 |
представить ее в качестве самоочевидной, естественной, в то время как
"социологическая реальность" производится внутри социальной практики науки.
В силу этого социальная реальность не есть "доминирующая структура" или
"отношение прежде социальных отношений", которое конституирует все
социальные отношения и навязывает им свои законы. "Социальная реальность" -
социологическое понятие, выражающее не только определенные свойства ансамбля
социальных отношений как бытийствования-социального-мира-самого-по-себе, но
и уровень социологических представлений своего времени в целом. Именно в
такой роли "социальная реальность" задает меру для любой социологической
мысли о сущем социального мира.
Этот ход мысли основывается на том, что отношение социологии к сущему
социального мира мы берем как представление - пред-поставление сущего пред
собой в качестве предмета. Представление здесь значит: социология полагает
себя разновидностью сценической площадки, на которой общество представляет
себя, чтобы стать социологическим фактом, суждением или понятием -
социологическим представлением. Сущее лишь тогда становится сущим для
социолога, когда он пред-ставляет его пред собой: сущее социального мира
тогда переходит в компетенцию социолога, когда предметно противопоставляется
ему, становится предметом его практик.
Вместе с тем, "социологическая реальность" для социологии являет собой
нечто большее, чем просто результат когнитивных практик социологического
сообщества. Прежде чем сформулировать суждения о социологических фактах, мы
должны сконструировать "социологическую реальность" - "открытое пространство
представления", в котором они только и могут иметь место, - оно обеспечивает
и обусловливает социологические практики. Это "геометрическое место"
социологических фактов, в котором они уместны, так как "открытое
пространство представлений" навязывает своим существованием и в своем
существовании социологическим фактам быть такими, какие они есть. Чем больше
внимания мы уделяем фактам (объективированному), тем меньше заботимся об
осуществлении этой "открытости" (различению объективированного и
необъективированного), соразмерность которой социальной действительности и
способам научного познания делает возможными социологические открытия.
Присутствие не есть ни фактическая данность, простое наличие позитивизма,
ни факт сознания a la Э. Гуссерль [109]: оно принадлежит способу
бытийствования социолога и, в конечном итоге, научного производства.
Присутствие - это не само сущее социального мира, но и не всего лишь его
субъективный модус (сущее социального мира в меняющихся модусах сознания), а
предметное определение (Gegenstandhaltigkeit) сущего социального мира как
предмета науки, включающее в себя субъективный способ явления социологу. "На
самом деле" присутствия нет, хотя все сущие социального мира раскрываются в
социологическом опыте через метафору присутствия.
Социальная реальность дана исследователю не как предмет его практик, а
как (изменяющийся в процессе научного производства) горизонт всех частичных
горизонтов, охватывающий социолога как охват всего охватываемого. Социальная
реальность - подвижная граница социологического познания, как действительный
опыт постижения социальной реальности. То есть она познаваема в понятийной
форме, объективируема, но не исчерпывается этим. Термин "социальная
реальность" обозначает не столько предмет, сколько способ социологического
исследования. Социальную реальность в ее конкретной историчности можно
представить как социально-пространственно-временные границы, в которых
осуществляются социологические практики: социальная реальность имеет
принудительный характер пределов познавательных практик и практических схем
социологов. Исследуя социальную реальность, социолог не постигает ничего
определенного, кроме "последних" условий действительности своих
представлений и практик.
Социальная онтология невозможна: возможна лишь онтология как таковая,
обосновывающая и общество, и природу. Природа "завершается" в обществе,
общество объясняет природу. Социальное отношение в значении
опространствливания-овременения можно понимать и так, что существует
физическая реальность, обладающая своей имманентной логикой, которая
принципиально несводима к социальной. Эта до- и за-социальная реальность
социализируется, субъективируется (Versubjektivirung), а социальная
реальность - объективируется (Verdinglichung) или
опространствливается-овременяется, т. е. отстраняется в пространстве и
отсрочивается во времени111. Опространствливание-овременение означает, что
мы не можем свести трансцендентальный горизонт проблемы социальной
реальности к метафизическому "здесь и теперь" (ср. [107, с. 10]).
Социальная реальность не существует прежде различия
"объективированное/необъективированное". Она не может быть представлена как
нечто абсолютное и непосредственное, сама по себе, в отношении лишь с самой
собой, т. е. как присутствие - "себетождественное бытие-настоящим".
Социальная реальность не есть присутствие: она относительная и
несамотождественая, поскольку является различающим процессом объективации
необъективированного как производства/воспроизводства наукой социальных
различий. В самом общем виде, этот процесс выступает как
производство/воспроизводство внутри социальной практики социологии
упорядоченности-изменчивости, как различение социальных различий.
Упорядоченность-изменчивость, различение социальных различий всегда локальны
и историчны, поэтому они суть продукты локального и историчного
производства. Если бы мы полагали социальную реальность причиной
упорядоченности-изменчивости социального мира, то вынуждены были бы
признать, что социальная реальность либо имеет причину вне себя, либо
является самотождественным присутствием. Поскольку это не так, приходится
признать, что упорядоченность-изменчивость (пространственность-временность)
социального мира есть следствие без причины (ср. [107, с. 12]). Далее,
социальная реальность - не следствие и не причина, но именно движение
производства упорядоченности-изменчивости или пространственности-временности
социального мира (т. е. момент различия
"объективированное/необъективированное"). Данное движение производства есть
становление пространственности-временности социального мира, производимого
социологией.
Образом социальной реальности (различия самого по себе) может служить
"силовое поле". Его состояния - различия, которые могут быть
интерпретированы как "сущие социального мира". Различия различий,
распределенные в этом "силовом поле" - "социальные отношения".
Опространствливание-овременение имеет значение
"пространственного-становления-времени" (ср. [108]): любое событие
социального мира является объективацией, а объективация как таковая
неосуществима вне различия "объективированное/необъективированное", для
установления которого, в свою очередь, требуется время в пространстве
[социального мира] и пространство во времени [социального мира]. Социальная
реальность есть ансамбль социальных отношений исключительно в том смысле,
что они задают и гарантируют единство событий в пространстве и времени,
единство, которое образует социальный мир как предмет познания.
Именно эти онтологизированные логико-гносеологические "гарантии" отражены
в понятии социальной реальности, толкуемом как "трансцендентальное
означаемое". Социальная реальность не образуется сущими социального мира, но
формирует схему саморепрезентации. Вопрос о трансценденции и ее постижении
снимается в силу полноты социальной реальности.
Различие между ансамблем социальных отношений и социальной реальностью
есть не только формальное различие (distinctio formalis) между понятийными
содержаниями социологического мышления, но и действительное различие
(distinctio realis). Ансамбль социальных отношений представляет собой
"реально-онтологически" конститутивное основание (т. е. то, что определяет
сущее и из чего оно происходит), а социальная реальность - логически
конститутивное основание (т. е. то, что определяет социологическое мышление
о сущем). Различие между "реально-онтологически" конститутивным основанием и
логически конститутивным основанием снимается в действительности сущего,
которое есть, с одной стороны, причинно обусловленное социальными
отношениями событие или факт социального мира, а с другой - это событие или
факт никогда не дано непосредственно, но представляет собой социологический
конструкт, результат опосредствования "социальной реальностью".
В "социальной реальности" нет бытийствования. Но она - через различие с
сущим социального мира - позволяет мыслить бытийствование как таковое,
позволяет конструировать, наблюдать и т. п. сущие. Трансцендентальный
характер социальных отношений снимается тем, что они выступают в качестве
совокупности нетранзитивных предзаданных условий и предпосылок практик,
дающих возможность социальной реальности проявиться в различиях с теми или
иными сущими социального мира: конкретными практиками, социальными
предметами, любыми событиями социального мира.
глава 10
МАРКСИСТСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ "СОЦИАЛЬНОГО ОТНОШЕНИЯ"
Известно много старых кладов мне,
Теперь пора проведать их настала.
И.В. Гете. Фауст
Понятие "социальное отношение" возникло в лоне марксизма, который наше
научное сообщество молчаливо похоронило вместе со своим партийным прошлым.
Видимо стыдливая забывчивость мешает многим использовать
топико-экономический подход и некоторые действительно плодотворные концепты
из "советского" лексикона. В целях экспликации проблемы социальных отношений
ниже мы попытаемся ре-конструировать наиболее существенные для нас положения
"исторического материализма".
В трудах К. Маркса производство/воспроизводство социального мира
("общественное производство" как "общественный жизненный процесс",
"производство людьми своей общественной жизни" [111]) неразрывно связано с
производством/воспроизводством социальных отношений и их агентов. Предметный
результат процесса общественного производства (сущие социального мира)
рассматривался К. Марксом лишь как его "мимолетный момент" [112, с. 222].
Гораздо большее значение придавалось социальному отношению как
производственному отношению [113, с. 447], раскрывающему характер и меру
обусловленности практик агентов. Это отношение есть социальная форма
производства/воспроизводства социального мира, посредством которой
осуществляются как практики действующих, так и их развитие в качестве его
агентов. Социальное отношение является условием настоящих и опредмеченным
результатом прошлых практик (см.: [53, с. 534]), которые не могут
реализоваться иначе, как в рамках и посредством определенной социальной
формы (ср. [113, с. 23]). Именно самоманифестация социальных отношений, -
того, что К. Ясперс называл "аппаратом обеспечения существования", - не
позволяет в XX веке философам наделять человека субстанциальными качествами,
такими как "природа", "сущность", "дух" и т. п. [114].
Практики существуют через постоянное движение: движение между
собственными определениями. Конкретные практики как события социальной
реальности отличаются от конкретных практик как совокупности отдельных
действий и коммуникаций тем, что со стороны формы они суть целостность,
постоянно движущаяся в метаморфозах своих несовместимых и взаимоисключающих
друг друга, но столь же общих и необходимых форм. Конкретные практики -
события социальной реальности - относятся к любым сущим социального мира как
к своей внешней определенности и необходимому условию, но в то же время как
к чуждому и преходящему своему бытийствованию. Отношение между практиками и
сущими социального мира является значимым моментом процесса социальных
отношений.
"Отношения личной зависимости (вначале совершенно первобытные) - таковы
те первые формы общества, при которых производительность людей развивается
лишь в незначительном объеме и в изолированных пунктах. Личная
независимость, основанная на вещной зависимости, - такова вторая крупная
форма, при которой впервые образуется система всеобщего общественного обмена
веществ, универсальных отношений, всесторонних потребностей и универсальных
потенций. <...> ...Патриархальный, как и античный строй (а также
феодальный), приходит в упадок по мере развития торговли, роскоши, денег,
меновой стоимости, в то время как современный общественный строй вырастает и
развивается с ростом этих последних" [113, с. 100-101].
На первом из выделенных К. Марксом этапов истории существовала
непосредственная связь между вещными и личными условиями процесса
общественного производства и жизнедеятельности. При этом "для добывания
жизненных средств индивид ставился в такие условия, чтобы целью его было не
приобретение богатства, а самостоятельное обеспечение своего существования,
воспроизводство себя как члена общины, воспроизводство себя как собственника
земельного участка и, в качестве такового, как члена общины" [113, с. 467].
Социальные отношения этой эпохи были объективно обусловлены
противоположностью между "неорганическими условиями человеческого
существования и самим этим деятельным существованием" [113, с. 478]. Такое
противопоставление условий и самого человеческого существования в равной
мере характерно как для первобытной общины, так и для рабовладения и
феодализма, в исторических границах которых производящий индивид,
превращаясь в неорганическое условие производства, относится к
представителям господствующего класса как "неорганическое и природное"
условие их собственного существования [там же].
В период личной зависимости непосредственный производитель естественным
образом "сращен" с условиями его труда в силу того, что общественное
производство осуществлялось в качестве усвоения и переработки органических
|
BIGLIB
