 |
том, что они наблюдаемы или наглядны. Предполагается, что отношения
первичны, а агенты и социальная предметность суть опредмеченные отношения. В
этом плане социальные отношения напоминают физическое поле - "особую форму
материи", - которое само по себе ненаблюдаемо и ненаглядно, но его действие
ощутимо и может быть визуализировано, как, например, в опыте с
металлическими опилками, выстраивающимися вдоль силовых линий магнитного
поля. Следовательно, ключом к решению вопроса о modus vivendi социальных
отношений служит их modus operandi: отношения определяющим образом
воздействуют (направляют и оформляют, подавляют или стимулируют) на практики
и представления агентов.
Социальное отношение радикально отличается от непрерывного субъективного
структурирования (конструирования) социальной реальности как оно изображено
в концепции П. Бергера и Т. Лукмана [116] или Дж. Сёрля [117]. Оно
существует в прошлом, настоящем и будущем и предполагает паузы и остановки
процесса структурирования, а живые практики непрерывны, они существуют
только в настоящем.
Возникшие в прошлом, предзаданные реляционные свойства обусловливают
актуальные практики; социальное отношение несводимо к одновременным с ним
практикам: оно происходит от существовавших прежде нетранзитивных
предзаданных условий и предпосылок практик, а также от имевших место в
прошлом практик, воспроизводивших/производивших данное отношение. В силу
этого "структурирование социальной действительности" на самом деле всегда
означает ее ре-структурирование (ср. [118]), и мы должны различать три его
последовательные стадии: "ранее" (пред-существование социальных отношений),
"одновременно" (процесс воспроизводства/производства, движимый живыми
практиками) и "позже" (после-существование социальных отношений), причем
последняя стадия служит началом нового цикла (см.: [119]). Отсюда следует,
что живые, неопредмеченные практики существуют исключительно в настоящем
времени, а становление любой структуры есть нечто протяженное во времени,
требующее от нас различения прошлого в лице пред-существующих отношений и
настоящего, т. е. актуальных практик. Практики имеют место в настоящем, а у
социального отношения нет бытия-настоящим: оно присутствует как отсутствие.
Практики замещают социальное отношение, никогда не существуют одновременно с
ним, но могут быть объяснены лишь на его основе.
Социальное отношение раскрывается из своей способности быть или не быть
самим собой: оно есть ничто иное как совокупность структур социальной
действительности, существующая благодаря воспроизводству/производству своих
свойств или их утрате. Таким образом, социальное отношение представляет
собой одновременно регрессивное движение назад (пред-существование) и
прогрессивное движение вперед (воспроизводство/производство). Легко
заметить, что в таком движении воспроизводство существует "позже", а
производство - "раньше". Это противоречие отражает различие, заключенное в
социальном отношении: оно всегда существовало "до" и будет "после", поэтому
отсрочено и отсутствует в настоящем. В каком смысле "отсутствует"? Этот
оборот раскрывает несамотождественность социального отношения в настоящем.
Оно "одновременно" равно и неравно само себе, поскольку в настоящем времени
оно и воспроизводится (тождество) и производится (различие). Эта временная
структура выражает разрыв во времени между социальным отношением и
практиками, его несовпадение в любой момент времени с практиками. Метафорой
социального отношения выступает трансцендентальный синтез становления
пространства-времени. Социальное отношение отличается от сущего социального
мира отстраненностью в пространстве и отсроченностью во времени:
существованием уже (и/или еще) не здесь/не сейчас (или существованием не
только здесь). Социальное отношение, равно как и социальная реальность, не
существует в модусе настоящего времени. Пред-существование социальных
отношений порождает неустранимые "белые пятна" на "когнитивных картах"
агентов, принципиальную частичность любой точки зрения и неполноту знания о
социальном мире любого человека. "Белые пятна" указывают на разрывы
социологического мышления. Именно эти отсутствующие значения/смыслы
обусловливают строение социологического дискурса. Связность социологического
мышления возникает благодаря дискретности социологического структурирования,
вокруг лакун, на границах разрывов.
В модели одновременного взаимного конституирования структур и действий
(см.: [120]) провозглашается возможность выработки одного социологического
языка для отображения и социальных отношений, и практик. В рамках же нашей
модели, предполагающей разнесенное во времени существование структур и
действий, единое описание социальных отношений и практик невозможно:
необходимо их раздельное исследование. Следует создать два взаимодополняющих
языка, соответствующих двум различным социологическим позициям: позиции
независящих от воли и сознания социальных отношений и позиции
феноменологического опыта агентов. С одной стороны, эмерджентные свойства
социальных отношений сами по себе, а с другой - представления, коммуникации,
действия, доступные восприятию агентов, причем - и это принципиально -
отношения и экзистенция не совмещаются в настоящем. Подобная
дополнительность в описании социальных отношений и практик предполагает
третью социологическую позицию: изучение взаимодействия аналитически
разделенных структур и действий. Понятие "габитус" как раз и выражает эту
синтетическую позицию.
Практики отличаются от социального отношения. Практики никогда не могут
быть тождественны социальному отношению в силу того, что никогда не
"присутствуют" в нем. Связь практик с социальным отношением допускает, в
определенных пределах, "свободную игру", так как одни и те же условия и
предпосылки могут, в общем случае, способствовать продуцированию разных
результатов.
глава 12
ГАБИТУС
Обращаю ваше внимание на то, что я говорю habitus на настоящей латыни,
понятной во Франции. Слово это передает суть дела несравненно лучше, чем
"привычка" (habitude)... "навык" (acauis) и "способность" (faculte) в
истолковании Аристотеля... Оно обозначает не те метафизические привычки и
таинственную "память", о которой говорится в солидных томах или в небольших
и знаменитых диссертациях. Эти "привычки" варьируют не просто в зависимости
от индивидов и их подражательных действий, но главным образом в зависимости
от различий в обществах, престиже, обычаях и модах. Необходимо видеть
техники и деятельность коллективного практического разума там, где обычно
видят лишь душу и ее способности к повторению.
М. Мосс. Техники тела
Социальное отношение не существует от природы и не является вещью [121].
Социальное отношение никогда не играет роль непосредственного последнего
основания практик, так как оно само неизбежно зависит от
воспроизводящих/производящих его практик, поскольку для того, чтобы стать
реальным - оказывать причиняющее воздействие на практики, - социальное
отношение должно быть интериоризировано, эффективно усвоено, инкорпорировано
агентами, которые, как известно, активно "конструируют" свое восприятие,
выражение и оценивание социальной действительности, свои коммуникации и т.
п. Иными словами, в непосредственной схеме "социальное отношение - практики"
условие и обусловленное образуют цикл: с одной стороны, агенты конструируют
свои практики, но этот процесс обусловлен пред-существующими социальными
отношениями, с другой - социальные отношения каузально принуждают практики
агентов, однако их причиняющая сила всегда опосредствована самими
практиками.
Когда мы определяем социальное отношение как нетранзитивное (существующее
и действующее независимо от описаний агентов [122]) условие и предпосылку
практик, мы тем самым уже обобщаем условие и обусловленное, допускаем
возможность существования практик. Интериоризация социального отношения
агентами и связанная с ней как обратный процесс экстериоризация (воплощение
интериоризированного отношения в практиках агентов) реализуются лишь в
границах пред-данных социальных форм, на пред-посланных условиях и
предпосылках, т. е. предполагают, что социальное отношение уже существует.
Вместе с тем, необходимость процесса интериоризации/экстериоризации выражает
то обстоятельство, что существование социального отношения предполагает
существование практик. Квалифицируя социальное отношение как предпосланное
условие практик, мы наделяем его характеристиками общими с практиками,
которые уже выступают характеристиками практик. Восходя от обусловленного
(практики) к условию (социальное отношение), мы при этом полагаем
возможность существования обусловленного (практики). Это означает, что
восхождение к условию оставляет неизменным то, что обусловливается, вне и
независимо от процесса обусловливания, т. е. самое обусловливание не влияет
на то, что обусловливается. Следовательно, практики остаются внешними по
отношению к социальному отношению, которое их обусловливает. Практики - это
события социальной реальности. В данном контексте событие есть производное
от изменения. Можно сказать, что практики суть изменения социальной
реальности, производимые агентами, причем эти изменения имманентны ей.
В такой модели практики всегда связаны и зависят от социальных отношений,
а социальные отношения связаны и зависят от практик. Чтобы избежать такого
положения, противоречащего нетранзитивности социальных отношений, они должны
содержать в себе моменты, отличающиеся от формы практик; связь "социальное
отношение - практики" должна быть опосредствована, а в социальных отношениях
должно быть и нечто безусловное, и нечто, способное обеспечить реальный
генезис практик. Тогда социальные отношения следовало бы рассматривать не
как непосредственные формы возможности практик, но как некую "слоистую
реальность" (ср. [123]), составленную, как минимум, из двух слоев. Не
существует ли "на поверхности" ансамбля социальных отношений особого слоя -
наделенного статусом "нечто"? Существует ли нечто, что не является ни
практикой, ни социальным отношением, ни экзистенцией, ни структурой? Если
да, то это нечто не есть ни действие, ни коммуникация, ни восприятие, ни
социальное представление, ни тело, ни условие, ни предпосылка действия, но -
структурирующая структура, которая объединяет пространство и прошлое,
настоящее, будущее, порождая сходные, повторяющиеся и устойчивые во времени
и пространстве практики, упорядочивая их. Структурирующая структура - это
сложная и несводимая ни к чему иному сущность, опосредствующая связь
"социальное отношение - практики", соединяющая практики и социальные
отношения, находящаяся "над" экзистенцией, но "на поверхности" социальных
отношений.
Таким "нечто" можно считать "габитус" по П. Бурдье (см.: [124, 125]).
Габитус есть воспроизводимые, повторяющиеся, относительно устойчивые во
времени и пространстве регулярности практик агента. В качестве
структурирующей структуры габитус обладает иной природой, нежели практики и
социальные отношения. Социальные отношения представляют собой ставшие в
настоящем условиями и предпосылками практик прошлые условия и практики, а
габитус - это "следы" прошлых практик агента, которые определяют его
настоящие и будущие практики в силу того, что являются их внутренними (по
отношению к агенту) условиями и предпосылками. Затруднительно сказать,
существует ли габитус в "сознании" или "теле" агента. Для него подобное "или
- или" некорректно. Мы в состоянии лишь косвенно измерять габитус, опираясь
на те практики, которые производит агент, и на основе цикла "условие -
обусловленное". Если мы размыкаем круг "социальное отношение - практики", то
мы обнаруживаем явление габитуса как таковое, во всей его нередуцируемости и
причиняющей силе (основывающейся на его реляционных свойствах), приводящей в
движение "модели" практик, ранее существовавшие "внутри" социальных
отношений в "свернутом" виде.
Сложный статус габитуса можно проиллюстрировать следующим примером. С
одной стороны, габитус не существует вне порождаемых им практик; подобно
грамматике, он не существует вне языка. С другой стороны, габитус не
совпадает полностью с практиками, ибо он есть нечто "социально-объективное",
структурирующая структура, радикально отличающаяся от практик, как и
грамматика отличается от речи112.
Габитус - не практики, но и не социальные отношения. Он детерминирует
практики [во взаимодействии с социальными отношениями] и детерминирован
социальными отношениями. Социальные отношения суть существующие
нетранзитивно предварительные условия и предпосылки практик; практики
реализуются согласно внутренним тенденциям габитуса, взятого во
взаимодействии с социальными отношениями, как результат
воспроизводства/производства социальных отношений. Поэтому неверно было бы
утверждать, что агенты создают социальные отношения. Отношения всегда даны,
и агенты лишь воспроизводят/производят их (ср. [126]). Производство
социальных отношений неизбежно представляет собой лишь трансформацию
воспроизводства, ибо социальные отношения пред-существуют.
Социальное отношение и габитус имеют разный онтологический статус:
существование социального отношения возможно без непосредственного
человеческого осуществления, а существование габитуса - нет. Социальное
отношение может быть отсрочено, может выпасть из непрерывного во времени
процесса воспроизводства/производства, может быть отложено, как книга в
библиотеке, которую сегодня никто не читает, но которая завтра будет
востребована. Напротив, габитус не существует вне агента.
Как возможны практики? Как замещение социального отношения практиками.
Это замещение происходит в социальной реальности, организованной как система
различий, и зависит от временного разрыва между практиками и социальным
отношением. Этот разрыв носит характер процесса отсрочки в будущее
социального отношения: оно всегда пред-послано практикам, для них оно всегда
|
BIGLIB
