 |
предпринимателей" будет существовать. Эта декларация имеет значение лишь
тогда, когда мы интерпретируем ее не как свидетельство бытийствования
"социальной группы предпринимателей", но как заявку на наличие того, что
отсутствует и будет отсутствовать. Естественно, что такая заявка имеет
политический характер.
***
Присутствие "социальной группы предпринимателей" выражает иллюзию
неопосредствованного понимания "явления предпринимательства". Это понимание,
вырастающее из неопосредствованного социального восприятия, осуществляется в
"предпонятиях" повседневного опыта. Согласно Э. Дюркгейму, социология должна
произвести эпистемологический разрыв с "предпонятиями". Однако
"экономическая социология" не затрагивает "онтологию" обыденного сознания,
всего лишь доопределяя ее, чтобы прояснить значения и смыслы.
Содержание присутствия "группы" предпринимателей предстает как "суженное"
восприятие: гарантированное легитимной категорией социальной перцепции
наличное бытие, не "затронутое" отсутствием. В действительности же там, где
"экономическая социология" попросту начертала квантор существования (по
формуле: если существует легитимная категория социальной перцепции "группа
предпринимателей", то группа предпринимателей существует de facto), кроется
напряженное противоречие: присутствие "группы предпринимателей"
"раскалывается" отсутствием, наличное бытие впускает в себя ничто...
Отсутствие не есть лишь изнанка или негатив присутствия, оно обладает
самостоятельным значением.
"Центрация" социологического описания присутствием "некритического"
социолога проявляется в следующем: то, что входит в бытие социолога, его
представления, восприятие, ценности, конституирует существующую для него
социальную реальность (в том числе "группу предпринимателей"), а также
систему различий, функционирующих как бинарные оппозиции понятий. Поскольку
присутствие самого себя непроблематично, а отсутствие репрессировано,
постольку и в отношении "группы предпринимателей" реализуется "диктатура
присутствия". Таким образом, присутствие "группы предпринимателей" само
постулирует нечто, из него невыводимое, однако предшествующее ему и в этом
смысле им не являющееся, а именно: присутствие социолога как необходимое
условие и предпосылку присутствия "группы предпринимателей".
Подобное присутствие предстает как воспроизведение собственного
присутствия социолога в его рефлексии. Предмет исследования становится
отражением, производной, объективацией исследователя в том смысле, что он
мыслится по аналогии: "группа предпринимателей" дана как обладающая
фактическим бытием, поскольку социолог строит представления о коллективном
субъекте ("группе предпринимателей" в роли "собрания многих лиц в
корпорацию") по аналогии с тем, что свойственно ему самому в качестве
индивидуального субъекта. Например, "социальной группе", как человеку,
атрибутируется устойчивая система поведения, а также взаимодействий с
другими "группами" и государством, причем эта система регулируется, с одной
стороны, общественными институтами, а с другой - социально-экономическим
положением и сознанием "группы" [138].
Такой аналогизирующий перенос смысла есть недискурсивное мышление.
Аналогизирующая апперцепция инвестирует присутствие социолога в присутствие
"социальной группы предпринимателей" и тем самым сообщает ему реальность:
перформанс социологического производства утверждает отсутствие этой "группы"
в качестве присутствия.
Присутствие "социальной группы предпринимателей" конструируется не как
собственное присутствие социолога, но по аналогии с ним. Присутствие
социолога формирует по своему образу и подобию гипостазированное и
"натурализованное" (выдаваемое и принимаемое за очевидное и естественное)
присутствие "предпринимателей", распоряжается им, структурирует его, но само
уходит от исследования и потому бесструктурно. Присутствие социолога есть
"центр" присутствия "социальной группы предпринимателей" - science fiction,
продукт "воли к власти" ученого, а не атрибут и не модус данной "группы".
"Центр" отрицает отсутствие и однозначно закрепляет подлинное основание
"социальной группы предпринимателей" в ее присутствии, делает неприменимым
различие "присутствие/отсутствие" по отношению к "предпринимателям": они
впредь описываются исключительно как присутствие.
Итак, "социальная группа предпринимателей" не есть некая первозданная
"эмпирическая реальность", конечная инстанция социологического объяснения.
Она воспринимается, оценивается и мыслится в качестве системы узнаваемых и
признаваемых различий - отсылок к чему-то другому, внешнему,
противопоставленному "социальной группе предпринимателей" как предел (другие
"социальные группы") или контекст ("социальные отношения", "экономика",
"культура"...). В отношении означаемое ("социальная группа
предпринимателей")/означающее (отдельные агенты и практические группы,
производящие данную "социальную группу") оппозиции меняются местами,
становятся неадекватными: означающее постоянно соотносится, отсылает к
означаемому, но всегда отличному от самого себя, отсутствующему.
Надо отказаться от принципа "презумпции естественности" "социальной
группы предпринимателей": она сконструирована, и как суверенный и равный
своему социальному действию предмет исследования есть уже итог, а не
отправная точка социологической рефлексии. Социологическая концепция
"предпринимательства" возникнет лишь в том случае, если социальные факты
перестанут конструировать, исходя из внесоциологических - политических,
идеологических или философских - соображений. То есть тогда, когда предметом
исследования станут не значения (множество индивидов, определяемое через
предпринимательскую деятельность) или ценности ("реформы", "свобода
предпринимательства", "права человека"), а способ
производства/воспроизводства этих значений и ценностей, являющийся их
условием и предпосылкой.
Проблема, однако, заключается не просто в том, чтобы дополнить
стратификационную концепцию социальной группы предпринимателей - концепцией
способа производства "социальной группы предпринимателей" и чтобы соединить
в исследовании конструктивистскую парадигму со структуралистской. Ибо такой
синтез практически уже общепризнан. Проблема - в том, чтобы само понятие
"социальная группа предпринимателей" не было результатом определенной
политической линии и коллективного субъективизма социологов.
Концептуальная схема объективирует присутствие социолога, и эта
объективация создает практически ex nihilo присутствие "социальной группы".
Понятие "социальной группы предпринимателей" возможно в качестве описания
присутствия лишь при условии, что оно само реализует это присутствие. Однако
такое событие осуществимо исключительно в сфере политической утопии, где
действительность Понятия замещает социальную действительность.
Продуктивность смысла "социальной группы предпринимателей" проявляется в
политическом контексте, в котором она выступает в роли социологизированной
идеологемы: "социальная группа предпринимателей" как проект собственного
присутствия есть инструмент политики и реальна только в перспективе
перформативного политического дискурса, претендующего на активное
преобразование общества118.
Поясним сказанное. Т.И. Заславская определяет три главных функции,
которые должна выполнять современная российская социология: во-первых,
"внутринаучную" (собственно производство социологического знания);
во-вторых, "политическую", состоящую во взаимодействии с властями с целью
содействия "руководству общественным развитием" и повышения эффективности
"реформ"; в-третьих, "гражданскую", заключающуюся в "...методически
надежном, доступном широкой публике и регулярном информировании общества о
сущности происходящих в нем процессов, их причинах и результатах" [139]. Не
подлежит сомнению, что социология является частью социальной
действительности, а также то, что ее влияние на социальную действительность
иногда оказывается даже более сильным, чем хотелось бы самим социологам. Но
предлагаемое совмещение трех функций (сознательное и последовательное
превращение науки в не-науку) означает не что иное, как смешение
конструируемой социологией реальности и социальной действительности.
Следовательно, "социальная группа предпринимателей" как проект
собственного присутствия есть инструмент политики и реальна только в
перспективе перформативного политического дискурса, претендующего на
активное преобразование общества.
"Социальная группа предпринимателей" не может быть определена
исключительно через присутствие, она может быть определена лишь через
присутствие и отсутствие одновременно. "Социальная группа предпринимателей"
отсутствует, и это отсутствие информативно, исполнено значения.
Тождество/различие, присутствие/отсутствие, бытие/небытие,
означаемое/означающее... - все эти понятия и метафоры социологического
мышления сформированы парными различиями. Догматическое противопоставление
различий по принципу или-или, придание им статуса "естественных" явлений
есть пережиток метафизики. Закрепление абсолютного превосходства одного из
различий над другим (присутствия над отсутствием, как в анализируемом нами
случае социологического формирования "социальной группы предпринимателей")
есть перенесение в стихию научного мышления методов политического насилия -
"репрессирование" отсутствия, "диктатура" присутствия:
"Метод становится равнозначным террору из-за упорного отказа проводить
различия... Речь не идет о том, чтобы осуществить интеграцию многообразного
как такового, сохраняя за ним его относительную самостоятельность, а о том,
чтобы его уничтожить; таким образом, постоянное движение к отождествлению
отражает унифицированную практику бюрократии" [140].
Мы вовсе не призываем к "революции", к перевороту оппозиций: надо "снять"
иерархию различий по принципу взаимодополнительности парных понятий.
Присутствие/отсутствие, равно как и термы других различий, должны
рассматриваться не столько как независимые сущности, сколько как ансамбль
отношений, который необходимо раскрыть, как исходный пункт социологического
анализа.
***
"Экономическая социология" претендует на то, чтобы стать "концом
социологии" (см.: [141]). "Экономический социолог" стремится освободиться от
власти унаследованных им социологических случайностей, от власти истории,
чтобы произвести свои собственные случайности, свою собственную историю. Мы
отнюдь не пытаемся критиковать: в самом стремлении преодолеть какую-либо
"социологию" уже заложено преклонение перед нею. Вследствие этого лучше
предоставить "экономическую социологию" себе самой119. Но надо лишить
социологической легитимности понятие легитимности, социологически переописав
все ее прецеденты. Первое, что следовало бы сделать - описать потребность
"экономических социологов" во внешних по отношению к науке инстанциям
легитимации ("политическая" и "гражданская" функции социологии), описать
так, чтобы полностью освободиться от нее.
Перейти от субстанциализированного понятия "социальная группа
предпринимателей" к понятию "производство группы предпринимателей" - это
означает обратиться к исследованию конституирования самого процесса
конституирования группы предпринимателей. Это означает изучать
преобразование всех кажущихся недоступными в концепции социальной
стратификации "оснований", выступающих в роли "предельных". Это означает
исследовать "группу предпринимателей" как форму понятия, которая
рассматривается в качестве неподлежащего критике условия всякой возможной
концептуализации в социологии социальной структуры.
***
Утверждение присутствия "социальной группы предпринимателей" выходит за
рамки описания частных социальных фактов. Оно отсылает нас к условиям
возможности любой стратификационной модели, субстантивирующей социальные
явления, т. е. представляющей их как неизменные "социальные вещи", а не как
социальные отношения.
Задаваясь вопросом "Что такое "социальная группа предпринимателей"?",
"экономическая социология" институционализирует ее. Понятие "социальная
группа предпринимателей" предшествует истине предпринимателей. Социология
пытается снять это опосредствование, утверждая присутствие "социальной
группы предпринимателей" как ее непосредственную данность. Фактичность
присутствия "предпринимательства" означает, что понятие "социальная группа
предпринимателей" вторично относительно социального мира: оно репрезентирует
нечто, существующее до понятия. Интерпретируя понятие "социальная группа
предпринимателей" как всего лишь "надстройку" над допонятийным присутствием,
"экономическая социология" отрицает конструирующую активность науки, и тем
самым мистифицирует природу социологического знания, преувеличивая его
непосредственную достоверность и объективность. Если принять положение, что
присутствие "предпринимательства" и есть социальный мир, то понятие
"социальная группа предпринимателей" окажется посторонним присутствию. Что
на самом деле и происходит в "экономической социологии": рефлексия о
происхождении и статусе "социальной группы предпринимателей" выносится за
скобки или вытесняется, а теоретическая "работа с понятием" подменяется
псевдоочевидностью опросов. Последнее обстоятельство выступает сущностной
чертой всей российской "экономической социологии": присутствие "социальной
группы предпринимателей" отождествляется с его представленностью в опросе;
неявно предполагается, что если респонденты в состоянии отвечать на вопросы
о "предпринимателях", то последние непосредственно и достоверно даны.
Развертывание концепции начинается с атетических суждений о
предпринимательской деятельности - суждений об этой деятельности,
высказываемых безотносительно к ее существованию или несуществованию.
|
BIGLIB
