пре-бытие в
затрагивающей существование социолога открытости социологического опыта.
Присутствие присутствующего предмета является, таким образом, истиной в
себе62. Этот предмет есть данность конкретного сущего социального мира,
касающегося существования социолога.
Всякое выводное (дедуктивное или индуктивное) знание о предмете
социологического исследования в конечном счете предполагает его причастность
присутствию, т. е. "структуре", не требующей для своего рассмотрения
соотнесения с чем-либо иным, находящимся за ее пределами. Присутствие
очевидно в том смысле, что все его свойства могут быть (однозначно и
определенно) усмотрены непосредственно из него самого: при-сутствие
раскрывает суть предмета, оно есть пребывание и прибывание сути. Именно
данная самоочевидность обосновывает, в конечном счете, все знания о предмете
социологического исследования. Присутствие предмета означает не
вообще-бытие, но так-а-не-иначе-бытие, открытое социологическому опыту
существование в качестве данного определенного присутствующего - конкретного
сущего-в-опыте. Присутствие есть нахождение предмета, обращающееся к
социологу, затрагивающее его пребывание.
Вследствие этого необходимо поставить вопрос об онтологическом статусе
бытийствования самого присутствия, т. е. о бытийствовании сущего,
"структурой" которого оно является. Очевидно, что это присутствие не
является ни сознанием, ни рефлексией: его смысл заключен в нем самом.
Поэтому присутствие (т. е. сущность, выходящая в существование в качестве
эмпирически развернутой, доступной непосредственному созерцанию затронутого
ею социолога) обретает обоснование лишь в опыте социолога. (Субъект и объект
процессуально взаимоопределяются в движении опыта [29, с. 48].)
Социологический опыт не сводится к непосредственному внутреннему
переживанию, предшествующему субъект-объектному отношению. Социологический
опыт выступает преимущественным способом включения агента в научное
производство63, а формой его [социологического опыта] объективации является
присутствие - социологическая метафора бытийствования сущего социального
мира64.
Как возможно социологическое созерцание присутствия? Оно возможно лишь
как аффицирование созерцания присутствием ("всякое возможное для нас
созерцание чувственно" [40, c. 136]), поскольку то, что не проявляет, не
раскрывает себя в социологическом опыте, не может быть воспринято
социологом65. А как возможно представление о присутствии в социологическом
мышлении? Только путем дискурсивного соотнесения с всеобщим понятием
социологии - "присутствием". Следовательно, содержание представления о
присутствии задается созерцанием самообнаруживающегося, самопроявляющегося,
самораскрывающегося в опыте социолога предмета, а форма связи созерцаний, т.
е. суждения о присутствии, определяется всеобщими понятиями, данными a
priori66. Говоря социологически, "ту функцию, исполнение которой все еще
ожидалось кантовским схематизмом от субъекта, а именно функцию предваряющего
приведения в соответствие чувственного многообразия с фундаментальными
понятиями, берет на себя сегодня вместо субъекта" научное производство [41].
Проблема в том, что, согласно восходящей к И. Канту традиции, любой
объект сознания складывается из чувственно созерцаемого a posterirori и
оформляемого активно действующим рассудком a priori: рассудок привносит
универсалии в данные чувственно уникалии. Напротив, по Э. Гуссерлю (см.:
[48]), интенциональность (intentio) и ее предмет (intentum)
взаимопринадлежат друг другу, а интенциональные предметы обладают
структурной целостностью в смысле изначального единства уникалий и
универсалий, которые находятся в самих вещах; при этом чувственное и
категориальное созерцание как однородные дающие интенции действуют вместе и
одновременно, так что чувственное созерцание раскрывает индивидуальные
характеристики интенциональных предметов, тогда как их всеобщие
характеристики и всеобщие отношения усматриваются категориальным
созерцанием. Таким образом, интеллект не противопоставляется чувственному
созерцанию, а объединяется с ним (они лишь по-разному дают интенциональные
предметы), и не бывает предметов памяти, мышления или воображения,
существующих независимо от предметов перцепции: это одни и те же предметы
интенциональных актов. Отсюда, в частности, вытекает, что априорность,
понятая как интуитивная данность, носит универсальный характер (см.: [52]),
в силу чего все интендированные предметы даны a priori, причем априорность
есть атрибут бытийствования, т. е. и субъекта, и объекта (см.: [25]).
Интерпретируя интенционально конституированные переживания и акты сознания в
духе М. Хайдеггера как конкретно-жизненные деятельностные отношения
социолога, мы можем истолковать самоманифестацию феномена (или
интенциональную данность) как открытость того, что присутствует в социальной
реальности, как показ сущим социального мира самого себя. Иными словами,
категориальное созерцание - момент любого конкретного созерцания социолога.
Это конкретное созерцание дает не имманентный сознанию феномен, в котором
только светится трансцендентное сущее-в-себе (""За" феноменами феноменологии
не стоит по их сути ничего другого..." [25, с. 36].), а сущее социального
мира как оно есть, сам же феномен представляет собой открытое социологу
сущее социального мира (себя-в-себе-самом-показывающее [25a, с. 28]).
Тут, однако, возникает вопрос: может ли эмпирическое сущее социального
мира быть (непосредственно открытым социологу) "феноменом феноменологии"? В
"феноменологическом смысле" феномен есть не эмпирическое явление социального
мира, а бытийствование сущего, под которым подразумевается ансамбль
"основоструктур" "бытия сознания" (Dasein) [25а, с. 37]. "Основоструктуры"
суть трансцендентально-априорные структуры67, служащие "смыслом и
основанием" всех эмпирических явлений ([25, с. 35]) - смыслом или способом
бытийствования сущего социального мира, т. е. они как раз и являются тем,
что мы называем присутствием. Сказанное не означает, что сущее социального
мира абсолютно и исчерпывающе открыто социологу, ведь открытость реализуется
одновременно и как сокрытость, которая обусловлена не внешне, эмпирически
вследствие ограниченности исторически конкретных познавательных возможностей
социолога и т. п., но внутренне, трансцендентально - самой структурой
социологического познания (ср. [25, с. 220-225]). Открытость - это всегда
возможная открытость, включающая в себя возможность сокрытости. Иными
словами, невозможна тотальная объективация социального мира. Посему движущей
силой социальной науки служит не объективация как таковая, но различие между
объективированным и необъективированным.
Открытость шире предметного представления и интенциональности, она -
собственное содержание присутствия социолога как агента, объективирующего
необъективированное. Социологическое объяснение исполняет открытость сущего
социального мира и поэтому выступает способом существования социолога. Если
социологическое объяснение - способ существования социолога, то его метод
выступает также методом изменения этого существования.
Сущее социального мира самовозвещает-самообнаруживает, являет себя
социологическим практикам таким, какое оно есть само по себе, а не в виде
заведомо неподлинной кажимости чего-то подобного ноумену И. Канта, что лишь
располагается за явлением, не присутствуя в нем. Оно равно феномену как
самому сущему в его открытости, понимаемой как данность различия
"объективированное/необъективированное" в практиках агента. Сущее
социального мира - это, с одной стороны, вещь сама по себе, ставшая
вещью-для-агента и поэтому неотделимая от практик агента, которым раскрыта,
и имманентная социологическому опыту, а с другой - именно вещь сама по себе,
трансцендентная этому опыту.
Противоречивое явление открытости реализуется в пределах динамичной
оппозиции модуса подлинности (eigentlich) модусу неподлинности
(uneigentlich) (ср. "Бытие и время", с. 175-180). Подлинность и
неподлинность - в равной мере нередуцируемые определения открытости,
равноправные смыслообразующие a priori68. Подлинная открытость представляет
собой собственно открытость, т. е. объективированное в различии
"объективированное/необъективированное", а неподлинная - сокрытость, т. е.
необъективированное в этом различии. Открытость не есть простое отсутствие
сокрытости, но специфическое отношение научного производства к сущему
социального мира. Коль скоро открытость и сокрытость суть необходимые
структурные моменты самого социологического познания, любое сущее
социального мира в одно и то же время открыто и сокрыто для него.
"Социальные факты не есть ни вещи, ни идеи, они - структуры" [43], и,
подобно другим открытым социологией структурам, относительны: с одной
стороны, социальные факты наделены объективными значениями, а с другой -
субъективными и неэпистемическими смыслами, которые оказывают
детерминирующее воздействие, как на предмет исследования, так и на научное
производство69. Социальный факт образуется некоторым числом изменчивых и
некоторым числом постоянных моментов. Константой социологической
действительности и выступает присутствие - структура социально-исторического
a priori70. Оно является одним из компонентов ядра социально-исторического a
priori, сложившегося в социологии.
Презумпция самопроявления, самораскрытия присутствия в опыте социолога,
равно как и отождествление социологического мышления с суждениями этого
опыта, указывает на то, что мы перешли от простого присутствия к присутствию
как представлению о пред-ставлении, от сущего социального мира - к
сущему-в-опыте социолога. Возникает вопрос: может ли сущее присутствовать,
но не бытийствовать? Да, сущее может присутствовать, не существуя, если оно
обладает статусом "тени" или "призрака" [44].
Социальные отношения - не факт социологического опыта, а необходимые
условия и предпосылки любых практик, любого познания, любого опыта.
Доксическое отношение - основа любого опыта. Однако социологическая
рефлексия отдаляет присутствие от доксического опыта социолога.
Соотношение социолога с сущим не есть чистое созерцание. Что такое
социологический опыт? Специфический для социолога способ
бытийствования-в-мире: человек существует "в профессии", осуществляет себя в
исследовании и т. д., конституируя свои исторически, социально, культурно
обусловленные практики (в том числе и практическое понимание общественных
реалий) в качестве социологического опыта. Социологический опыт есть, прежде
всего, специфический и относительный (в смысле - неуниверсальный, т. е.
региональный, ситуативный и локальный, производимый в социальных отношениях)
опыт агента исторически конкретного научного производства. Социолог не может
постичь сущее, не "почувствовав себя" в акте постижения (ср. [45]). В
социологии достоверно то, что удостоверено опытом социологов.
Как доксический, так и социологический опыт выражают конечность
человеческого познания - его обусловленность и отличие от идеи бесконечного
божественного познания. Бесконечное созерцание само творит созерцаемое
сущее, а конечное - есть чувственность и как таковое нуждается в рассудке
[46]. Но принципиально здесь то, что именно в силу конечности агента всякий
социологический опыт выступает пространственно-временным опытом. У
социологического опыта нет абсолютного - непосредственного или
"естественного" и самоочевидного - основания (такого, например, как
"повседневность", понятая в духе А. Шюца). Коль скоро бытийствование есть
пространство-время, то все (включая чувственность, сознание и мышление)
относительно, т. е. опосредствовано отношениями, исторично и локально.
"Опыт, таким образом, есть опыт человеческой конечности. Опытен в
собственном смысле тот, кто помнит об этой конечности, тот, кто знает, что
время и будущее ему неподвластны. Опытный человек знает границы всякого
предвидения и ненадежность всех наших планов. Опыт достигает в нем своей
высшей истины, высшей ценности. <...> Опыт [par excellence это относится к
доксическому опыту - Ю. К.] учит признанию действительного. Признание того,
что есть на самом деле, - таков, следовательно, подлинный результат всякого
опыта..." [47].
Социологическое познание обладает структурой опыта. Конечность опыта
делает невозможным беспредпосылочное социологическое мышление. В опыте
достигается расширение для социолога границ возможного, переход к
действительному.
Социологический опыт сам по себе наделен "смыслом", а посему частично
интеллигибелен и претендует на роль всеобщего интерпретатора. В таком своем
качестве он предстает "органом" в(дения социальных различий71.
Социолог не обладает в непосредственной и достоверной форме реальностью
сущего социального мира как объекта познания. В доксическом опыте сущее
социального мира дано непосредственно, но не как реальность или объект.
Достоверность и реальность сущего социального мира всегда раскрываются в той
или иной системе опосредствований. Присутствие устраняет обособленность
непосредственности и достоверности, внутренне объединяя их. Однако это
конститутивное единство представляется не вещью вне отношений и не
необходимым процессом, а как неопределенная проблематичность, социальная и
вместе с тем социологическая. Бином непосредственность/(опосредствованная)
достоверность имеет свой горизонт в присутствии. Проблема
|
BIGLIB
