 |
 |
Исповедь
Автор "Августин"
Размер 518017 Байт
Страница 9 из 44
|
 |
эта самая несчастная жизнь. Я, конечно, хотел бы ее изменить, но также не
желал бы утратить ее, как и его. И я не знаю, захотел ли бы я умереть даже
за него, как это рассказывают про Ореста и Пилада, если это только
невыдумка, что они хотели умереть вместе один за другого, потому что хуже
смерти была для них жизни врозь. Во мне же родилось какое-то чувство
Совершенно этому противоположное; было у меня и жестокое отвращение к жизни
и страх перед смертью. Я думаю, что чем больше я его любил, тем больше
ненавидел я смерть и боялся, как лютого врага, ее. отнявшую его у меня.
Вдруг, думал я, поглотит она и всех людей: могла же она унести его.
В таком состоянии, помню, находился я. Вот сердце мое, Боже мой, вот оно -
взгляни во внутрь его, таким я его вспоминаю. Надежда моя, Ты, Который
очищаешь меня от нечистоты таких привязанностей, устремляя глаза мои к Тебе
и "освобождая от силков ноги мои". Я удивлялся, что остальные люля живут,
потому что тот, которого я любил так, словно он не мог умереть, был мертв:
и еще больше удивлялся, что я, его второе "я", живу, когда он умер. Хорошо
сказал кто-то о своем друге: "половина души моей". И я чувствовал, что моя
душа и его душа были одной душой в двух телах, и жизнь внушала мне ужас: не
хотел я ведь жить половинной жизнью. Потому, может быть, и боялся умереть,
чтобы совсем не умер тот, которого я так любил.
VII.
12. О, безумие, не умеющее любить человека, как полагается человеку! О,
глупец, возмущающийся человеческой участью! Таким был я тогда: я бушевал,
вздыхал, плакал, был в расстройстве, не было у меня ни покоя, ни
рассуждения.
Повсюду со мной была моя растерзанная, окровавленная душа, и ей невтерпеж
было со мной, а я не находил места, куда ее пристроить. Рощи с их
прелестью, игры, пение, сады, дышавшие благоуханием; пышные пиры, ложе нег,
самые книги и стихи - ничто не давало ей покоя. Вс° внушало ужас, даже
дневной свет; вс°, что не было им, было отвратительно и ненавистно. Только
в слезах и стенаниях чуть-чуть отдыхала душа моя, но когда приходилось
забирать ее оттуда, тяжким грузом ложилось на меня мое несчастье. К Тебе,
Господи, надо было вознести ее и у Тебя лечить. Я знал это, но и не хотел и
не мог, тем более, что я не думал о Тебе, как о чем-то прочном и верном. Не
Ты ведь, а пустой призрак и мое заблуждение были моим богом. И если я
пытался пристроить ее тут, чтобы она отдохнула, то она катилась в пустоте и
опять обрушивалась на меня, и я оставался с собой: злосчастное место, где я
не мог быть и откуда не мог уйти. Куда мое сердце убежало бы от моего
сердца? Куда убежал бы я от самого себя? Куда не пошел бы вслед за собой?
И вс°-таки я убежал из родного города. Меньше искали его глаза мои там, где
не привыкли видеть, и я переехал из Тагасты в Карфаген.
VIII.
13. Время не проходит впустую и не катится без всякого воздействия на наши
чувства: оно творит в душе удивительные дела. Дни приходили и уходили один
за другим; приходя и уходя, они бросали в меня семена других надежд и
других воспоминаний; постепенно лечили старыми удовольствиями, и печаль моя
стала уступать им; стали, однако, наступать - не другие печали, правда, но
причины для других печалей. Разве эта печаль так легко и глубоко проникла в
самое сердце мое не потому, что я вылил душу свою в песок, полюбив смертное
существо так, словно оно не подлежало смерти?
А меня как раз больше всего утешали и возвращали к жизни новые друзья,
делившие со мной любовь к тому, что я любил вместо Тебя: нескончаемую
сказку, сплошной обман, своим нечистым прикосновением развращавйшй наши
умы, зудевшие желанием слушать. И если бы умер кто-нибудь из моих друзей,
эта сказка не умерла бы для меня.
Было и другое, что захватывало меня больше в этом дружеском общении: общая
беседа и веселье, взаимная благожелательная услужливость; совместное чтение
сладкоречивых книг, совместные забавы и взаимное уважение; порою дружеские
размолвки, какие бывают у человека с самим собой, - самая редкость
разногласий как бы приправляет согласие длительное, - взаимное обучение,
когда один учит другого и в свою очередь у него учится; тоскливое ожидание
отсутствующих; радостная встреча прибывших. Все такие проявления любящих и
любимых
сердец, в лице, в словах, в глазах и тысяче милых выражений, как на огне
сплавляют между собою души, образуя из многих одну.
IX.
14. Вот что мы любим в друзьях и любим так, что человек чувствует себя
виноватым, если он не отвечает любовью на любовь. От друга требуют только
выражения благожелательности. Отсюда эта печаль по случаю смерти; мрак
скорби; сердце, упоенное горечью, в которую обратилась сладость; смерть
живых, потому что утратили жизнь умершие.
Блажен, кто любит Тебя, в Тебе друга и ради Тебя врага. Только тот не
теряет ничего дорогого, кому все дороги в Том, Кого нельзя потерять. А кто
это, как не Бог наш. Бог, Который "создал небо и землю" и "наполняет их",
ибо, наполняя, Ои и создал их. Тебя никто не теряет, кроме тех, кто Тебя
оставляет, а кто оставил, - куда пойдет и куда убежит? Только от Тебя,
милостивого, к Тебе, гневному. Где не найдет он в каре, его достигшей,
Твоего закона? А "закон Твой - истина", и "истина - это Ты".
15. "Боже сил, обрати нас, покажи нам лик Твой, и мы спасемся". Куда бы ни
обратилась человеческая душа, всюду кроме Тебя наткнется она на боль, хотя
бы наткнулась и на красоту, но красоту вне Тебя и вне себя самой. И красота
эта ничто, если она не от Тебя. Прекрасное родится и умирает; рождаясь, оно
начинает как бы быть и растет, чтобы достичь полного расцвета, а,
расцветши, стареет и гибнет. Не всегда, правда, доживает до старости, но
гибнет всегда. Родившись и стремясь быть, прекрасное, чем скорее растет,
утверждая свое бытие, тем сильнее торопится в небытие: таков предел,
положенный Тобою земным вещам, потому что они только части целого,
существующие не одновременно; уходя и сменяя друг друга, они, как актеры,
разыгрывают все цельную пьесу, в которой им даны удельные роли. То же
происходит и с нашей речью, состоящей звуковых обозначений. Речь не будет
целой, если каждое слово, отзвучав в своей роли, не исчезнет, чтобы
уступить место другому.
Да хвалит душа моя за этот мир Тебя, "Господь, всего Создатель", но да не
прилипаете нему чувственной любовью, обо он идет, куда и шел - к небытию, и
терзает душу смертной тоской, потому что и сама она хочет быть и любит
отдыхать на том, что она любит. А в этом мире негде отдохнуть, потому что
все в нем безостановочно убегает: как угнаться за этим плотскому чувству?
Как удержать даже то, что сейчас под рукой? Медлительно плотское чувство,
потому что оно плотское: ограниченность - его свойство. Оно удовлетворяет
своему назначению, но его недостаточно, чтобы удержать то, что стремится от
положенного начала к положенному концу. Ибо в слове Твоем, которым создан
мир, слышит оно: "Отсель и досель".
16. Не суетись, душа моя: не дай оглохнуть уху сердца от грохота суеты
твоей. Слушай, само Слово зовет тебя вернуться: безмятежный покой там, где
Любовь не покинет тебя, если сам ты Ее не покинешь. Вот одни создания
уходят, чтобы дать месте другим: отдельные части в совокупности своей
образуют этот дольний мир. "Разве Я могу уйти куда-нибудь?" - говорт Слово.
Здесь утверди жилище свое; доверь вс°, что у тебя есть; душа моя, уставшая,
наконец, от обманов. Доверь Истине вс°, что у тебя есть от Истины, и ты
ничего не утратишь; истлевшее у тебя покроется цветом; исцелятся все недуги
твои; преходящее получит новый облик, обновится и соединится с тобой; оно
не увлечет тебя в стремлении вниз, но недвижно останется с тобой и пребудет
у вечно недвижного и пребывающего Бога.
17. Зачем, развращенная, следуешь ты за плотью своей? Пусть она,
обращенная, следует за тобой. Вс°, что ты узнаешь через нее, частично; ты
не знаешь целого, которому принадлежат эти части, и вс°-таки они тебя
радуют. Если бы твое плотское чувство способно было охватить вс°, и не было
бы оно, в наказание тебе, справедливо ограничено постижением только части,
то ты пожелал бы, чтобы вс°, существующее сейчас, прошло, дабы ты больше
мог наслаждаться целым. Ведь и речь нашу ты воспринимаешь тоже плотским
чувством, и тебе, разумеется, захочется, чтобы отдельные слога быстро
произносились один за другим, а не застывали неподвижно: ты ведь хочешь
услышать вс° целиком. Так и части, составляющие нечто единое, но
возникающие не все одновременно в том, что они составляют: вс° вместе
радует больше части, если бы только это "вс°" могло быть разом воспринято.
Насколько же лучше тот, кто создал целое - Господь наш. И Он не уходит,
потому что для Него нет смены.
XI.
18. Если тела угодны тебе, хвали за них Бога и обрати любовь свою к их
мастеру, чтобы в угодном тебе не Стал ты сам неугоден. Если угодны души, да
будут они любимы в Боге, потому Что и они подвержены перемене, и
утверждаются в Нем, а иначе проходят и преходят. Да будут же любимы в Нем:
увлеки к Нему с собой те, какие сможешь, и скажи им: "Его будем любить: Он
создатель и Он недалеко". Он не ушел от Своего создания: оно из Него и в
Нем. Где же Он? Где вкушают истину? Он в самой глубине сердца, только
сердце отошло от Него. "Вернитесь, отступники, к сердцу" и прильните к
Тому, Кто создал вас. Стойте с Ним - и устоите;. успокойтесь в Нем и
покойны будете. Куда, в какие трущобы вы идете? Куда вы идете? То хорошее,
что вы любите, от Него, и поскольку оно с Ним, оно ходошо и сладостно, но
оно станет горьким - и справедливо, - потому что несправедливо любить
хорошее и покинуть Того, Кто дал это хорошее.
Зачем вам опять и опять ходить по трудным и страдным дорогам? Нет покоя
там, где вы ищете его. Ищите, что вы ищете, но это не там, где вы ищете.
Счастливой жизни ищете вы в стране смерти: ее там нет. Как может быть
счастливая жизнь там, где нет самой жизни?
19. Сюда спустилась сама Жизнь наша и унесла смерть нашу и поразила ее
избытком жизни своей. Прогремел зов Его, чтобы мы вернулись отсюда к Нему,
в тайное святилище, откуда Он пришел к нам, войдя сначала в девственное
чрево, где с Ним сочеталась человеческая природа, смертная плоть, дабы не
остаться ей навсегда смертной, и "откуда Он вышел, как супруг из брачного
чертога своего, радуясь, как исполин, пробежать поприще". Он не медлил, а
устремился к нам, крича словами, делами, смертью, жизнью, сошествием,
восшествием крича нам вернуться к Нему. Он ушел с глаз наших, чтобы мы
вернулись в сердце наше и нашли бы Его. Он ушел, и вот Он здесь; не пожелал
долго быть с нами и не оставил нас. Он ушел туда, откуда никогда не уходил,
ибо "мир создан Им" и "Он был в этом мире" и "пришел в этот мир спасти
грешников". Ему исповедуется душа моя, и Он "излечил ее, потому что она
сргрешила пред Ним".
"Сыны человеческие, доколе будет отягощено сердце ваше?" Жизнь спустилась к
вам - разве не хотите вы подняться и жить? Но куда вам подняться, если вы
"высоко и положили на небо главы свои" Спуститесь, чтобы подняться, и
поднимайтесь к Богу: вы ведь упали, поднявшись против Него.
Скажи им это, пусть они плачут "в долине слез", увлеки их с собой к Богу,
ибо слова эти говоришь ты от Духа Святого, если говоришь, горя огнем любви.
|
