 |
 |
Исповедь
Автор "Августин"
Размер 518017 Байт
Страница 27 из 44
|
 |
умерших и как бы полное их исчезновение. А для нее смерть не была горька,
да вообще для нее и не было смерти. Об этом непреложно свидетельствовали и
ее нравы и "вера нелицемерная".
30. Что же так тяжко болело внутри меня? Свежая рана оттого, что внезапно
оборвалась привычная, такая сладостная и милая, совместная жизнь? Мне
отрадно было вспомнить, что в этой последней болезни, ласково благодаря
меня за мои услуги, называла она меня добрым сыном и с большой любовью
вспоминала, что никогда не слышала она от меня брошенного ей грубого или
оскорбительного слова. А разве, Боже мой. Творец наш, разве можно
сравнивать мое почтение к ней с ее служением мне? Лишился я в ней великой
утешительницы, ранена была душа моя, и словно разодрана жизнь, ставшая
единой; ее жизнь и моя слились ведь в одно.
31. Мы удержали мальчика от плача; Эводий взял псалтирь и запел псалом,
который мы подхватили всем домом: "милосердие и правду Твою воспою Тебе,
Господи"; услышав, что происходит, сошлось много братьев и верующих женщин.
Те, на чьей это было обязанности, стали по обычаю обряжать тело; я же в
стороне, где мог это делать пристойно, рассуждал с людьми, решившими меня
не покидать, о том, что приличествовало этому часу, и лекарством истины
пытался смягчить мои муки, Тебе ведомые, неизвестные им, внимательным
слушателям моим, думавшим, что я не чувствую никакой боли. Я же в уши Твои
- никто из них меня не слышал - кричал на себя за свою слабость, ставил
плотину потоку моей скорби, и она будто подчинялась мне, а затем несла меня
со всей своей силой, хотя я и не позволял слезам прорваться, а выражению
лица измениться; но я знал, что я подавляю в сердце своем. А так как меня
сильно угнетало, что меня так потрясает смерть, которая по должному порядку
и по, участи человеческой приходит неизбежно, то еще другой болью болел я в
боли моей, томясь двойной печалью.
32. Тело было вынесено, мы пошли и вернулись без слез. При молитвах,
которые излили мы Тебе, когда предложена была за нее Искупительная Жертва,
и, по обычаю тех мест, тело до положения в гроб лежало около него, даже при
этих молитвах я не заплакал. Весь день втайне тяжко скорбел я и в душевном
смятении, как мог, просил Тебя исцелить боль мою. Ты не делал этого, думаю,
чтобы хоть на этом одном примере запечатлеть в памяти моей, как крепки цепи
привычки даже для души, уже не питающейся ложью.
Пришло мне в Голову пойти помыться (я слышал, что баням - по-гречески они
называются "прогонять скорбь"- дано такое название, потому что они изгоняют
из души тоску). Исповедую и это Тебе, Отец сирых: я вымылся и остался в том
же состоянии, как и до мытья. Из сердца моего не выпарилась горечь скорби.
Затем я заснул, проснулся; нашел, что боль моя значительно смягчилась: я
был в одиночестве на ложе своем и вспомнил правдивые слова Твоего Амвросия,
ибо Ты
Всего Создатель, Господи,
Ты, Небесами правящий,
Одевший день сиянием
Ночи покой дарующий:
Пусть тело отдохнувшее
Вновь за работу примется.
Вздохнет душа усталая,
Утихнет скорбь жестокая.
33. А затем постепенно вернулось прежнее чувство: вспомнил слугу Твою, ее
благочестие, ее святую ласковость и снисходительность, которой вдруг
лишился, и захотелбсь мне плакать "пред лицом Твоим" о ней и для нее, о
себе и для себя. Я дал волю слезам, которые сдерживал: пусть льются,
сколько угодно. Словно на мягком ложе успокоилось в них сердце мое, ибо уши
Твои слушали плач мой, его не слышал человек, который мог бы
пренебрежительно истолковать его. И теперь, Господи, Тебе пишу я эту
исповедь. Пусть читает, кто хочет, и истолковывает, как хочет, и если
найдет, что я согрешил, плача краткий час над своей матерью, над матерью,
временно умершей в очах моих и долгие годы плакавшей надо мной, чтобы мне
жить в очах Твоих, - пусть он смеется надо мной, но если есть в нем великая
любовь, пусть заплачет о грехах моих перед Тобой, Отцом всех братьев во
Христе Твоем.
XIII.
34. Когда сердце мое излечилось от этой раны (по поводу ее можно изобличать
плотские слабости), я стал лить пред Тобой, Боже наш, за эту рабу Твою
совсем другие слезы; те, которые текут, когда душа потрясена созерцанием
мытарств, ожидающих всякую душу, умирающую в Адаме. И хотя, ожив во Христе,
она, еще не разрешившись от тела, жила так, что прославлялось Имя Твое в ее
вере и нравах, я вс° же не осмеливаюсь сказать, что с того времени, как Ты
возродил ее Крещением, не вышло из ее уст ни единого слова, противного
заповедям Твоим. А сказано ведь самой Истиной, Сыном Твоим: "если кто
скажет брату своему: "глупец", то подлежит геенне огненной"^, и горе
человеческой жизни, даже похвальной, если, отринув милосердие, Ты разберешь
ее в мельчайших частях. Только потому, что Ты не расследуешь жестоко наших
преступлений, мы доверчиво надеемся на какое-нибудь местечко у Тебя. Что
перечисляет Тебе перечисляющий действительные заслуги свои, как не дары
Твои? о, если бы люди поняли, что они только люди, "и тот, кто хвалится, да
хвалится о Господе".
35. Итак, "хвала моя и жизнь моя", "Боже сердца моего", забыв на короткое
время о добрых делах ее, за которые в радости воздаю Тебе благодарность,
теперь умоляю Тебя за грехи матери моей: услышь меня во Имя Излечившего
раны наши, Висевшего на древе и Сидящего одесную Тебя, "дабы
ходатайствовать за нас".
Я знаю, что она была милосердна и от сердца прощала "долги должникам
своим", прости и Ты ей грехи ее, если в чем-то погрешила она за столько лет
после Крещения. Прости ей. Господи, молю Тебя, прости ей, "не входи с нею в
суд"; "милость возносится над судом"; слова Твои - истинны, и Ты обещал
милость милостивым. А быть такими - это Твой дар; " и Ты, кого помиловать,
помилуешь, и кого пожалеть, пожалеешь".
36. Я думаю. Ты уже сделал то, о чем я прошу Тебя, но "одобри, Господи,
добровольную жертву уст моих". Перед самым днем разрешения своего она ведь
думала не о пышных похоронах, не домогалась, чтобы ее положили в благовония
или воздвигли особый памятник, не заботилась о погребении на родине. Таких
поручений она нам не оставила, а хотела только поминания у алтаря Твоего,
которому служила не пропуская ни одного дня, ибо знала, что там подается
Святая Жертва, которой "уничтожено рукописание, бывшее против нас", и
одержана победа над врагом. Он считает проступки наши; ищет, в чем бы
обвинить, и ничего не находит в Том, в Ком мы победили. Кто вернет Ему
кровь невинную? Кто заплатит цену, которой Он нас купил, чтобы отобрать от
врага?
К этому Искупительному Таинству прикрепилась верой душа слуги Твоей. Да не
отторгнет ее никто из-под Твоего покрова. Да не проберутся силой или
хитростью лев или змей: она не скажет, что ничего им не должна, боясь, как
бы не уличил и не схватил ее лукавый обвинитель, но ответит, что отпущены
ей грехи Тем, Кому никто не отдаст за то, что Он отдал нам, не будучи нам
должен.
37. Да пребудет она в мире со своим мужем, до которого и после которого ни
за кем не была замужем, которому служила "принося плод в терпении", чтобы
приобрести его Тебе. И внуши, Господи Боже мой, внуши рабам Твоим, братьям
моим, сынам Твоим, господам моим, которым служу словом, сердцем и письмом,
чтобы всякий раз, читая это, поминали они у алтаря Твоего Монику, слугу
Твою, вместе с Патрицием, некогда супругом ее, через плоть которых ввел Ты
меня в эту жизнь, а как, я не знаю. Пусть с любовью помянут они их,
родителей моих, на этом преходящем свете, и моих братьев в Тебе, Отец
пребывающих в Православной Церкви, моих сограждан в Вечном Иерусалиме, о
котором вздыхает в странствии своем, с начала его н до окончания, народ
Твой. И пусть молитвами многих полнее будет исполнена последняя ее просьба
ко мне, - через мою исповедь, а не только через одни мои молитвы.
Глава 10
ОглавлениеКнига 1Книга 2Книга 3Книга 4Книга 5Глава 6Книга 7Книга 8Книга
9Книга 10Книга 11Книга 12Книга 13
Книга десятая
I.
1. "Да узнаю Тебя - Ты меня знаешь - да узнаю Тебя так, как Ты знаешь
меня". Сила души моей, вниди в нее, согласуй с собой, да пребудет она Твоим
достоянием "без пятна и морщины". В этом надежда моя, потому об этом и
говорю и этой надеждой радуюсь, если радуюсь здравой радостью. Остальные
блага жизни стоят тем меньше слез, чем больше о них плачут, и стоят тем
больше слез, чем меньше о них плачут. "Ты же возлюбил правду", и тот, "кто
творит правду, приходит к свету". Я хочу творить правду в сердце моем пред
лицом Твоим в исповеди, и в писании моем пред лицом многих свидетелей.
II.
2. Что могло бы укрыться во мне от Тебя, Господи, если бы я и не захотел
исповедаться Тебе, "очам Которого обнажена бездна человеческой совести"? Ты
скрылся бы от меня, не я от Тебя. А теперь, когда стенания мои
свидетельствуют, что стал я сам себе неугоден. Ты, свет и услада моя, Ты
позволяешь любить Тебя и тосковать о Тебе: да покраснею от стыда и отброшу
себя, да изберу Тебя и только по Твоей благости стану угоден Тебе и себе.
Каков бы я ни был, я весь перед Тобою, Господи. И я сказал, какого плода
ожидаю я от своей исповеди Тебе, принесенной не голосом плоти и ее словами,
а словами души и воплем размышлений, который слышало ухо Твое. Когда я
плох, то вот вся моя исповедь Тебе: я сам себе неугоден; когда я хорош, -
то вот вся моя исповедь Тебе: я не себе приписываю это, ибо Ты, Господи,
"благословляешь праведного", но еще раньше его, грешника, Ты делаешь
праведным. Исповедь моя свершается пред лицом Твоим, Боже мой, молчаливо и
немолчно. Молчит язык мой и вопиет сердце. Нет ни одного верного слова,
которое я бы сказал людям, и которого Ты не услышал бы раньше от меня, и
ничего верного не слышишь Ты от меня, чего раньше Ты не сказал бы мне.
III.
3. Что же мне до людей и зачем слышать им исповедь мою, будто они сами
излечат недуги мои? Эта порода ретива разузнавать про чужую жизнь и ленива
исправлять свою. Зачем ищут услышать от меня, каков я, те, кто не желает
услышать от Тебя, каковы они? И откуда те, кто слышит от меня самого обо
мне самом, узнают, правду ли я говорю, когда ни один человек не знает, что
"делается в человеке, кроме Духа человеческого, живущего в нем"? Если же
они услышат о самих себе от Тебя, они не смогут сказать: "Господь лжет". А
услышать от Тебя о себе - не значит ли узнать себя? А разве не солжет тот,
кто, узнав себя, скажет: "это неправда"? Но так как "любовь всему верит",
по крайней мере, среди тех, кого она связала воедино, то я. Господи,
исповедуюсь Тебе так, чтобы слышали люди, которым я не могу доказать,
правдива ли исповедь моя; мне, однако, верят те, чьи уши открыла для меня
|
