 |
выполняет функцию мифа: она не отрицает сложившегося положения вещей -
напротив, она говорит о нем, но "очищает" социальные ситуации и факты,
"...осмысливает их как нечто невинное, природно-вечное, делает их ясными -
но не объясненными, а всего лишь констатированными" [93]. Натурализуя,
деполитизируя политику, наивная теория тавтологически воспроизводит дискурс
мобилизации, дискурс основания политического движения или государства.
Наивная социология, объясняя, утверждает и подтверждает социальный мир и
политический порядок103. "Социологический разум" здесь полагает себя как
"волю в воле" (ср. [94]).
Социологическая теория либо представляет и выражает доксу, либо,
отправляясь от доксы как от исходного пункта, производит радикальный разрыв
с ней. Первое делает теорию наивной, второе - ангажированной104. Согласно
Ж.-П. Сартру, социолог всегда engag( - захвачен, вовлечен, втянут в
политику, причастен ей, volens nolens делает политический выбор. Но можно
быть "политиком неведомо для себя", "наивно", доксически, а можно
"ангажироваться" - взять на себя ответственность за свои практики,
отрефлектировать свою профессиональную причастность к
производству/воспроизводству политического порядка. Социолог - "человек,
называющий все по имени" - наделен символической властью. Ангажированный
социолог знает, что его теоретические суждения - практики, он знает, что
изображать социальную действительность "...значит изменять и что невозможно
обнажать, не задумав изменить"; знает, "...что он - человек, впервые
называющий то, что еще не было названо или не осмеливалось открыть свое имя,
он знает, чт( заставляет "возникнуть" слово "любовь" и слово "ненависть" и
что вместе с этими словами возникнут и ненависть и любовь между людьми,
которые еще не определили своих чувств" [95]. Ангажированный социолог не
вырабатывает "политическую волю других" непосредственно, но изучает доксу,
очевидности, здравый смысл, тем самым "переоценивая ценности", подвергая
анализу, привычные способы мышления и действия, а это подготавливает
возможность новой "политической воли" [96].
Ангажированный социолог пытается не применять свои политические убеждения
как регуляторы профессиональной деятельности. Различие "истина/не-истина" не
должно стать политическим вопросом - вот к чему он стремится. Вместе с тем,
ангажированный социолог осознает, что его наука не способна производить
"окончательные результаты", поскольку во многих сферах социального мира
невозможно достичь консенсуса по поводу "образа желаемого результата", и
полярные концепции могут различаться не столько своим когнитивным статусом,
сколько объективированными в них интересами (ср. [97]).
Различие наивной и ангажированной социологии, выявляя два подхода к
доксе, - в одном случае она имплицитно принята, в другом эксплицитно
внеположена, - имеет принципиальное значение для понимания сути
"политического участия" социолога. Наивный социолог стремится поучать и
руководить (вспомним "социологию перестройки" и сменившую ее "социологию
перехода к рынку"), определяет себя и политического агента через взаимную
рефлективную подмену - социолог как политик, а политик как социолог,- и
поэтому его научный текст имплицитно содержит в себе фигуру чтения и
понимания, свойственную автобиографии [98]; ангажированный социолог лишь
предоставляет в распоряжение агентов неизбежно ограниченные и исторически
условные объяснения социального мира. Наивный социолог пишет
непосредственно, ангажированный - опосредствует свои тексты предвосхищением
их рецепции. Наивный социолог стремится непосредственно - через политические
институты или "элиту" - влиять на "реальную политику", причем hic et nunc, а
импульсы, исходящие от ангажированного социолога, действуют лишь через
письмо, причем это действие отложено: он пишет для будущего.
Энкратический - в терминологии Р. Барта - язык наивной социологии
"...нечеток, расплывчат, выглядит как "природный"...; это язык массовой
культуры (большой прессы, радио, телевидения)..." [99]. Напротив того,
акратический язык ангажированной социологии "...резко обособлен, отделен от
доксы (то есть парадоксален); присущая ему энергия разрыва порождена его
систематичностью..." [там же].
Социология не может реализоваться как поиск и истолкование смысла
доксических истин. Поэтому ангажированная социологическая теория не только
социализирует доксу в качестве своего необходимого условия, но и разрывает с
нею, пытаясь объяснить ее, установить границы, вычленить и адекватно
отрефлектировать "политическое бессознательное", содержащееся в здравом
смысле. Ангажированная социология объясняет и критикует доксу, а наивная -
определяет и утверждает, воспроизводит ее.
(((
Социальная действительность выступает условием и конечной целью
социологии. Поэтому социолог занимается всеми конкретно-историческими
социальными вопросами, которые могут в том или ином смысле, прямо или
косвенно, иметь своим следствием изменение социального мира. По этим
вопросам он занимает позицию внутри самой социологии. Но эта внутринаучная
позиция объективно коннотирует с какой-либо из актуально существующих
политических позиций. Социологическая теория политически ответственна, все
понятия и утверждения в ней обозначают определенную позицию, причем не
только по отношению к другим социологическим теориям, но и по отношению к
социальной действительности, полю политики и государству (ср. [100]). Однако
коннотация социологической и политической позиций не обязывает его к
политической и общественной деятельности или участию в партийном
строительстве. Политическое участие социолога составляет политическую
проблему, разрешаемую по-разному в зависимости от научной позиции.
Политическому выбору социолога предшествует социологический выбор.
Присутствие легитимирует притязания социологии на эпистемологическую и
нормативную общезначимость. Отказ от субстанциального характера присутствия
приводит к невозможности обоснования социологического познания с помощью
трансцендентальных сущностей. Претензии социологической концепции на
общезначимость неизбежно выступают как властные и могут быть подтверждены в
символической борьбе не в силу метафизической фундированности очевидным
присутствием или непосредственной достоверностью концепции, а в силу ее
социального превосходства. Социологическая теория завоевывает право на
существования благодаря гомологии между научной позицией и доминирующей
социальной позицией. Подобно тому, как любая критика метафизических
оснований социальной теории сама метафизически нагружена, любая критика
социальной ангажированности социологической теории как таковой является, в
свою очередь, социально ангажированной. Поэтому мы не уповаем на то, что
настоящая социология еще впереди, что завтра она состоится в полной мере.
Это также несбыточно, как и социология вне социальной действительности. Мы
не пытаемся воплотиться во что-то большее, нежели мы сами, но желали бы
открыть для всех социологов возможность стать теми, кем они в
действительности являются - социологами и/или политиками - по выбору.
глава 9
О СОЦИАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ
Всякое человеческое знание - начиная с повседневного знания, лежащего в
основе нашей практической жизни, и кончая высшими достижениями и самыми
углубленными открытиями науки и философии - отвечает на вопрос: что подлинно
есть? каково содержание реальности?
С.Л. Франк. Реальность и человек. Метафизика человеческого бытия
Перед социологией все еще стоит вопрос о природе социальной реальности.
До сих пор мы имеем на него два противоположных "идеальнотипичных" ответа:
ответ объективизма и ответ субъективизма. Их полярность и обусловливает
радикальность вопроса.
Социальная действительность, безусловно "богаче всяких схем", поэтому
чтобы адекватно "отобразить" ее, возможно и даже необходимо использовать
альтернативные системы описания, например, структурализм и конструктивизм.
Социологически насыщенно этот эпистемологический принцип дополнительности
[101, с. 215] разворачивается в концепции "конструктивистского
структурализма" П. Бурдье.
Ее ядро - принцип двойного структурирования социальной действительности -
П. Бурдье излагает следующим образом:
"С одной стороны, объективные структуры, которые конструирует социолог в
рамках объективизма, отстраняясь от субъективных представлений агентов,
лежат в основе субъективных представлений и содержат структурные
принуждения, влияющие на взаимодействия; но, с другой стороны, эти
представления должны быть усвоены, если хотят, чтобы с ними считались, в
частности, в индивидуальной или коллективной повседневной борьбе, нацеленной
на трансформацию или сохранение объективных структур" [102, с. 184-185.].
Для того чтобы снять противоречие "структуры - практические схемы105", П.
Бурдье предлагает отказаться от субстантивизма в понимании социальной
реальности и идентифицировать ее не с сущностями, якобы данными в обыденном
опыте агентов, а с умопостигаемыми, но от этого не становящимися менее
реальными "социальными отношениями". Проявлением социальных отношений
выступают соотносительные позиции:
""Социальная реальность", о которой говорил Дюркгейм, есть ансамбль
невидимых связей, тех самых, что формируют пространство позиций, внешних по
отношению друг к другу, определенных одни через другие, по их близости,
соседству или дистанции между ними, а также по относительной позиции:
сверху, снизу или между, посередине" [102, с. 185.].
В конструктивистском структурализме задействована реляционная модель
социальной действительности, артикулирующая, что все существующее в
социальном мире - это субъект-объектные отношения: не интеракции между
aкторами или интерсубъективные отношения, но "независящие от воли и сознания
индивида" социальные отношения. Социальная действительность, согласно П.
Бурдье, представляет собой пространство объективированных различий,
связанных с распределением между агентами различных капиталов -
опредмеченных социальных отношений. Устойчивые сочетания капиталов
оформляются в позиции социального пространства, через которые как раз и
возможно исследовать социальные отношения:
"Как можно зафиксировать эти объективные связи, не сводимые к
взаимодействиям, в которых они проявляются? Эти объективные связи суть связи
между позициями, занимаемыми в распределении ресурсов, которые могут стать
действующими, эффективными, как козыри в игре, в ходе конкурентной борьбы за
присвоение дефицитных благ, чье место - социальный универсум" [102, с.
188.].
Невозможно одновременно одинаково точно описать эти два взаимосвязанных
объекта - социальное отношение и практики, или социальные отношения и
практические схемы. В этом проявляется принцип неопределенности (ср. [71, с.
362]).
Нельзя не заметить, что П. Бурдье по существу не решил поставленную им
задачу создания единой теории структур и практических схем, по существу
подменив предметный синтез конструктивизма и структурализма реляционной
концепцией социальной реальности. Действительная связь практик и социальных
отношений осталась теоретически нераскрытой, а структурирующая структура106
и диспозиции оказались фактически приравненными друг другу [102, с.
181-182]. Построение "синтетической теории" социологии требует нового, более
глубокого анализа проблемы социальной реальности, которая предстает, прежде
всего, как проблема предмета социологического познания.
(((
"Социальная реальность". Этой категорией обозначается то, что, мы имеем в
виду, когда говорим "есть", "было", "будет" в смысле "бытийствует",
"бытийствовало", "будет бытийствовать". Все, что касается нас как социальных
агентов, и чего мы хотим коснуться в таковом качестве, проходит через
высказанное или невысказанное "есть", "было" и "будет". В "бытийствует"
("есть") таится вся достойная исследования социальная реальность. Само это
"бытийствует" или социальная реальность никогда не "бытийствует" и, тем не
менее, остается несомненным: социальная реальность имеется, или "социальная
реальность имеет место".
Сущее социального мира бытийствует. А социальная реальность - не сущее
социального мира. Она является тем актом, который выводит агента за пределы
сущего, это познание поверх всех предметов всех социологических
исследований. Социальная реальность не бытийствует: в противном случае она
стала бы сущим социального мира. Сказать бытийствует о социальной реальности
означает мыслить ее в виде сущего социального мира. Когда мы говорим, что
"социальная реальность не бытийствует", мы тем самым утверждаем ее
нередуцируемость к совокупности сущих социального мира. Социология исследует
сущее социального мира, поэтому под социальной реальностью обычно
подразумевается всего лишь "всеобщее сущее", т. е. нечто вроде ens infinitum
Р. Декарта, абсолютный субъект. В таком случае сущее социального мира
никогда по-настоящему не бытийствует, а бытийствует только социальная
реальность, истолкованная как всеобъемлющее сущее, ens increatum (в отличие
от сущего социального мира как ens creatum).
Сущие социального мира - мера социальной реальности, а социальная
реальность - мера сущих социального мира. Сущие социального мира в целом
"складываются" в социальную реальность. В свою очередь, социальная
реальность "вбирает" в себя сущие социального мира. Однако социологии не
подобает превращать социальную реальность в совокупность сущих социального
мира. Необходимо отказаться от интерпретации ее как основания сущего
социального мира и, следовательно, абстрагироваться от ее проявлений и
истолкований через сущее социального мира. Ибо постижение социальной
реальности в качестве основания, на котором якобы базируется все дальнейшее
|
BIGLIB
