 |
решением относительно нее.
Чтобы постичь генезис социологической предметности, открыть ее
онтологический базис, следует "вынести за скобки" сущие социального мира и
выйти к социальной реальности, как таковой. Социологическое мышление
объясняет одно сущее социального мира через другое, но социальную реальность
так объяснить нельзя, ибо она обусловливает само социологическое мышление.
Если интерпретировать доксу как "предварительные знания" о любом предмете
социологического исследования, то социальная реальность - "предварительные
знания" о социальной предметности как таковой, претворенные в "аксиомы"
социологии, которые в силу этого не могут быть научно обоснованы, но
обосновывают все социологическое знание. Представляя сущее социального мира
как сущее социального мира, социологическое мышление определенным образом
относится к социальной реальности, но никогда не полагает ее как таковую,
поскольку она глубже и первичнее сознания. Социальная реальность есть
непредметная сущность, являющаяся условием действительности (социальной)
предметности как таковой. Отделение социальной реальности от сущих
социального мира предполагает процедуру, сходную с "феноменологической
редукцией" эмпирического социального мира79. На языке феноменологии
социальная реальность означает конституирование изначальной
пространственности-временности.
Укорененность социолога в социальной реальности позволяет
интерпретировать научные практики как ее "открытость" (Offenheit) -
возможность обнаружения, явления, актуальности, данности в различии
"объективированное/необъективированное". Элементарная форма открытости -
расположенность (Befindlichkeit) в социальных отношениях в качестве агента,
интегрированность в них. В этом заключается радикальное отличие агента от
трансцендентального субъекта: он изначально расположен в
пространстве-времени социальных отношений. Онтологически вовлеченность в
социальные отношения означает, что агент есть не равная себе самой данность,
"наличное", как синоним чего-то абсолютно объективированного, а
контингентная "заданность", способная не только сама становиться другой, но
и изменять, структурировать социальный мир, переходить границы
утвердившегося универсума предметности, приближаясь к его
социально-историческим альтернативам, т. е. выходить за пределы сущего
социального мира в целом, вступать в отношение с ним. Активно-преобразующий
характер, субъективное структурирование являются предпосылками открытости
как различия "объективированное/необъективированное". Изначальный способ
познать социальную реальность - практически изменить социальный мир.
"Онтологическое объяснение" осуществляется через изменения, события практик.
Социальная реальность не есть нечто сначала определенное, а затем
открываемое: открытость означает возможность единства социальной реальности
до разделения на противоположенность субъекта и предмета, возможность
соотнесенного с практиками "онтологического объяснения" в социологии80.
Доступ к социальной реальности открыт агенту не в ощущении ее как
чувственной вещи, а в событиях практик. Практики суть онтико/онтологическое
определение агента, опосредствующая инстанция в отношении между сущим
социального мира и социальной реальностью. В "модусе бытийствования"81
социологические практики выходят в социальную реальность: как способ
бытийствования, как допредикативный вненаучный опыт агента научного
производства они не являются интенциональными актами, не тематизируют
готовые предметности социологии и их понятийные отражения. Несомненно,
практики как иное социальной реальности не более, чем один из модусов ее
данности, но не она сама.
Социальная реальность - всегда событие, свершение (Geschehen) открытости.
Однако социологическое объяснение не есть непосредственная интуиция или
некие "фоновые практики", несовместимые с опосредствованным общезначимым
познанием. Будучи фиктивными образами социальной реальности, социологические
конструкты служат, тем не менее, орудиями практик, открывающих доступ к
социальной реальности.
Социальное отношение недоступно непосредственному усмотрению, не являет
само себя социологическому опыту, но познается опосредствовано, при помощи
интеллектуального конструирования. Постулируемое наукой социальное отношение
- вещь в узком смысле, т. е. бытие, трансцендентное сознанию ученого, а не
просто теоретический конструкт, организующий социологический опыт.
Социальное отношение является условием действительности всякого присутствия;
это "место", открытое для социальных явлений и вмещающее их; это чистая
открытость - разрывы и сближения - предшествующая каким-либо предметным
определениям. Социальное отношение не идентифицируется с отдельным
множеством сущих социального мира, оно не есть, но имеет место.
Социальное отношение представляет собой пространственно-временн?е
становление как производство/воспроизводство социальных различий: практик,
их результатов, условий и предпосылок: вещей, представлений, диспозиций... -
вообще всего того, что может выступать в обществе в качестве различия.
Однако социальное отношение не существует до социальных различий, в виде
некоей элементарной пространственно-временн?й формы вне процесса социальных
различений - неподверженной эмпирическим случайностям формы, у которой нет
истории. Иными словами, социальное отношение - производство/воспроизводство
социальных различий, которое ни самодостаточно, ни элементарно-просто: оно
есть исторически обусловленное и различающее производство/воспроизводство
социальных различий.
Присутствие и отсутствие не являются модусами социальной реальности.
Социальное отношение есть присутствие отсутствия82, т. е. ни присутствие ни
отсутствие, ни заполненность ни пустота - это
опространствливание-овременение, т. е. ни пространство ни время, это
событие, т. е. ни полагание ни отрицание. (Термин
"опространствливание-овременение" употребляется Ж. Дерридой в несколько ином
значении и восходит к Raum geben и Zeit geben М. Хайдеггера.) Социальное
отношение не поддается снятию, не может быть "растворено" в сущих
социального мира и не управляется, не направляется каким-либо
трансцендентальным означаемым вроде кантовского a priori.
глава 5
ИСТИНА И ПРИСУТСТВИЕ
Мы проводим эксперимент над истиной! Возможно, человечество от этого
погибнет! В добрый час!
Ф. Ницше. Так говорил Заратустра
...Истина = предпосылка того, что ничто не послано и не пред-послано
существованию, и что его бытие есть видимость, приход в мир, нехватка ничто,
ни какой сущности. Не только без нехватки ничто, но исходя из ничто и идя в
него как в то, в чем нет нехватки, и где смысл создает смысл. Одним словом,
ex nihilo - но без творца.
Ж.-Л. Нанси. Нехватка ничто
Социологический опыт предшествует научному дискурсу и требует быть
высказанным (см.: [56]). Социолог переописывает и интерпретирует любое сущее
социального мира с позиций агента, захваченного научным производством:
представляет сущим-в-опыте, причем не таким, каково оно есть "в себе", а
каким оно может "исполнять роль" присутствия. Наука Нового времени подвергла
пересмотру понимание истины как репрезентации бытия, сведя доказуемость к
нахождению согласования между представлениями познания, которые на деле
ограничиваются формами чувства и понятиями (см.: [57, 58]). Социальная наука
не столько ищет истину, сколько открывает множества феноменов для научного
производства. Открытость - не субстанция, а функция, не столько
объективированное знание о социальном мире, сколько действия в нем.
"...Традиционное убеждение, что "истина - это соответствие реальности",
представляет собой лишь истертую и обесценившуюся метафору. <...>
Представление о том, что есть какой-то один язык среди множества других,
которому мир отдает предпочтение - язык, расчленяющий вещи на части - было
приятным самомнением. Но сейчас оно стало слишком залежалым, чтобы служить
чему-либо" [59].
Истина как непотаенность, открытость социальной реальности есть лишь при
условии, что существует объективирующий необъективированное социальный
агент, т. е. "такое сущее, которое способно раскрывать", причем раскрытие -
способ бытийствования этого сущего [60, с. 25]83. Такая истина не есть
"...своего рода награда субъекту за его познавательный акт и не дается ему
просто как завершение этого акта" - она становится поступком ученого,
различением объективированного и необъективированного; ее познание дает
возможность "...осуществиться самому субъекту, что реализует само его бытие"
[61] как определение неопределенного. Истина как открытость не есть
суждение, но конститутивное a priori социологических практик. Поскольку
доксическое отношение составляет конститутивное a priori социальных практик
как таковых, то оно не может совпадать с открытостью. Следовательно,
открытость можно помыслить, исходя не из социологических представлений
(объективированного), а из нее самой (различия
"объективированное/необъективированное").
Открытость = возможность различающего отношения к сущему социального
мира. Сущее являет себя в открытости. Схватывание явления сущего в
открытости как присутствия присутствующего (необъективированного
необъективируемого) есть господствующий способ социологического познания.
Считается, что открытость социологического опыта обретает устойчивое
постоянство и непосредственную данность в присутствии, т. е. в
необъективированном. Открытость будто бы обосновывает сущее в целом в
социологии. Открытость сущего социального мира оказывается его
распредмечиванием, свершающимся через практики агента, и последующей
интериоризацией вычлененных практических схем. В современной социологии
открытость сущего социального мира предстает как открытость социальной
реальности.
Подобная открытость предшествует социологической истине уже хотя бы
оттого, что опосредствует все акты социологического познания. Представления
о присутствии сущего социального мира "снимает" это опосредствование,
поскольку восходит к присутствию социолога как субстантивации возможности и
к его способности присутствовать в социальном мире, быть релевантным ему,
одновременным с ним и т. д. "Снятие" опосредствования социологического
познания открытостью на деле означает утверждение вторичности присутствия
относительно социальной реальности: предполагается, что присутствие сущего
социального мира есть представление чего-то, существующего прежде
присутствия, но репрезентируемого социологом посредством его собственного
присутствия в социальном мире. Мнимый характер такого "снятия" заключается в
том, что присутствие сущего не есть собственный момент социального мира, но
конституируется научным производством. Задавая представление сущего в форме
присутствия, т. е. идентифицируя сущее с отражением социального мира,
социология определяет его как ничто. Определяя присутствие как представление
сущего социального мира, одновременное с ним самим, социология тем самым и
его приравнивает к ничто. Представляется, можно сформулировать
"социологическое противоречие" присутствия: с одной стороны, в качестве
социального факта присутствие есть модус прошедшего и/или будущего времени и
как таковое "выпадает" из настоящего, а с другой, в качестве
непосредственной данности, присутствие - модус настоящего. Будучи прошедшим,
присутствие представляет социологу актуальное настоящее сущего социального
мира.
Существо социальной реальности в том, чтобы раскрывать себя предикации,
происходить в открытое, и истина как самораскрытие различия
"объективированное/необъективированное" принадлежит самой социальной
реальности. Истина как смыслообразующее a priori есть открытость присутствия
сущего социального мира присутствию агента, которая осуществляется в его
практиках (ср. [25, c. 212-230]). Эта трансцендентальная трактовка (veritas
transcendentalis) не исключает возможности использования концепции истины
как соответствия (veritas est adaequatio intellectus ad rem (Thomas Aquinas.
De ver. 1, 1c)), например, в эмпирическом познании84. - Социологическая
дефиниция истины выглядит приблизительно следующим образом: условием
возможности истины социальной науки является объективация различия между
объективированным и необъективированным. - М. Хайдеггер обращает особое
внимание на двусмысленность этого определения истины: adaequatio здесь можно
толковать как соответствие познания вещи, либо как соответствие вещи
познанию [62, c. 11]. В средневековом понимании истины как соответствия ens
creatum и intellectus humanus речь идет о том, что сущее и идеи направлены
друг на друга и неразрывно связаны в единстве плана творения. Истина-veritas
в сущности есть conventia всего сущего между собой в согласии с порядком
творения [там же]. (В социологии этому соответствует принцип
"онтологического соучастия": эпистемологические структуры, не разорвавшие с
предпонятиями доксического опыта, суть производные социальных структур,
поэтому они и соответствуют друг другу.) Истина новоевропейской науки и
философии в целом преображается в истину человеческого присутствия:
"Философствование начинается... с сомнения, и похоже на то, как если бы
все ставилось под вопрос. Но только похоже. Присутствие, Я (эго) вовсе не
ставится под вопрос. Эта видимость и эта двусмысленность критической
установки тянется через всю новоевропейскую философию вплоть до последней
современности. <...> Ставится под вопрос - или еще меньше того, остается за
скобками и не осмысливается - всегда только знание, сознание вещей, объектов
или, далее, субъектов, и то лишь для того, чтобы сделать еще более
убедительной предвосхищаемую достоверность; но само присутствие никогда под
вопрос не ставится" [63].
|
BIGLIB
